Смекни!
smekni.com

Особенности изучения эпического произведения на примере романа М. Булгакова "Мастер и Маргарита" (стр. 5 из 8)

Приверженность Гоголю была так велика, что в момент душевного кри­зиса, когда затравленный запретами печатать и ставить на сцене свои про­изведения Булгаков в 1931 году пишет письмо Сталину, испрашивая раз­решение на поездку за границу, писатель-сатирик пытается повторить модель поведения знаменитого предшественника: «...мне всегда казалось, что в жизни моей мне предстоит какое-то большое самопожертвование и что именно для службы моей отчизне я должен буду скитаться где-то вда­ли от нее. Я знал только то, что еду вовсе не затем, чтобы наслаждаться чужими краями, но скорей чтобы натерпеться, точно как бы предчувство­вал, что узнаю цену России только вне России и добуду любовь к ней вда­ли от нее». Трудно считать эти слова стилизацией под Гоголя, здесь зву­чит искренняя попытка повторить его путь.

Реальная близость писательского и личностного поведения Булгакова к Гоголю заметна и в сожжении своих произведений. Пушкин, правда, то­же сжег свой дневник и десятую главу «Онегина», предварительно зашиф­ровав ее. Но Пушкин сжег вынужденно, из-за возможных обвинений в не­благонадежности и желания скрыть имена друзей-декабристов от враждебного взгляда. Булгаков и Гоголь жгли рукописи из-за неудовлетво­ренности собой, из-за расхождения замысла и воплощения. Однако и здесь Булгаков, в конце концов, следует за Пушкиным и восстанавливает, переделывая, текст романа о дьяволе, тщательно выписывая «Мастера и Маргариту». Повторение латинской пословицы «Рукописи не горят» было выстрадано автором романа. Повтор гоголевского поведения был невозмо­жен не только потому, что изменились исторические обстоятельства, но и потому, что Булгаков во многом не походил на Гоголя. Сатира, которую це­нил Булгаков, не была столь патетична и торжественна, как гоголевская. В письме П.С.Попову от 23 октября 1939 года Булгаков так отзывается об «Архиве графини Д.»: «...это великолепная сатира на великосветское обще­ство. Вообще Апухтин — тонкий, мягкий, иронический прозаик...» Пушкин­ское изящество иронии пленяет Булгакова больше, чем едкий сарказм Го­голя. Принявшись по заказу Художественного театра за инсценирование «Мертвых душ», 7 мая 1932 года Булгаков пишет П.С.Попову: «Мертвые души» инсценировать нельзя. Примите это за аксиому от человека, кото­рый хорошо знает произведение». Что заставило Булгакова сказать это? Вероятно, отсутствие динамизма в гоголевской прозе и отсутствие света, которое так огорчило Пушкина при чтении первых глав гоголевской поэмы. И Булгаков решительно вторгается в гоголевский сюжет, драматизируя его, выводя на просторы истории и культуры: «Первый мой план: действие происходит в Риме (не делайте больших глаз!). Раз он видит ее из "пре­красного далека" — и мы так увидим!» Этот план был отвергнут театром, и Булгаков в отчаянии: «Рима моего мне безумно жаль!» В сущности, здесь Булгаков находит художественные возможности разомкнуть суженное до негатива пространство жизни. И это скорее пушкинская и чеховская свобо­да сопоставления высоких возможностей жизни и жалких или грустных ее реалий. В «Мастере и Маргарите» эта структура найдет себе место в со­поставлении ершалаимских и московских глав.

В Пушкине Булгаков чувствовал художника и человека, близкого себе по мироощущению и пристрастиям в искусстве. Свой поединок с совет­ским обществом писатель связывал с именем Пушкина. И хотя Булгаков не поэт: «С детства я терпеть не мог стихов (не о Пушкине говорю, Пушкин — не стихи!)», а сатирик, пушкинское доверчивое отношение к жизни для не­го— внутренняя норма. Поэтому отчуждение людей в современном быту для Булгакова невыносимо: «Я с детства ненавижу эти слова: "кто пове­рит?". Там, где это "кто поверит?" — я не живу, меня нет» (письмо В.В.Ве­ресаеву от 22 июля 1931 года). Булгакову ближе пушкинская позиция при­ятия жизни, а не гоголевское отталкивание от нее. Задумав вместе с Вересаевым писать пьесу о последних днях Пушкина, Булгаков мучительно и страстно спорит с соавтором, следуя пушкинской манере сложного, а не однолинейного изображения человека: «...Ваш образ Дантеса считаю сце­нически невозможным. Он настолько беден, тривиален, выхолощен, что в серьезную пьесу поставлен быть не может. Нельзя трагически погибшему Пушкину в качестве убийцы предоставить опереточного бального офицери­ка... Дантес не может восклицать "О, ла-ла!". Дело идет о жизни Пушкина в этой пьесе. Если ему дать несерьезных партнеров, это Пушкина унизит». Для Булгакова все вокруг Пушкина происходит на уровне высокой траге­дии, а не пошлого фарса. Но с Гоголем Булгакову везет: «...за последних 7 лет я сделал 16 вещей, и все они погибли, кроме одной, и та была инсценировка Гоголя!» (письмо Вересаеву от 5 октября 1937 года). Осложне­ния с пьесой о Пушкине так велики, что Булгаков в отчаянии, когда из-за запрещения играть пьесу театры требуют с автора неустойку: «В числе прочего второго апреля пойду судиться — дельцы из Харьковского театра делают попытку вытянуть из меня деньги, играя на несчастье с "Пушки­ным". Я теперь без содрогания не могу слышать слово — Пушкин — и еже­часно кляну себя за то, что мне пришла злосчастная мысль писать пьесу о нем» (письмо П.С.Попову от 24 марта 1937 года). Тем не менее отношение к Пушкину в Булгакове всегда побеждало все угрожающие обстоятельства.

