Смекни!
smekni.com

Фразеологизмы и их роль в английском языке (стр. 11 из 15)

С фразеологизмами этого типа не следует смешивать цитаты, встречающиеся в подлиннике. В принципе их воспроизводят в том виде, в котором они фигурируют в переводимом тексте или в утвердившемся уже переводе произведения, откуда они взяты.

Национальная окраска ФЕ

Выбор приемов перевода ФЕ зависит еще от наличия или отсутствия у нее национальной окраски. Вопрос сохранения колорита при переводе подробнее рассмотрен в связи с передачей реалий, но в фразеологии он ставится несколько иначе. В национальные цвета окрашены очень многие фразеологизмы, в том числе, по мнению Я. И. Рецкера, и нейтральные по стилю.

Интернациональные единицы в составе фразеологии любого языка составляют меньшинство, а из заимствованных многие приобрели уже соответствующий колорит. Так что передача колорита—задача, с которой сталкивается каждый переводчик художественной литературы.

Национальный колорит ФЕ может быть обусловлен:

1. Специфической окраской отдельного компонента (реалия, имя собственное) или же

2. Характером самой единицы, связанной тем или иным путем с национальными особенностями соответствующего народа. Реалия (и имя собственное), как любой компонент ФЕ, утрачивает тем большую часть своего значения, чем теснее связь между компонентами, т. с. чем выше степень слитности всего сочетания. Однако утрачивая даже полностью семантику, реалии сохраняют почти всегда если не весь колорит, то какой-то отблеск его. И отсюда—основная трудность перевода таких единиц: их нельзя передавать эквивалентами, так как эквивалентность предполагает идентичность всех показателей, в том числе и национальной окраски, а это практически невозможно.

Итак, колорит превращает ФЕ в своеобразную реалию, которая, однако, в отличие от «лексической реалии», передастся при переводе не путем транскрипции, а, по мнению большинства авторов, калькой. С этим мы соглашаемся только наполовину. Традиционный пример— англ. carry coals to Newcastle или нем. Eulen nach Athen tragen следует перевести не семантическим эквивалентом ехать в Тулу со своим самоваром, а кальками «возить уголь в Ньюкасл» и «везти сов в Афины». На наш взгляд, пример не особенно убедителен: во-первых, видимо, далеко не каждый читатель знает или сразу сообразит, что для этого английского города характерны «добыча и вывоз угля», уже не говоря о более чем сомнительной общеизвестности обилия сов в Афинах, и, во-вторых,— что гораздо важнее,—такая калька неизбежно приведет к оживлению образа, который, выпирая из текста, привлечет внимание читателя гораздо сильнее, чем ФЕ в подлиннике. Так что, по-видимому, в большинстве случаев разумнее будет пожертвовать той небольшой долей колорита, которая сохранилась в данной единице, и переводить фразеологическим аналогом: рус. морю воды прибавлять или болг. нося дърва в гората («носить дрова в лес»). Но важнейшим остается правило (нарушение его может испортить весь перевод) никогда не подменять английский колорит русским или французский болгарским.

Авторское употребление фразеологизмов

Фразеологизмы уже сами по себе трудно поддаются переводу, но намного сложное перевод в тех случаях, когда писатель в определенных стилистических целях меняет содержание и/или форму ФЕ—опускает или добавляет компоненты, заменяя их синонимами или антонимами, переставляет их местами, освежает, оживляет тем или иным путем стертые или полустертые образы, на которых построено сочетание, перифразируя его, или «скрещивает» одни единицы с другими, одним словом, употребляет ФЕ не в их «нормативном виде».

Существует множество путей авторизации фразеологической единицы, которые так или иначе приводят к ее разрушению как устойчивого сочетания слов.

Вместе с тем ФЕ непременно продолжает существовать в языковом сознании читателя, приобретая новые связи, создавая новые, часто совсем неожиданные эффекты, на которых обычно строится каламбур.

Вопрос об индивидуально-авторском использовании ФЕ привлекает, в особенности в последнее время, внимание многих ученых, в том числе и теоретиков перевода. Некоторые рассматривают такие образования как разновидность фразеологизмов; другие посвящают им самостоятельные разделы и статьи. Тем не менее, общего исследования пока нет, и будущим авторам придется немало поработать над более полным освещением этой проблемы, чрезвычайно важной для практики перевода (авторизация фразеологии — излюбленный стилистический прием всех мастеров) и интересной с точки зрения теоретической (литературоведческой и лингвистической).

Для начала нас интересует сравнительно второстепенный с точки зрения переводческой практики вопрос, на который не удалось найти ответа в просмотренной нами литературе. Некоторые авторы считают, что ФЕ разрушается

«при малейшем изменении в ее формальной и смысловой структуре»; другие оспаривают это, говоря, что «не всякая трансформация ФЕ приводит к созданию каламбура», что «многие ФЕ являются часто потенциальными каламбурами», что иногда обновление ФЕ «приближается к игре слов». Однако не удалось обнаружить той границы, перейдя которую авторизованный (трансформированный, переосмысленный) фразеологизм превращается в каламбур.

