регистрация / вход

Контркультура 70-е-80-е годов

Лавинообразный рост неформальных молодежных организаций. Сложная совокупность многообразных и противоречивых контркультур, сложившаяся в 70-е-80-е годы. Мотивы возникновения той или иной неформальной группировки. Экстремистские и политические неформалы.

Введение

Долгое время в нашей стране единственной молодежной организацией был комсомол, официально разрешенный и поддерживаемый. Однако в 70-е-80-е годы произошёл лавинообразный рост неформальных молодёжных организаций; сложилась самая настоящая контркультура, точнее, сложная совокупность многообразных и противоречивых контркультур. В данном случае под словом «культура» понимается советская культура, советский общепринятый образ жизни, советский способ проведения досуга, советская система ценностных ориентаций, советское мировоззрение. А слово «контр» означает то, что и должно означать: в буквальном переводе с латинского - «против». Против советской культуры.

Множество молодых людей[1] , формально оставаясь в комсомоле, фактически потя-нулись к фанатам и рокерам, к кришнаистам, в хиппари. В те годы в речь влетело и укоренилось в ней теперь уже знакомое всем словечко «неформалы».

Кто же такие неформалы? Почему, ради чего они стали неформалами? В чём конкретные мотивы возникновения той или иной неформальной группировки? Чем реально занимаются неформалы?

На эти вопросы я постаралась ответить в своём реферате, опираясь на книгу

Д.В. Ольшанского «Неформалы: групповой портрет в интерьере», а также книгу С.В.Ненашева и С.Г.Пилатова «Дети андеграунда: приглашение к разговору».


1. Групповой портрет: какие они, неформалы?

Из разговора с неформалами: «Вам трудно нас понять. Вам хочется упростить проблему, свести нынешнюю молодёжь к двум-трём типам, раскрасить нас в контрастные цвета. Белое - чёрное, красное - белое, наши - не наши…. Вы привыкли всё видеть однозначно. А нас много, и мы разные»[2] .

Они действительно очень разные - ведь многообразны те интересы и потребности, ради удовлетворения которых тянутся они друг к другу, образуя группы, течения, направления. Музыка, манера одеваться, политика, физическая сила, философия, преступность - вот лишь некоторые поводы для неформального объединения. Металлисты, рокеры, панки, хиппи, любера, культуристы, поклонники йоги и буддизма - каждая такая группа или течение имеют внешние отличительные признаки, свои цели и задачи, иногда даже программы. Всё это многообразие можно условно разделить на группы по интересам.

1.1 «Музыкальные» неформалы

Их главная цель: прослушивание, изучение, распространение любимой музыки.

Среди «музыкальных» неформалов наиболее известны металлисты. Это группы, объединённые общим интересом к так называемому металлическому року («хэви метал»), одному из весьма популярных направлений в музыке в западных, прежде всего, странах.

Среди ансамблей «хэви метал» наиболее выделялись «Кисс», Айрон Мейден», «Эй-Си/Ди-Си», «Эксент», «Металлика», «Скорпионс», «Юрайя-Хипп», «Бон Джови», из отечественных - «Шах», «Чёрный кофе», «Чудо-юдо», «99%», «Ария». Тяжёлый металлический рок отличают жёсткий ритм усилителей и выделяющиеся на этом фоне сольные импровизации исполнителей. Содержание песен, как правило, трудно разобрать из-за оглушительного звука; они разнообразны по смыслу: наряду с антивоенными, прогрессивными есть и песни, проповедующие расизм, насилие, агрессивность. Первоначально это было достаточно целостное «металлическое братство». Однако примерно в конце 1986 г.[3] в их рядах произошёл раскол: выделились «умеренные» и «бешеные» металлисты. «Умеренные», сохранив музыкальные пристрастия, добавили к ним на своих сборищах-«тусовках» беседы об актуальных проблемах современного мира и нашего общества. Целый ряд лидеров «умеренных» металлистов выдвигали лозунги борьбы с фарцовщиками, спекулянтами, нацистами. Они считали действия милиции недостаточно эффективными и утверждали, что борьба с подобными негативными явлениями есть задача всего общества, и его наиболее активной части – молодёжи. Такая позиция подчас приводила к самосудным расправам с теми, кого они считали «антиобщественными элементами». «Умеренные» строго придерживались определённых принципов и «заповедей». Так, полноправным членом группы мог быть лишь тот, кто не употребляет алкоголя, не курит, не прибегает к наркотикам, признаёт внутригрупповую дисциплину. Нарушителя изгоняли из рядов. В своих социально-политических взглядах «умеренные» металлисты достаточно наивны. Так, в военно-политической сфере они выступали за одностороннее сокращение вооружений «до минимума», хотя не могли ясно объяснить, до какого «минимума» распространяются их требования. Во внутренней политике негативно относились к властям (хотя признавали, что власть необходима) и общественным организациям, особенно к комсомолу, считая последний «рассадником формализма и бюрократизма». Носили чёрную униформу, панкообразную причёску типа «взрыв на макаронной фабрике», чёрные перчатки без пальцев с металлическими наклёпками, крупные значки с изображением любимых ансамблей, их солистов или просто названий и символов. Как правило, форму шили сами, да и значки изготавливали кустарным способом – денег у этих ребят немного.

В отличие от «умеренных», «бешеные» металлисты внешне выделялись тем, что на чёрной униформе носили большое количество металлических предметов. Так, наиболее часто встречались у них браслеты и ошейники с большими шипами, которые часто использовались в драках и самосудных расправах над другими неформальными группировками. «Бешеные» металлисты оправдывали своё название. Они агрессивны по отношению к подавляющему большинству других неформалов, а также к обществу в целом. Не требуя ничего конкретно (в этой среде редки какие-то программы), они склонны к стихийным анархическим актам «протеста», которые часто выливались в бессмысленные агрессивные действия.

