Смекни!
smekni.com

Технологические особенности постановки концертно-зрелищных программ (стр. 6 из 16)

Сильнейшей зрительской приманкой стала сценография. Балаганная сцена, сохранив присущую ей яркость, броскость действия, мизансцен, костюмов, поместила ее на фон, где сочетались новейшие эффекты театральной техники и машинарии (опыт “механических” зрелищ: панорам, волшебных фонарей, туманных картин, новорожденного кинематографа) с традициями старинных “высоких” театральных стилей и жанров (оперы, придворного шествия, фейерверка и т.п.). Все это было празднично, масштабно, поражало эффектами и богатством.

В 1870-80-е годы в крупных городах получили распространение увеселительные сады. Среди них были роскошные, предназначенные только для высшего общества, но основное количество составляли демократические, загородные, куда устремлялась ярмарочная публика. Так, например, “зрелищем для масс, для десятков и сотен тысяч зрителей” становились волшебные вечера в московском увеселительном саду “Эрмитаж” М. Летковского: море огней, полет на воздушном шаре и спуск на землю на парашюте, потопление броненосцев в пруду, которыми любовались не только счастливцы, попавшие в сад, но и толпы глазеющих с соседних улиц.

Балаган оперативно ставил себе на службу новейшие изобретения, технические открытия и усовершенствования: и электричество, только что изобретенное Эдисоном, заменившее в спектаклях керосин и пиронафт, и паровоз, который уже в 1830-е годы восхищал публику, проносясь в финале спектакля. Поезд, сходящий с рельс, — вот “эффект эффектов” балаганной сцены. А. Лейфертом в книге “Балаганы” перечислены излюбленные балаганные картинки: восход и закат солнца, лунная ночь и надвигающийся мрак с исчезновением луны, водопад, пожар, гроза с раскатами грома и блеском молнии, извержение вулкана и другие, искусно выполненные декораторами и звуковиками балаганного театра. Эффекты, иллюзии и трюки, входившие в состав сценического зрелища вообще, будучи сконцентрированными и усиленными, в балагане приобретали самодовлеющее значение.

Балаганный театр немыслим без жанра арлекиниады. Основа сюжетов арлекиниады — нехитрая любовная коллизия: соперничество Арлекино и Пьеро, слуг Кассандра, влюбленных в дочь Кассандра Коломбину.

Поскольку балаганная сцена, даже самая большая, не имела реального пространства для перебежек, погони и преследования показывались с большой долей условности. Именно здесь и возникали ошеломительные трюки исчезновений и превращений. В арлекиниаде ”Горная Фея” суд приговаривает Арлекино к казни (это постоянный сюжетный мотив), бедняга должен быть расстрелян из пушки, затем измолот в порошок. Арлекино распадается на несколько частей, палачи привозят большую кофейную мельницу, складывают в нее части Арлекино и начинают молоть. Когда открывается ящик, из него вываливаются несколько маленьких арлекинчиков, а живой Арлекино появляется из стенки. М. Алексеев-Яковлев раскрыл технику таких эффектов, производившихся на фоне черного бархата, что обеспечивало полную иллюзию. Славу балаганного Арлекино поддерживали древние трюки фокусников, усовершенствованные театральной техникой иллюзионизма.

Пришедшие в Россию на рубеже XIX-XX вв. варьете и кабаре вобрали в себя колорит балаганных представлений и дивертисментов; они представляли собой небольшие концертные программы, которые давались в театрах перед началом и окончанием основной пьесы. С приходом революции началось формирование понятия эстрады (от латинского “strata” — подмостки) как направления в искусстве.

Характерной чертой послереволюционного времени были театрализованные празднества. Первыми режиссерами грандиозных театрализованных представлений на площадях стали Н. Петров, Н. Охлопков (“Мистерия освобожденного труда”, ”К мировой коммуне”, “Блокада России” и т.д.). Рядом с молодыми режиссерами работали и такие маститые, как Н. Евреинов, С. Радлов, В. Соловьев, В. Мейерхольд и др. В последующие годы массовые театрализованные представления переместились на стадионы (впервые это сделал С. Радлов, поставив в 1929 г. на стадионе “Динамо” представление, посвященное Всероссийскому слету пионеров). В конце 30-х годов грандиозные массовые постановки проходили на сцене Зеленого театра ЦПКиО им. Горького, режиссерами которых были В. Мейерхольд, И. Туманов.

История советских массовых зрелищ по-новому взяла старт с середины 50-х годов.

С. Клитин, исследуя развитие шоу-бизнеса в России, выявляет, что советская эстрада — основа развития современного шоу-бизнеса.