Расплата за любовь к Пушкину неизбежна в среде, которая враждеб­на поэту. В сущности, Булгаков вслед за Гоголем фиксирует расстояние между публикой и Пушкиным, но в писателе XX века звучит при этом не только горький смех над пошлостью, которой принципиально недоступна поэзия, но негодование, издевка, боль за непонятую высоту трагедии. В тех же «Записках на манжетах» Булгаков рассказывает о пушкинском ве­чере. увенчанном портретом поэта: «Из золотой рамы на меня глядел Ноздрев. Он был изумительно хорош. Глаза наглые. Выпуклые. И даже одна ба­кенбарда жиже другой». Булгаков протестует, бросая художнице:

«Позвольте, это вы издеваетесь. Ведь у вашего Пушкина глаза разбойни­чьи!» Переплав поэта в гоголевского героя возмущает Булгакова, так ост­ро он осознает противостояние этих стихий.

Но ничего нельзя объяснить публике, которая отдана злу: «...когда в инс­ценировке Сальери отравил Моцарта — театр выразил свое удовольствие по этому поводу одобрительным хохотом и громовыми криками.

Таким образом, хотя имена Пушкина и Гоголя для Булгакова всегда стояли рядом, сатирик помогал осознать и показать уродливые реалии со­временной жизни, поэт — вечные ее ценности.

Затем класс делится на группы, каждая должна найти в тексте романа места, напоминающие произведения Пушкина и Гоголя. Сопоставление ре­минисценций, ситуаций, смыслов и стиля романа Булгакова и текстов клас­сиков XIX века приводит учеников к мысли о том, что в сознании автора «Мастера и Маргариты» на протяжении всего романа идет борьба пушкин­ского и гоголевского взглядов на жизнь, разных ее измерений: ироническо­го и лирического. Разрешение вопроса о том, к какому склоняется Булга­ков, зависит от поединка добра и зла в романе. Естественно возникает проблемный вопрос следующего урока: «Добро или зло правит миром?»

В домашнем задании ученикам предлагается обдумать этот вопрос, подобрать эпизоды и цитаты, аргументирующие «за» и «против» в его ре­шении.

Урок 5. «Любовь — это путь к вечности»

Осмысливая путь земных, а не библейских героев романа: мастера, Маргариты, Ивана Ни­колаевича Понырева, ставшего Бездомным, — ученики убеждаются в том, что добро, по мысли Булгакова, неистребимо, как непрекратима жизнь, что только подлинная любовь к челове­ку, истине, искусству при всех муках может со­хранить добро в человеческой душе.

Поставив перед классом вопрос: «Погубле­ны или спасены в романе Булгакова "добрые люди": мастер, Маргарита, Бездомный?», — учитель организует диспут, в ходе которого подво­дятся итоги изучения сложного произведения.

2.4. Система уроков по роману М.А.Булгакова «Мастер и Маргарита»

«Программа по русской литературе нацеливает учителя на глубокий и всесторонний анализ знаменитой книги М.А. Булгакова, соотнесение её с традициями мировой литературы, раскрытие аллегорического и символического содержания, сложности философской, нравственной и социальной проблематики. Исходя из требований программы, можно предложить следующую систему уроков.

Урок 1. Биография писателя. Анализ читательского восприятия романа «Мастер и Маргарита». Своеобразие композиции произведения.

Урок 2. Булгаковская Москва. Сатирическое мастерство писателя.

Урок 3. Проблема художественного творчества в романе. МАССОЛИТ. Писательская трагедия Мастера. Судьба Ивана Бездомного.

Урок 4. Фаустовская тема в романе. Воланд, Мастер и Маргарита. Фауст и Мастер. Воланд и Мефистофель.

Урок 5. Новозаветная история в книге Булгакова. Иешуа Га-Ноцри и Понтий Пилат.

Урок 6. Тема и идея романа. Обобщающая лекция учителя. Подготовка к сочинению.

Учитывая то, что в последние годы появились многочисленные публикации о романе М.А. Булгакова, мы делаем в статье главный акцент на организации исследовательской и аналитической работы с классом; материалы для обобщений учителя подберут самостоятельно из тех доступных источников, которые рекомендованы автором.