Другое наиболее известное направление – это знаменитые брейкеры (от английского break, в одном из значений «перерыв, пауза, внезапная остановка», и производного от этого break-dance – особый вид танца, включающего разнообразные спортивно-акробатические элементы, которые постоянно сменяют друг друга, прерывая начавшееся было движение. Танец такого типа особенно распространён в негритянской культуре современной Америки. Есть и другое толкование – в одном из значений брейк означает «изломанный танец» или «танец на мостовой»). Неформалы этого течения объединены самозабвенной страстью к такого рода танцам, стремлением их пропагандировать и демонстрировать буквально в любой ситуации. Политикой эти ребята практически не интересуются, их рассуждения о социальных проблемах носят весьма поверхностный характер. Стараются поддерживать хорошую спортивную форму, придерживаются очень строгих правил: не употреблять алкоголь и наркотики; отрицательно относятся к курению, выступают против «сексуальной распущенности». Внешне выделяются тем, что носят лёгкую, подчёркивающую линии тела спортивную одежду, белые перчатки (в любой сезон), узкие чёрные очки, кроссовки, а также налобные повязки и ленты.

Среди музыкально-танцевальных неформалов известны также роллинги – поклонники рок-музыки в разных вариантах, кроме «хэви метал» рока. Наиболее «на слуху» среди них – поклонники рок-н-ролла. По большинсту характеристик роллинги напоминают брейкеров: за ними не водится моральных отклонений, они негативно относятся к алкоголю и наркотикам, как правило, не курят. Музыка и танцы для них являются смыслообразующими моментами в жизни, которым подчинено всё остальное. Внешне особо не выделяются, предпочитая лишь удобную для танцев типа рок-н-ролла свободную одежду.

Во многом с роллингами сходны волнисты – любители музыки в стиле «новая волна» и соответствующих танцев. Также ничего особенного, а тем более страшного за ними не стоит – просто пристрастие к определённым музыкально-танцевальным вкусам и желание общаться с теми, кто их разделяет. Эти ребята обожают мелодичные песни, а также взрывной танцевальный ритм рок-групп «Блонди», «Клэш», «Нэк», «Карэ» и др. Многие из них недавно любили «Модерн Токинг». Для своих встреч-тусовок экипируются примерно так же, как и металлисты.

В этот же раздел попадают и битломаны – возрождающееся течение, в рядах которого когда-то стояли многие из родителей и учителей неформалов. Их объединяет любовь к ансамблю «Битлз», его песням и наиболее известным его участникам – Полу Маккартни и Джону Леннону.

Вот несколько высказываний музыкально-танцевальных неформалов:[4] «Сейчас вы ополчились на рок-музыку. Нельзя, конечно, утверждать, что в роке всё хорошо, но не запрещать же его из-за этого! Нельзя же повторять прошлые ошибки, или они ничему не научили? Чего только не запрещали! А к чему это привело? Бояться, будто рок-музыка и западные танцы развратят молодёжь, могут лишь те, кто не сумел научить её отличать плохое от хорошего, доброе от злого». «В одной из любимых нами песен есть такие слова: «Если ты играешь рок – не криви своей душой. Выбирай из всех дорог путь один, но только свой….» Вот почему рок-музыка близка молодёжи. И не надо решать за нас, что слушать, что носить, что читать, чем увлекаться. Мы сами решим это».

1.2 Неформалы в спорте и вокруг него

Ведущие представители данного течения – знаменитые футбольные фанаты . Проявив себя как массовое, организованное движение, спартаковские болельщики 1977 г. стали основоположниками неформального течения, которое распространилось и вокруг других футбольных команд, вокруг иных видов спорта.

Входящие в группировки подростки, как правило, хорошо разбираются в спорте, в истории футбола, во многих его тонкостях. Их лидеры решительно осуждают противоправное поведение, выступают против пьянства, наркомании, спекуляции, хотя в среде фанатов подобные вещи встречаются. Бывало всякое: и случаи группового хулиганства, и скрытый вандализм. Раздражает их склонность к парадным шествиям, длинные надписи на стенах и заборах. Да и «вооружение» этих неформалов выглядит не столь уж безобидно: деревянные палки и металлические пруты, резиновые дубинки, кастеты, плётки с пайкой или свинцом на конце, металлические цепи, баллончики со сжиженным газом, которые поджигают для устройства мини-взрывов. Внешне фанатов легко различить. Спортивные шапочки цветов любимых команд, джинсы или спортивные костюмы, футболки с эмблемами «своих» клубов, кроссовки, длинные шарфы, значки, самодельные плакаты с пожеланиями успехов тем, за кого фанаты болеют.

Близки к спортивным неформалам по целому ряду признаков и те, кто сами именуют себя «ночными всадниками». В прессе, а затем и в общественном мнении устоялось слово рокеры . Отчего это название? От «рока», «судьбы», «фатума», с которыми они играют в своих бешеных мотогонках? От имени героя известного американского боевика Рокки, которого сыграл Сильвестер Сталоне? От надписи латинскими буквами, встречающейся на шлемах некоторых из этих мотоциклистов? Наряду с названием «рокеры» встречаются варианты: «роккеры» и «роггеры». Но дело не в названии, а в том, что их объединяет – любовь к технике и антиобщественное поведение. Их обязательные атрибуты – мотоцикл («Ява», «Чезета», «Хонда») без глушителя и специфическая экипировка: разрисованные шлемы, кожаные куртки, обычно чёрного цвета, краги, очки, металлические заклёпки, обилие блестящих застёжек, молний. Рокеры имеют склонность передвигаться с большой скоростью (до 140-150 км/ч), обычно по полосе встречного движения, ночью, группой, открыто игнорируя работников милиции и правила дорожного движения. Для вступления в группу необходимо мастерски владеть мотоциклом, быть готовым вступить в конфликт с ГАИ и скрыться от неё, не выдавать товарищей. Следствием подобных установок стало то, что «ночные всадники» часто становились причиной дорожно-транспортных происшествий, в ходе которых были жертвы. Вот такие они, «ночные всадники». Отношение к ним общественного мнения почти однозначно негативное. И причины для этого есть: мешают спать людям, создают опасности на дорогах, иногда просто хулиганят.