Таким образом, исходя из рассмотрения истоков возникновения и развития шоу, как особого типа зрелища мы можем вывести такие характеристики данного явления как массовость участников и зрителей; товарность производимой продукции; особый тип зрелищности, основанный на аттракционности воздействия на зрителя; программность действия, в основе построения которого лежат архетипы массового сознания и массового успеха.

Одно из структурных составляющих шоу — зрелищность.

Итальянский исследователь А. Банфи в статье “Природа зрелища”1 выдвигает два характерных признака зрелища: действенность и коллективность.

П. Пави в “Словаре театра” рассматривает понятие «зрелищное» следующим образом: “...все, что воспринимается как часть совокупности, представленной на обозрение публики… Оно зависит и от воспринимающего, и от воспринимаемого объекта”. Степень зрелищности зависит от эстетики эпохи, поэтому П. Пави делает вывод: "Зрелищное — историческая категория, зависящая от идеологии момента и определяющая, что может и должно быть показано и в какой форме”2.

Например, в результате революции в России возник особый вид зрелищности, который стал, по существу, новым видом искусства, выработавшим такое средство выразительности, как зрелищная агитация. Это зрелище было агитационно-пропагандистским способом наглядного обучения и просвещения масс. Социально-эстетическая особенность этого типа зрелищ состояла в том, что они политические идеи делали доступными и наглядными. Зрелищная агитация была рассчитана на восприятие широкими народными массами; слово в таком действе заменялось зрелищной формой общения; предполагалось показать, в сущности, неграмотному человеку в живых картинах историю человечества. Социальная функция зрелища определяла его яркую, доходчивую форму.

От митинга, демонстрации, манифестации массовое представление берет заряд действенности с преобладанием активно воздействующих средств: широкий жест, групповые пантомимические “живые картины” с укрупнением игровой ситуации. Как и театральное представление, зрелище должно сформировать у зрителя образ, но достигается этот результат при помощи понятной, “открытой” аллегории, доступной эмблемы, через плакат и т.д. Для усиления воздействия вводится целый ряд зрелищных, “ударных” эффектов: ритмические контрасты, увеличивающие эмоциональное напряжение, эстрадные и цирковые трюки, музыкальные и световые эффекты, различного рода декоративные элементы.

Характерным примером являются эстетические принципы “Синей блузы”, театрального направления 20-х годов: нужно знать 15-20 эффектных приемов, с помощью которых можно создавать бесконечное количество программ на любую тему; особо популярными являются такие приемы, как исполнение хоровой мелодекламации, яркие пластические решения (пирамиды, акробатика, “танец машин” и др.)

Современные шоу-программы вбирают в себя все зрелищные приемы, апробированные временем, и в том числе, привнесенные советской эпохой. Время не поменяло принципов психологического воздействия на зрителя, главным из которых являлась и является зрелищность, однако совсем иными стали цели и задачи, преследуемые массовыми зрелищами. С деидеологизацией постсоветского общества функциональные акценты таких культурных явлений, как шоу-программы (во всех проявлениях) сместились в сторону рекреации, развлечения.

Я. Ратнер в работе “Эстетические проблемы зрелищных искусств”, рассматривая характеристику “зрелищности”, указывает на то, что этот термин используется, когда необходимо подчеркнуть экспрессивно-динамическую форму, эффектную манеру подачи материала, откровенное обнажение того или иного изобразительного приема. Сама нарочитость эффекта, рассчитанного на зрителя, есть попытка акцентировать его внимание на том или ином моменте действия. Во всех случаях речь идет о принципе выразительности специфического свойства — экспрессивности 1.

Исходя из того, что всякое зрелище есть форма эмоционально-эстетического, идейно-эмоционального общения, то эффект соучастия, сопереживания и сотворчества зрителя становятся важнейшими характеристиками зрелищности, поэтому при рассмотрении данного вопроса следует учитывать два обстоятельства: во-первых, зависимость восприятия от визуальной способности зрителя, зависимость эффекта соучастия от движения зрительского внимания, которое регулируется, в частности, и системой условности данного вида искусства; во-вторых, фактор публичности, массовость как существенные признаки шоу. Следовательно, изучение специфики зрелищности в шоу предполагает рассмотрение особенностей эмоционального воздействия на зрителя.

Я. Ратнер указывает, что “каждый компонент зрелищного действия обращен к зрителю, подчинен организации его внимания, его впечатлений. Речь (слово), пластика (жест), вещественная среда, динамические, механические эффекты составляют систему воздействия, развернутую на зрителя”. “Развернутость на зрителя” в шоу — это система экспресивно-динамических эффектов и приемов вовлечения зрителя в действие с заранее рассчитанным результатом.