Можно, впрочем, позволить себе считать каламбурами такие ФЕ, трансформация которых приводит 1) к двуплановому восприятию и 2) к возникновению юмористического эффекта, обычно связанного с эффектом неожиданности.

Это позволяет предположить, что необразные ФЕ при авторизации могут

«оживляться», «освежаться», не превращаясь при этом в каламбуры, а действительно приобретая новые качества. Так, введенный в состав глагольно- именного сочетания «эпитет—определение или однородный член к привычному компоненту—придает вес последнему, а у самой фразеологической единицы оживает внутренняя форма" (принять твердое решение, произвести ошеломляющее впечатление). Перевод таких сочетаний особой трудности не представляет, так как всегда остается возможность то же (с минимальными потерями) выразить глаголом и наречием (твердо решить).

Такие добавления - определения, распространяющие тот или иной из компонентов ФЕ,—можно допустить и в ряде образных фразеологизмов, не превращая их в каламбуры, а лишь уточняя, привлекая к ним, когда нужно, внимание читателя. Т. Р. Левицкая и Л. М. Фитерман приводят пример безболезненного перевода такого «оживляющего» добавления: The adulation has not gone to his fair, curly head, где фразеологизм to go to one's head, соответствующий рус. вскружить голову, нетрудно воссоздать: «не вскружили его белокурую, кудрявую голову».

Даже в тех случаях, когда авторизованная ФЕ не является каламбуром, перевод ее иной раз ставит перед переводчиком задачи аналогичного характера.

Переводу фразеологизмов уделено немало внимания в теоретических работах, в каждом пособии по переводу, в особенности по переводу художественной, публицистической, общественно-политической литературы, во многих публикациях по теории фразеологии и сопоставительной лингвистике. Связанные с этим проблемы рассматриваются по-разному, рекомендуются различные методы перевода, встречаются несовпадающие мнения. И это, пожалуй, в порядке вещей: однозначного, стандартного, одного на все случаи жизни решения здесь быть не может. В различных ситуациях может потребоваться разный подход.

Именно поэтому практически невозможно заменить переводчика-человека машиной, компьютером. Компьютер не сможет ощутить себя частью той культуры, на языке представителей которой написан тот или иной текст, не сможет вжиться в него, выдать единственно возможный и в то же время неповторимый вариант. Человек и только человек способен интегрировать в свое мышление всю громадную совокупность норм, правил, обычаев чужой культуры, одним словом, реалий, и изложить чужие мысли так же ясно и свежо, как они были высказаны, используя при этом все могущество и богатство языка, на котором говорит он сам.

7. Связь между идиомами в английском, немецком, русском, французском и испанском языках.

Важным признаком фразеологизмов является метафоричность, образность. Фразеологизм рождается в языке не для называния предметов, признаков, действий, а для образно – эмоциональной их характеристики. Образуются фразеологизмы в результате метафорического переноса, переосмысления значений свободных словосочетаний. В каждом языке эта метафоричность рождается на основе особенностей своего мышления, что связанно с культурными и историческими особенностями страны. Однако, некоторые вещи понимаются одинаково даже у совершенно разных народов.

Гипотеза о существовании зависимости между пониманием иноязычных фразеологизмов и наличием в языке-реципиенте выражений, возводимых к аналогичным когнитивным структурам, может быть проиллюстрирована с помощью следующих примеров: испанская ФЕ pegarse al telefono (букв. приклеиться к телефону), нем. an der Strippe hangen (букв. висеть на проводе), франц. etre pendu autelephone (букв. повеситься на телефоне), англ. To sit on the phone (букв. сидеть на телефоне) вполне понятны носителю русского языка. Тезаурус русского языка также включает в себя ФЕ висеть на телефоне («много говорить по телефону»).

Конечно, она является коррелятом перечисленных фразеологических единиц, и области цели в ней структурируются по образцу источника, как и во всех данных метафорах. А вот далее проиллюстрируем концептуально обусловленные различия:

1. Русская идиома биться как рыба об лед, испанская martillarenhierrofrio, (букв. бить молотом по холодному железу), немецкая wie der Fischauf dem Trocknen (букв. биться как рыба на суше)со значением «тщетно, безрезультатно прилагать усилия, чтобы выйти из бедственного материального положения» совпадают с концептуальной метафорой затруднительное положение – это неравная борьба. А английская ФЕ pullthedevilbythetail(букв. тянуть черта за хвост), которая имеет французскую этимологию tirerlediableparlaqueue (букв. тянуть черта за хвост) у русского человека ассоциируется, скорее, с концептом времени, как во ФЕ тянуть кота за хвост. А что касается неравной борьбы, то еще в русских сказках добры молодцы могли лихо перехитрить черта и показать свою богатырскую силу. Поэтому данный пример мы считаем показателем когнитивных расхождений. [4: 12]