К спортивным неформалам примыкали и группы подростков, которые объединялись вокруг полуподвальных секций различных видов спортивной борьбы – типа каратэ, конг-фу и им подобных. Когда в 1984 г.[5] официальный спорт запретил эти виды, это породило всплеск соответствующих неформальных группировок. Входящие в них подростки проповедовали ценности физического, подчас в сочетании с духовным, совершенства, гармоничного развития своего тела. Обычно это обставлено определёнными ритуалами, в частности культом беспрекословного подчинения своему наставнику.

Полученные навыки борьбы подростки бывало применяли в уличных драках. Из диалога с тренером одной такой секции:[6] «Главным образом, это подростки, мучимые жаждой самоутверждения и естественным желанием стать ловким и сильными. Надо сказать, что официальный запрет только ещё больше разжёг интерес ребят к каратэ. Ребята приходят разные, стараемся договориться с самого начала: если вдруг кто-то попадётся в драке, ни слово о секции. Это – как кодекс чести. Ну, а тот, кто провинится, никогда больше не должен попадаться нам на глаза». Конечно, каратисты-подпольщики вызывали настороженность. Однако тот же тренер рассказывал: «Буквально на днях одна мама сама привела за руку своего 16-летнего недоросля: «Умоляю, научите парня драться! Жутко делается, когда думаю, что через пару лет ему, хлюпику, в армию»». Значит, потребность была, и одними запретами тут ничего не решить.

1.3 Неформалы - «правоохранители»

В течение 1986-1987 гг[7] ., согласно официальной версии, группы подростков из г. Люберцы и Люберецкого района Подмосковья, называющие себя люберами , приезжали в столицу с целью «патрулирования» её улиц и организации групповых драк с представителями иных неформальных течений, а также со всеми, кого они могли счесть для себя неприятными. Делалось это под лозунгом борьбы с негативными явлениями в обществе, носителями которых, в частности, являются некоторые неформалы. К таковым относились металлисты, хайлайфисты, мажоры, различные спекулянты и фарцовщики. Более обобщённо – поклонники роскоши и потребительства, выделявшиеся «не нашим» внешним видом, «фирменной» одеждой и аксессуарами. Сами любера вошли в историю своей униформой – грубошёрстными, обычно клетчатыми, штанами «мешком», - и яркой ненавистью к своим противникам (особенно к «бешеным» металлистам). Идеология рядовых люберов отчётливо отдавала подвальным духом и формулировалась предельно просто: коли есть мускулатура, то зачем (они использовали и менее литературные выражения) нужна культура?

Особое место среди «правоохранительных» неформалов занимали «афганцы» . Это бывшие солдаты, служившие в составе ограниченного контингента советских войск в Афганистане, а также те из более молодых, на кого «афганцы» имеют влияние. Хотя в целом это ребята постарше, в их среде встречалось и немалое количество подростков. Их объединяли общность реально прожитых или, для подростков, воображаемых эпизодов войны, переживания боевой жизни, где каждый человек имел ценность и жил «настоящей жизнью», в отличие от тихого, размеренного способа существования в мирной жизни. По их мнению, в нашем обществе нет той искренности, чистоты, которой живёт человек в боевой обстановке, на грани жизни и смерти, в постоянной опасности. Столкнувшись с тем, что в мирных условиях цена личности совершенно иная, нежели в Афганистане, эти ребята сочли виноватым общество. На это накладывалось и то, что они верили – они герои, защищавшие справедливость на чужой земле. А здесь выяснилось, что это особенно никому и не нужно.

Более того, «афганцы» столкнулись с массовым неодобрительным отношением к афганской войне. Их считали чуть ли не её виновниками, а уж те, кто вернулся невредимым, для многих точно стали виновниками смерти или инвалидности близкого им человека.

Всё это есть. Не всеми осознаётся, но на всех сказывается. И тогда рождается обострённое чувство несправедливости, неприятие негативных явлений в нашем обществе, желание «навести порядок». Физически эти ребята подготовлены и закалены превосходно, многие из них владеют специальными приёмами боя. Формируя свои группировки, они могут заниматься тем, что сами воспринимают как «правоохранительную деятельность». Доводилось слышать об их пристальном интересе к тем или иным людям, живущим не по средствам, о приёмах, используемых для того, чтобы вернуть этих людей «на путь истинный», заставить отказаться от нетрудовых доходов и незаконной деятельности.

Некоторое время назад в некоторых областях страны свирепствовали подростки, именовавшие себя «фураги» . Они щеголяли в немодных кепках (отсюда название: кепки – фуражки - фураги) и занимались практически тем же, что и любера. Боролись с «западничеством», со всем импортным. В ту пору некоторые ура-патриоты были готовы на основе этого чуть ли не по всей стране расплодить этакие отряды «фураг»-люберов по наведению идеологического порядка. Тогда же появились фуфаечники в Иркутске, носившие в качестве опознавательно-идейного знака бесформенные фуфайки зэковского образца. Чуть позже в г. Волжском большую активность стали проявлять стригуны . Эти специализировались на патриотизме: отлавливали девушек, замеченных или хотя бы заподозренных в интимных связях с иностранцами, и насильно остригали их наголо.

1.4 Экстремистские группировки

Ситуация в стране в 1988 г.[8] обострилась в связи с массированным выбросом так называемых уличных неформалов . Их предшественниками были теляги . К ним относились подростки, очарованные псевдоромантикой и символикой «блатного мира», копировавшие блатной жаргон, характер взаимоотношений между собой, образ жизни и даже одежду. Они старались носить кирзовые сапоги, рваные ватники и тому подобное. Исповедовали блатную мораль, ввели у себя иерархию преступного мира – каждый член такой группировки имел своё место, начиная от «шестёрки» до «вора в законе». Крепко держались воровского «кодекса чести», строго наказывая тех, кто посмел отступить от него. Такого рода «игра» (а первоначально это была именно игра, и ничего больше) неизбежно должна была перейти границы дозволенного Уголовным кодексом. И перешла, когда юные теляги (само название происходило от излюбленных ими тельняшек) перестали ограничиваться символикой, а перенесли правила игры на реальную жизнь. Тогда неформальные объединения превратились в банальные шайки уголовников. Они-то и породили затем гопников , или просто уличных .

