Смекни!
smekni.com

Диссидентское движение (стр. 2 из 5)

Последствия этого были двоякими. С одной стороны, столь массовые протесты больше не повторялись. С другой — сотни людей окончательно примкнули к диссидентам. В результате дви­жение твёрдо встало на ноги.

«ХРОНИКА ТЕКУЩИХ СОБЫТИЙ»

Вскоре после «процесса четырёх» произошло ещё одно событие, очень важное для диссидентского движения в СССР. 30 апреля 1968 г. вышел в свет первый выпуск бюллетеня «Хроника теку­щих событий».

А. Сахаров назвал «Хронику» «самым большим достижени­ем» диссидентов. Это была своеобразная летопись общественной жизни страны. Тираж каждого её номера составлял всего три де­сятка машинописных копий. Но, конечно, он ещё многократно увеличивался за счёт огромного количества перепечаток. «Хро­нику» читали во всём Советском Союзе. Если в первом номере сообщалось только о событиях в Москве и Ленинграде, то через год в выпуск пришли вести уже из 34 городов (позднее их число возросло до 140).

Адреса и имена редакторов в «Хронике» не указывались, хотя власти нередко их знали. Сообщения стекались в издание совер­шенно необычным путём. В пятом выпуске описывалось, как это происходило: «Каждый легко может передать известную ему ин­формацию в распоряжение „Хроники". Расскажите её тому, у кого Вы взяли „Хронику", а он расскажет её тому, у кого он взял... Толь­ко не пытайтесь единолично пройти всю цепочку, чтобы Вас не приняли за стукача».

Обычно «Хроника» лишь беспристрастно сообщала о собы­тиях, не давая никаких оценок от себя. Но в нескольких прин­ципиальных случаях она сочла необходимым нарушить своё обычное правило. Однажды это произошло в связи с «делом Фетисова». В 1956 г. А, Фетисов вышел из партии в знак протеста против осуждения «культа личности». Он высоко оценивал дея­тельность И. Сталина и А. Гитлера. Весной 1968 г. А. Фетисова и трёх его последователей арестовали и поместили в психиатри­ческие больницы. Кто-то из диссидентов написал в связи с этим статью «Своя своих не познаша», где иронизировал над Фетисо­вым и одобрял его арест.

«Хроника» так ответила на эту статью: «Этот документ дваж­ды порочен. Во-первых, вместо серьёзной критики автор огра­ничивается насмешками над „очевидной глупостью фетисовских идей". «Хроника» считает, что столь радикальная антидемокра­тическая программа заслуживает столь же радикальной, но аб­солютно серьёзной научной критики. Во-вторых, выражать удов­летворение по поводу того, что власти отправили твоего идей­ного противника в «жёлтый дом», — безнравственно. Это значит уподобиться тому же Фетисову, который считал, что Синявского и Даниэля следовало бы расстрелять...».

Благодаря «Хронике» страна и мир узнавали о положении в советских лагерях, тюрьмах, психиатрических больницах, сотнях арестов, судов, приговоров по политическим обвинениям, о на­циональных и религиозных движениях.

Мало кому из редакторов «Хроники» удавалось долго оста­ваться на свободе. Первого редактора, Наталью Горбаневскую, арестовали через год, в 1969 г. Несмотря на аресты, «Хроника» выходила целых 15 лет.

Все эти годы продолжались аресты редакторов: в 1979 г. аре­стовали Татьяну Великанову, в 1980 г. — Александра Лавута, в 1983 г. — Юрия Шихановича. Издание «Хроники» прекратилось в 1983 г. Всего за полтора десятка лет вышли 64 выпуска.

САМИЗДАТ

Очень важной частью диссидентского движения стала самодель­но размноженная литература — «самиздат». Это название полу­шутливо расшифровывали так: «Сам пишу, сам издаю, сам рас­пространяю, сам и отсиживаю за это».

Литературный самиздат появился ещё в конце 50-х гг. Преж­де всего это были стихи неофициальных поэтов — М. Цветаевой, О. Мандельштама и др. Затем последовали переводы, рассказы, лагерные воспоминания. В 1958 г. в самиздат попал роман Бо­риса Пастернака «Докчор Живаго». Таким образом распростра­нялись произведения более трёхсот авторов.

В конце 60-х гг. наряду с литературным возник новый, по­литический самиздат. Это были бюллетень «Хроника текущих событий», правозащитные сборники, позднее журналы «Вече», «Поиски», «Варианты», «Поединок» и др.

Перепечатывали самиздатовские произведения чаще всего на пишущих машинках. Передавали из рук в руки друзьям и зна­комым. Правозащитница Людмила Алексеева вспоминала: «Все знали, что надо при этом быть осторожными, но редко кто дей­ствительно был осторожен. Обычно люди сами смеялись над своими конспиративными потугами. Ходил тогда в Москве анек­дот о телефонном разговоре приятелей, обменивающихся сам­издатом: „Ты уже съел пирог, который тебе вчера дала моя жена?"— „Съел". — „И жена твоя съела?" — ,Да". — „Ну тогда пе­редай его Мише — он тоже хочет его попробовать"»,

ОТКРЫТЫЕ ДИССИДЕНТСКИЕ ГРУППЫ

Во время «процесса четырёх» число писем в защиту подсудимых невероятно возросло. Количество подписей достигло тысячи. Это вызвало немалое беспокойство властей. К «подписантам», как их называли, стали применять жёсткие меры — увольняли с рабо­ты, исключали из партии.