Это, как правило, стихийные группировки подростков с предельно низким уровнем развития, общающиеся на почве токсикомании, пьянства и часто сексуальной развращённости. Среда их обитания – подвалы. Состав их группировок достаточно разнообразен; подавляющее большинство групп – смешанные. Взаимоотношения полов упрощены до крайности. Наличие в самом буквальном смысле «общих девочек» создаёт фон сексуальной вседозволенности, что переносится и на внешний мир, вне подвала. Отсюда – не только воровство и грабежи, но и изнасилования, сексуальные преступления.

Из диалога с одним молодым преступником, осуждённым за квартирные кражи:[9] «Входили вы до ареста в какую-либо группировку?» «Да, мы называли себя дофенистами.» «Но ведь «дофин» - это наследник французского престола …» «Ещё чего! Нам всё было «до фени» (т.е. безразлично!), кроме развлечений». В данном случае «развлечения» привели к преступлению.

Такое объединение подростков – дофенисты – существует уже давно. Нравственная глухота, неспособность понять других людей, их боль и страдание опасно приближают молодого человека к варварской психологии, к стремлению утвердить себя за счёт тех, кто не может дать отпор. Это и есть социально-психологическая готовность к преступлению, отличающая уличных.

Дофенисты и гопники – публика без интересов в жизни. Слово «бездуховность» - слишком мягкое для обозначения почти полного отсутствия всякого внутреннего мира. Их поведение определяется в основном биологическими факторами. Так, в частности, действует своеобразный территориальный инстинкт, заключающийся в жесточайшей необходимости охранять «свой» участок пространства от всякого посягательства со стороны любых «чужих». К нарушителям «конвенции» применяется бесхитростная мера – кулак, и хорошо, если в нём нет ничего увесистого. Город разделён на «зоны», каждая из которых контролируется определённой группировкой и имеет своё название: «Двадцатый двор», «Горки», «Квартал», «Грязь», «Дом обуви» и т.д.

Отличительный признак, своего рода визитная карточка членов этих групп – вязаные шапочки различных цветов без помпончиков.

Идеал здесь – сила в самом грубом её проявлении. У кого кулак здоровее, тот и прав. Вот уж действительно, тот самый случай, когда «много силы – ума не надо». Силой выясняют свои отношения, силой затаскивают новых членов в свои группировки, силе поклоняются, на силу молятся.

В неформально-противоправной среде существовали и течения иных направлений. В частности так называемые мажоры . Это группы, объединяющие в основном фарцовщиков и спекулянтов. Их привлекала идея жить по западному образцу, умело «делать деньги» и не менее умело их проживать. Как правило, это откровенно аполитичная, весьма аморальная и сознательно криминальная публика. Они подразделялись на фракции в зависимости от того, с какой категорией иностранцев общались, добывая (выпрашивая или перекупая по дешёвке) вещи, технику, валюту – всё, что удастся, - для последующей спекуляции. Так, существовали фракции «американцев», «французов», «финнов», «румын» и т.д. По размаху и масштабу спекулятивных «деловых операций» мажоры подразделялись на просто «деловых» и «солидняков». Как правило, «деловые» - это обычные спекулянты невысокого пошиба. Им приходилось постоянно «вертеться», избегая милиции и борясь с конкурентами. Мажоры хорошо одевались, в основном в одежду фирм тех стран, на общении с представителями которых они «специализировались». Как правило, хорошо ориентированы в изделиях этих фирм, знали рыночную конъюнктуру и у нас, и за рубежом. Сносно, на разговорном уровне владели двумя-тремя иностранными языками. Алкоголь употребляли умеренно, наркотики в этой среде – редкость. Особенно старались беречь себя от этого «солидняки» - элита фарцовщиков. Эти выделялись наиболее дорогой одеждой, пешком не передвигались, любили роскошные рестораны, красивых девушек. Их идеал – бизнесмен приличного пошиба из капиталистического государства. Собственно, они и пытались, насколько удастся, вести буржуазный или приближающийся к нему образ жизни. Наиболее преуспевающие из них проповедовали философию «хайлайфистов» (от английского выражения, означающего высокий уровень жизни) – утончённых, рафинированных любителей красивой жизни, претендующих на высокий интеллектуальный статус.

Большинство из мажоров – старшеклассники и учащиеся профессионально-технических училищ, реже – техникумов и вузов. Собственно говоря, мажоров трудно называть неформалами. У настоящих неформалов есть какой-то интерес, здесь такого интереса нет – есть просто стремление к деньгам и наживе. Точнее было бы именовать их маскирующимися под неформалов преступными элементами, элементарными нелегалами в своей подпольной деятельности.

1.5 «Философствующие» неформалы

Интерес к философии – один из весьма распространённых в неформальной среде. Это естественно: именно желание понять, осмыслить себя и своё место в окружающем молодого человека мире выводит его за рамки устоявшихся, «заформализованных» представлений и толкает к чему-то иному, подчас альтернативному по отношению к господствующей философской схеме. Задавленный с детства весьма не совершенным по форме, грубым по методам воздействия философски-идеологическим прессом, подросток начинает проявлять интерес: а есть ли в мире что-нибудь ещё, другое?

Тяга к философии у молодёжи проявляется в самых разнообразных вариантах. Это и тяга к основам, первоисточникам марксизма-ленинизма. Это и интерес к многочисленным восточным философско-мистическим концепциям. Это и увлечение определёнными системами взглядов, распространенными на Западе. Встречались и попытки синтезировать разнообразные представления, в итоге получались достаточно путаные самодельные конструкции.

Начнём с группировок юных марксистов, молодых ленинцев, марксистов-ленинцев и т.п. Они ставили своей целью изучение трудов классиков, объединяясь на почве глубокого и подлинного интереса к их работам. Они говорили об этом так:[10] «Мы собираемся тайно, по вечерам, в квартире у одного из членов нашей организации. Читаем друг другу рефераты по работам Маркса и Ленина, спорим о будущем… Мы считаем себя настоящими революционерами». Они стремились противопоставить «заштампованные» лозунги первозданной глубине идей основоположников философии марксизма-ленинизма.

Юные сталинисты изучали труды «вождя всех народов», жгли «антисталинскую» литературу, книги А. Рыбакова, В. Гроссмана, В. Дудинцева, других писателе, публицистов. Откровенно высказывались:[11] «Сейчас мне очень неприятно читать и слушать, как все валят на этого человека, который сделал для страны ничуть не меньше, чем Ленин. Именно во времена правления Сталина шло быстрое экономическое развитие Союза, и он был признан многими капиталистическими державами. Пусть всё происходило благодаря железной дисциплине, страху за ответственность, но разве не этого нам сейчас так не хватает?»

Хиппи относятся большинством исследователей к философско-мистическому направлению, достаточно многочисленному и имеющему длинную историю. Внешне их узнают по неряшливой, подчас даже неопрятной одежде, длинным непричесанным волосам и атрибутике: обязательные голубые джинсы, вышитые рубашки, майки с иностранными надписями и символикой, амулеты, браслеты, цепочки, крестики. Символом хиппи на долгие годы стал ансамбль «Битлз» и особенно его песня «Земляничные поляны навсегда».

Философско-социальные взгляды хиппи заключаются в том, что человек должен быть свободен прежде всего внутренне, даже в ситуациях внешнего ограничения и закабалении. Раскрепоститься в душе – вот квинтэссенция их взглядов. Они считают, что человек должен стремиться к миру и свободной любви, которая понимается именно философски и никак не сводится к сексу (в чём их нередко обвиняют): они считают, что «надо любить родителей, жену, ближнего…». Хиппи считают себя романтиками, живущими естественной жизнью и презирающими условности «добропорядочной жизни мещан». Стремясь к полной свободе, они склонны к своеобразному бегству от жизни, уклонению от многих социальных связей и обязанностей (например, от службы в армии). Медитация, мистицизм, наркотики используются ими как средство, позволяющие добиться «открытия самого себя».

Новое поколение тех, кто разделял философские поиски хиппи, часто именовали себя «системой» («системные ребята», «пиплз», «пиплы»). «Система» - это не имеющая чёткой структуры разношерстная неформальная полуорганизация, в которую входили люди, разделявшие цели «обновления человеческих отношений» в стране и на планете в целом через распространение в качестве примера отношений бескорыстия, существующих в «системе». Их средства «переделки общества» - добро, терпимость, труд, отрицание скопидомства, накопительства, вещизма, мещанства. По мнению лидеров «системы», отношения в «системе» - своеобразные предвестники, модель новой культуры, имеющей интернациональный характер.

В бытовом плане «система» очень часто сводилась к записной книжке с многочисленными адресами и телефонами в разных городах Советского Союза. Это действительно система «флэтов» и «вписок» - позвони, скажи от кого или даже не говори: приютят и накормят. Не обязательно даже знать фамилию, можно просто кличку – Рок-н-ролл, Сазан, Гюльчатай… Часто путешествуют автостопом. Часто живут «на аске» (вопросе) – могут подойти к любому прохожему и сказать что-нибудь типа: «Товарищ, я сегодня не ел. Не могли бы вы дать 30 копеек, пожалуйста?» Это основано на вполне искренней убеждённости в том, что «люди добрые». Отсюда и основное времяпрепровождение – «тусовки на флэте» с разговорами о добре. Внешне стараются иметь «христианский облик», походить на Христа. Многие выступают против наркотиков и насилия, отстаивают свободу любви, поддерживают борьбу за мир.

Вот высказывание одного из хиппи:[12] «Мы можем годами путешествовать по стране, переезжая из города в город, не имея работы, не зная конечной цели своего пути… Ночуем под открытым небом и в домах своих оседлых приятелей. Нам свойственно стремление к внутренней гармонии, отрешённость от противоречивого внешнего мира. Мы достигаем свободы уничтожением «рамок» в самих себе, освобождаясь от желаний и страстей, учась созерцать, занимаясь медитацией, т.е. расслабляясь, отрешаясь от внешнего мира, уходя в себя. После этого нам кажется, что мы на самом деле самые умные, сильные и красивые люди в мире. Привычные вещи, такие, как работа, карьера, семья, мода, представляются после этого полным абсурдом, которые нельзя даже выносить».

Среди «философствующих» неформалов распространены также буддистские, даонистские и иные древневосточные религиозно-философские учения. Есть и «кришнаиты», и сторонники йоги…. Встречались и приверженцы спиритизма, неопознанных летающих объектов, экстрасенсорного восприятия. Известны среди них группы «Коляда», «Неохристиане», «Шамбала» и д.р.

1.6 «Политические» неформалы

80-е годы дали немало примеров неформальных объединений совсем нового, ранее не встречавшегося типа. Это разнообразное движение молодёжных, гражданских, социальных инициатив. Это они устраивали митинги и даже демонстрации в поддержку перестройки и в память о жертвах сталинизма. Они вели борьбу с бюрократизмом и другими мешающими обновлению явлениями, способствовали расширению гласности и демократии. Вот несколько наиболее известных сугубо молодёжных политизированных неформальных направлений.

Пацифисты . Они одобряли борьбу за мир; против угрозы войны. Однако достаточно наивно рассматривали реальную политику, высказывали сомнения в правоте коммунистической идеологии, требовали создания особых отношений между «властью» и молодёжью. Часто отличались моральной незрелостью, потребительским отношением к жизни. Откровенно негативно относились к службе в армии, требовали её ликвидации, «примера одностороннего разоружения со стороны СССР и полного отказа от всяких ядерных взрывов».