После этого количество писем протеста заметно уменьши­лось. Диссиденты раздумывали, как придать таким письмам боль­ший вес. Прежде всего они решили изменить их адресатов. Пись­ма стали направлять не властям, а международной обществен­ности, что вначале выглядело дерзко и непривычно. Затем родилась мысль об организациях — не подпольных, как прежде, а от­крытых, гласных.

Такие открытые диссидентские группы стали совершенно новым явлением 70-х гг. Первая из них, под названием «Инициа­тивная группа защиты прав человека в СССР», возникла 28 мая 1969 г. В неё вошли 15 человек (Т. Великанова, Н.Горбаневская, А. Лавут и др.). Первый опыт имел очень большое значение. Как ответят власти? Может быть, немедленно арестуют всю группу це­ликом? Вскоре стало ясно, что власти предпочитают выбороч­ные, постепенные аресты. К 1972 г. из пятнадцати человек были арестованы восемь.

Конечно, и после этого «успешного опыта» в каких-либо груп­пах состояло лишь меньшинство диссидентов. Но зато количество групп стало расти. В ноябре 1970 г. появился Комитет прав челове­ка, в который входили академик А. Сахаров, В. Чалидзе и др.

В 1975 г. в Хельсинки был принят Заключительный акт сове­щания по безопасности и сотрудничеству в Европе. Западные стра­ны признали раздел Германии и послевоенные границы в Европе. В обмен Советский Союз обязался соблюдать права человека.

Многие диссиденты отнеслись к этому событию неодобри­тельно, как к новой победе советских властей. «Но вдруг среди нас, — вспоминал П.Григоренко, — нашёлся человек, взглянув­ший на Заключительный акт иначе, чем смотрели все мы». Это был профессор-физик Юрий Орлов.

Он предложил создать Московскую Хельсинкскую группу и следить за тем, как СССР выполняет свои обязательства по пра­вам человека. 12 мая 1976 г. была создана группа в составе 11 че­ловек. В течение года возникли Украинская, Литовская, Грузин­ская и Армянская Хельсинкские группы.

Аресты их участников начались в феврале 1977 г. В частно­сти, Ю. Орлова приговорили к семи годам заключения. К 1982 г. в заключении оказались 47 участников Хельсинкских групп. Не­смотря на аресты и суды, деятельность Московской Хельсинк­ской группы продолжалась до осени 1982 г. (и возобновилась в 1989 г.).

Перечисленные группы были далеко не единственными. Например, в 1979 г. возникла группа «Выборы-79», попытавшая­ся выдвинуть кандидатами на выборах А. Сахарова, Р. Медведева и других диссидентов. В июне 1982 г. возникла пацифистская группа «Доверие», действовавшая до 1989 г.

ПОЛИТЗАКЛЮЧЁННЫЕ

До середины 60-х гг. интеллигенция даже не подозревала о том, что в стране имеется большое количество политзаключённых. Впервые об этом стало известно в 1967 г. из книги рабочего Ана­толия Марченко «Мои показания». Он попал в политический ла­герь после неудавшейся попытки побега за границу.

В своей книге Марченко приводил такой характерный слу­чай. Писатель ЮлийДаниэль, с которым он оказался в одном

лагере, вспоминал свои размышления по дороге туда: «Куда же, думаю, меня повезут? Как в песне поётся: „Куда, куда меня по­шлют?". С кем сидеть придется? Политических-то всех десять лет назад выпустили. Слышал я, правда, что одного киевского еврея посадили то ли за связь с Израилем, то ли ещё за что-то в этом роде. Он да мы с Андрюшкой Синявским — трое; ну, может, ещё десяток-другой наберётся вроде этого еврея. А в Рузаевке-то, го­ворят, тысячи политических. Здорово нас оболванивают, ниче­го не скажешь». А. Марченко впервые рассказал о лагерях эпохи «оттепели», об условиях жизни политзаключённых. Его книга ста­ла настоящим открытием для интеллигенции, да и для всего мира. После выхода в свет этой книги диссиденты начали собирать деньги на помощь политзаключённым и их семьям. В лагеря ста­ли посылать продукты, книги, тёплую одежду и т. п. Сотни лю­дей, оказывающие эту помощь, простую и не грозящую арестом, вовлекались в диссидентское движение.

Конечно, власти не могли терпеть такого положения и в 1970 г. резко ограничили посылки в лагеря. Теперь можно было посылать только одну продуктовую посылку в год, да и то лишь заключённым, отбывшим половину срока. Посылать книги за­претили. Тем не менее деятельность фондов помощи политза­ключённым продолжалась в течение 70-х гг. Всерьёз преследо­вать эти фонды начали лишь в начале 80-х гг. Тогда же в Уголов­ный кодекс ввели новую статью. За «нарушение режима» в лаге­ре (например, за голодовку) теперь могли добавлять новые сро­ки заключения.

30 октября 1974 г. диссиденты впервые отметили День со­ветского политзаключённого. В последующие годы это стало тра­дицией. В политических лагерях родилась ещё одна традиция: ежегодно 10 декабря, в День прав человека, проводить одноднев­ную голодовку.