Ностальгисты - это группы, объединявшиеся интересом к духовным, моральным и эстетическим, а также социально-политическим ценностям, предшествующих периодов истории советского общества. Прошедшие времена кажутся им более предпочтительными, чем нынешние. Эта молодёжь старалась одеваться по моде тех периодов, интересовалась музыкой, литературой, особенностями взглядов и поведения того времени, спецификой социально-политической обстановки в те годы. Они стремились жить как бы по законам того времени. Были пятидесятники (ностальгирующие по 50-м гг.), шестидесятники, тридцатники и двадцатники, которые подразделялись на сторонников нэпа и военного коммунизма.

Ностальгистам противостояли так называемые оптимисты – близкие к «перестройщикам» группировки, интересы которых сосредоточены вокруг наиболее злободневных проблем нашей и международной жизни. У них на первом месте стояли познавательные ценности, споры и дискуссии. Эти ребята весьма начитанны, старались самостоятельно думать и решать возникающие проблемы. Отрицательно относились к потребительству, наркотикам, алкоголю, спекуляции, считая эти явления «тормозом общественного развития». Любопытная деталь: оптимисты не принимали в свои ряды девушек, считая их недостаточно интеллектуальными.

Нацисты – негативная часть политических неформалов. В черно-коричневой униформе, со свастикой на одежде, транспарантах или даже в ушах, в виде особой металлической серьги. Они устраивали свои сборища под соответствующими флагами, рисовали на стенах домов свастику, вскидывали руки в фашистском приветствии. Исследователи считают, что отечественный нацизм вытекает из некоторых социально-психологических особенностей феномена неформальности как таковой. Если одна из её характеристик состоит в стремлении максимально выделиться из окружающей среды за счёт эпатирующего противопоставления собственных ценностей и поведения господствующим, то некоторые подростки и выбирают наиболее шокирующий символ, например свастику.

Панки . Принято сводить их сущность к экстравагантной одежде и причёске «гребешком». Конечно, внешняя атрибутика прежде всего бросается в глаза, а она у панков яркая. Есть и хохолки-гребешки, есть и знаменитые подбритые виски, есть и раскрашенные в разные цвета волосы. В одежде – чёрные кожаные куртки, чёрные галстуки – «шнурки», «селёдки». Носят большие английские булавки, бельевые прищепки, несуразную бижутерию – бритвы, серьги, колокольчики. В драках используют браслеты с шипами «ёжиком».

Среди панков пропагандируются цели «протеста против существующих меркантильных отношений в обществе». Однако их разговоры носят абстрактно-лозунговый, демагогический характер. В целом паков отличают низкое трудолюбие, нелюбовь к реальной работе, в значительной степени социальный паразитизм. Выступая против бюрократизма, чёрствости и расчетливости, они стремятся к самоутверждению в среде себе подобных путём резкого отрицания общепринятых вещей, демонстрации экстремизма в средствах борьбы с негативными явлениями. Особенно этим отличаются «правые» («милитаристские») панки. Они имеют организации военизированного характера, отличающиеся жёсткой дисциплиной. Высказывают взгляды, откровенно агрессивные по отношению к общественным институтам. Многие из «милитаристских» панков склонны к националистическим и даже нацистским взглядам. Эти панки – сторонники силового разрешения всех возникающих споров и конфликтов. В целом их отличает преклонение перед идеями суперменства, поклонение сильной личности, пренебрежение к интересам других, противоправная настроенность.

1.7 Неформалы на экологической и экокультурной ниве

По данным журнала «Коммунист»[13] , в 1960 г. в стране была одна молодёжная дружина охраны природы, в 1970 г. – 11, в 1978 г. – 57, в1985 г. – 96, в1987 г. – 121. Однако жить и действовать им стало не легче, а тяжелее, чем раньше.

В январе 1988 г.[14] в Иркутске милиция разогнала «пост защиты Байкала», собиравшийся на центральной торговой площади города каждую неделю, по субботам. С июня 1987 г. природоохранители выставляли пикеты с транспарантами, призывавшими к охране озера. Громко говорили на эту тему, собирали подписи под петициями в защиту окружающей среды. Вот практически и всё. Именно за это их разогнали, отняв транспаранты. После этого началась массированная кампания, в которой ребят клеймили «экстремистами», «подстрекателями» и т.д. и т.п. – в выражениях ни устно, ни письменно не стеснялись. Слово неформалам: «Когда общественность подвергает решения местных органов серьёзной критике, они, как правило, направляют свои усилия на борьбу не с недостатками, а с самими инициативными группами, стремясь доказать населению и трудовым коллективам, что предлагаемые меры нанесут ущерб их интересам».

Играя на сложившихся стереотипах массового сознания («всякая инициатива может идти только сверху и должна быть там одобрена»), аппарат стремился изображать такие группы как некомпетентную или даже вредную силу. И чем консервативнее позиция местных органов, чем менее развиты демократические процедуры принятых решений, тем легче на этом фоне клеймить всех несогласных как «безответственных неформалов».

А ведь эта группа неформалов – совсем особая. Вот несколько примеров программ таких групп:[15] «Мы называемся – молодёжная инициативная группа «Архип и К°», Москва. Название группы включает в себя основное направление нашей деятельности – архитектурные памятники и культура. Цель группы – конкретные дела по восстановлению частично утраченных, композиционно уничтоженных, существующих в искажённом виде многих объектов старой Москвы, в том числе и тех из них, которые не являются непосредственно памятниками архитектуры, но принадлежат к определённому культурному периоду исторического формирования города. Целью группы является также возвращение к жизни имён незаслуженно забытых талантливых зодчих, художников, скульпторов, возвращение на московские улицы и площади скульптур, некогда украшавших город. В наши ближайшие планы входит пропаганда истории московских улиц путём оформления своеобразных мемориальных досок с кратким изложением истории заповедных улиц, наиболее интересных зданий и сооружений».

Сотни молодых юношей и девушек вышли несколько лет назад пикетировать в Ленинграде здание бывшей гостиницы «Англетер», спасая его от фактического уничтожения, задуманного властями под видом реставрации. И добились своего – гостиницу отреставрировали, сохранив её исторический облик. Тогда, вокруг событий, связанных с «Англетером», сложился костяк неформальной группировки, назвавшей себя «Группа спасения памятников».[16]

Были группы «Флора», «Зелёные», «Коммунары», «Историки»…. В Иваново молодые энтузиасты до конца боролись, отстаивая дом, где был образован когда-то первый в России Совет рабочих депутатов. Неформалы отстояли здание Музея Вернадского на проспекте Маркса в Москве. Неформалы внесли свой вклад в отмену проектов поворота сибирских рек, против строительства канала Волга-Чограй, в защиту Арала….

Неформалы на экологической и экокультурной ниве не имеют броских отличительных признаков, привлекающих к ним внимания и вызывающих ажиотаж. Внешне не заметно ничего, кроме разве что рабочих спецовок в выходные дни. Но вот внутренне – это люди иной психологии, более гуманной, демократичной, человечной. Они не только охраняют природу и культуру, но и заботятся о престарелых, больных, немощных людях. Неформалы в Эстонии, подростки, юноши и девушки, весной 1989 г. додумались превратить насквозь заформализованный всесоюзный субботник в День милосердия.[17] Вместо того, чтобы выполнять за дворников их прямые обязанности, они отправились по квартирам старых одиноких людей – мыть окна, полы, убирать эти квартиры, готовить вкусные, праздничные обеды брошенным людям.

На этом я закончу описание наиболее известных направлений и течений в неформальной среде.


2.Кто они, неформалы?

Итак, кто они неформалы? В чём причины их непривычного, непонятного, пугающего поведения? Посмотрим на это глазами социолога и с точки зрения психолога.

2.1 Глазами социолога

Больше половины неформалов имеют возраст до 17 лет. Ещё более трети – до 20 лет. Есть направления, целиком состоящие из подростков (те же брейкеры, например).[18]

Почему, ради чего они стали неформалами? Четверть неформалов заявляла: потому что деятельность официальных организаций в сфере досуга неинтересна. Ещё пятая часть утверждает: потому что официальные организации и учреждения не помогают нам в наших увлечениях. Ещё около 7% - потому что наши увлечения не одобряются общественностью. Итак, значительно больше половины неформалов встало на этот путь из-за недовольства официальной системой, не удовлетворяющей интересы молодёжи в досуговой сфере.

В чём же конкретные мотивы возникновения той или иной неформальной группировки? Принято считать почему-то, что главное для подростков в неформальных компаниях – возможность отдохнуть, провести свободное время, пользуясь их лексикой – «побалдеть». С социологической точки зрения, это неверно: пресловутый «балдёж» стоит на одном из последних мест в перечне того, что привлекает молодёжь в неформальные объединения, - об этом говорят лишь чуть больше 2% опрошенных. Около 15% находят в неформальной среде возможность общаться с близкими себе по духу людьми. Для 11% самое главное – условия для развития своих способностей, возникающие в неформальных группировках.

Чем реально занимаются неформалы? Почти 10% считают, что главное занятие в неформальрой среде для них – обсуждение вопросов политики и общественной жизни. И вопросы эти для них очень и очень важны. После социально-политических дискуссий сразу идут спорт и физическая культура – этим занимаются более 9% неформалов. Далее стоят музыка, танцы, техническое творчество, охрана общественного порядка (те самые «правоохранительные» группировки типа «чистильщиков»). Существенно, что такие занятия, как охрана природы, сохранение культурной и национальной самобытности, а также восстановлении памятников истории и культуры, привлекают 7% неформалов.

Среди проблем, оцениваемых неформалами как острые и первостепенные, на первом месте всё-таки потребительские. Так 66% опрошенных озабочены качеством товаров молодёжного ассортимента. Далее идёт молодёжная музыка – её развитие волновало более, чем 63% неформалов. Похоже, что это отзвуки кампании по борьбе с роком. Затем идёт политика: вопросы войны и мира считает весьма важным 61%. После этого начинается реальная прозаическая жизнь: 51% молодых озабочен жильём, почти столько же – тем, как повысить свой материальный уровень. Это связано и с вопросами создания семьи, которые выделяют почти 29% неформалов. Должностной рост волнует 13%. Более 40% не устраивает отношение начальства к инициативам молодёжи, более 28% требуют расширения демократии в этих делах, ещё четверть – социальной справедливости.

Многие (более 41%) среди неформалов озабочены борьбой с негативными явлениями в молодёжной среде. К ним относят пьянство, наркоманию. При этом поиск нравственных идеалов тревожит лишь 18%. Откровенно заявляя о своей заинтересованности вопросами секса более чем 27% молодых людей.

Обобщая результаты социологических исследований можно заключить: около половины сложившихся групп ориентированы на культурно-творческую и досуговую деятельность. Ярко выраженная общественно-политическая направленность характерна примерно для десятой части неформальных объединений. Около седьмой части всех молодёжных групп объединяются движением за охрану природы и восстановление историко-культурных памятников. Всё остальное – гораздо меньшей численности.

Статистика развевает миф о преобладающей доле правонарушений в неформальной среде. По этим данным, неформалы нарушают закон не чаще, чем вообще молодёжь.

2.2 С точки зрения психолога

Цифры, однако, не могут приоткрыть самого главного – души неформалов, их мысли, чувства и переживания. Психология даёт возможность осмыслить сухие ряды цифр.

Психология неформальности включает в себя много слагаемых. Стремление быть самим сабой лишь первые из них. Это именно стремление при отсутствии умения быть самим собой – его у подростка ещё и не может быть, этот возраст и озабочен поиском смысла Я, отделением себя «истинного» от себя «ложного», определением своего предназначения в жизни – настойчиво увлекает на путь поиска чего-то необычного.

Второе слагаемое психологии неформальности – заражение и подражание . Они (подростки) страшно заражаются друг от друга необычностью нарядов, действий, ритуалов. Действуют неосознаваемые закономерности распространения моды. Сегодня причёска «гребешком» у одного, и над ним все смеются, а завтра он уже не один. И тот, кто ещё вчера смеялся, сегодня бежит за ножницами. Необычное заражает подростка. Он начинает подражать, даже не замечая, что постепенно обычным становится и этот его маскарад. Заражение и подражание облегчают задачу выделения из окружающей среды – ломать голову приходится только первым. Остальные же, как послушное стадо, идут следом.

Здесь действует третье слагаемое психологии неформальности – стадный инстинкт . Одному выделиться труднее. Сопротивление велико. Опасностей много. А в куче – легче. Заражение и подражание, наслаиваясь на индивидуалистическое стремление к выделению, искажают цель, ради которой подросток предпринимает те или иные неформальные действия, в итоге не выделяют, а чаще растворяют подростка в толпе себе подобных. Подавляющее большинство неформальных группировок держатся не на сознательном единстве – это бывает у подростков редко, а на одинаковости одиночества входящих в неё членов. Что главное в компании неформалов? В первую очередь ритуалы. Ежедневные встречи-тусовки. Привычное место, привычное времяпрепровождение, привычное дело, привычная музыка, привычные разговоры. Всё это соединяет, помогает не чувствовать одиночество. Хоть на минуту, хоть на вечер в такой компании можно забыться. Вывод – в стаде можно не думать о себе. В большинстве случаев лично о себе в неформальных группировках думают мало – действуют требования единства и единообразия мыслей, чувств и действий в стаде.

Конечно, сказанное нельзя относить ко всем без разбору неформалам. Они очень разные. Психологически творческие неформалы – особый тип молодых людей, живущих по непонятной и неудобной для массового сознания логике, отличной от привычной, обыденной. Но часто именно они оказываются способны в полной мере искренне, честно и действенно разобраться в себе, в окружающих, докопаться до причин, истоков того, что не устраивает в жизни. Важная чёрточка в психологии лучших неформалов – озабоченность проблемами, решение которых не служит прямо собственному благополучию. Те же бригады по охране окружающей среды – примеры такой отстранённости от индивидуально-личностного мирка, выход за его пределы в большой мир.


Заключение

Стремительно летит время. Жизнь принесла немало нового. «Официалы» ушли в прошлое. «Неформалитет» продолжает существовать и развиваться. Внимание к нему несколько уменьшилось. В конечном счете, в каждом из нас – в ком-то больше, в ком-то меньше – есть толика неформальности. Надо взращивать эту толику, укреплять её в себе, чтобы в любой ситуации, всегда и везде оставаться людьми. Нормальными, живыми людьми, а не социальными роботами, послушными «винтиками», бездушными носителями социальных ролей, бюрократических правил и инструкций. Быть неформалом, в общем-то, нетрудно. Для этого нужно лишь чуть-чуть по-другому начать относиться к жизни. Немножко встряхнуться от усталости и задавленности привычными трудностями и ограничениями. Перестать воспринимать всё происходящее слишком серьёзно, видеть за малейшими нарушениями распорядка угрозу «основам». Научиться воспринимать жизнь как текучий, многообразный и полноводный живой поток. Понять, что в жизни можно и нужно смеяться, шутить, радоваться и удивляться, в том числе и тем отступлениям от привычного, которые делают её разнообразнее и интереснее.


Список использованной литературы

1.Ненашев С.В., Пилатов С.Г. Дети андеграунда: приглашение к разговору. – Л.: Лениздат, 1990.

2.Ольшанский Д.В. Неформалы: групповой портрет в интерьере. М.: Педагокика, 1990.

3.Сундиев И.Ю. Самодеятельные объединения молодёжи // Социологические исследования. 1989. №2. С.56-62.

4. Коммунист. 1988. №9. С.95.


[1] По данным многочисленных опросов Научно-исследовательского центра Высшей комсомольской школы, в городах с населением более миллиона человек к неформальным самодеятельным объединениям разных типов принадлежало 30-40% молодёжи комсомольского возраста.

[2] Ольшанский Д.В. Неформалы: групповой портрет в интерьере. М.: Педагокика, 1990.

[3] Ненашев С.В., Пилатов С.Г. Дети андеграуда: приглашение к разговору. – Л.: Лениздат, 1990.

[4] Ольшанский Д.В. Неформалы: групповой портрет в интерьере. М.: Педагокика, 1990.

[5] Сундиев И.Ю. Самодеятельные объединения молодёжи // Социологические исследования. 1989. №2. С.56-62.

[6] Ольшанский Д.В. Неформалы: групповой портрет в интерьере. М.: Педагокика, 1990.

[7] Ольшанский Д.В. Неформалы: групповой портрет в интерьере. М.: Педагокика, 1990.

[8] Ольшанский Д.В. Неформалы: групповой портрет в интерьере. М.: Педагокика, 1990.

[9] Ольшанский Д.В. Неформалы: групповой портрет в интерьере. М.: Педагокика, 1990.

[10] Ненашев С.В., Пилатов С.Г. Дети андеграуда: приглашение к разговору. – Л.: Лениздат, 1990.

[11] Ненашев С.В., Пилатов С.Г. Дети андеграуда: приглашение к разговору. – Л.: Лениздат, 1990.

[12] Ольшанский Д.В. Неформалы: групповой портрет в интерьере. М.: Педагокика, 1990.

[13] Коммунист. 1988. №9. С.95.

[14] Коммунист. 1988. №9. С.95.

[15] Ольшанский Д.В. Неформалы: групповой портрет в интерьере. М.: Педагокика, 1990.

[16] Ненашев С.В., Пилатов С.Г. Дети андеграуда: приглашение к разговору. – Л.: Лениздат, 1990.

[17] Ольшанский Д.В. Неформалы: групповой портрет в интерьере. М.: Педагокика, 1990.

[18] Все данные раздела см. Сундиев И.Ю. Самодеятельные объединения молодёжи // Социологические исследования. 1989. №2. С.56-62.

ОТКРЫТЬ САМ ДОКУМЕНТ В НОВОМ ОКНЕ

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ [можно без регистрации]

Ваше имя:

Комментарий