Смекни!
smekni.com

Развитие франко-германских отношений в 1960-е гг. (стр. 6 из 8)

На пресс-конференции, данной 14 января 1963 года, в канун подписания Елисейского договора, де Голль свел эту концепцию нового фундаментального устройства политических отношений между двумя соседями на Рейне к понятию “наметка магистрального исторического пути”. “Речь идет не только о вызванном обстоятельствами примирении, - сказал он дословно. – Происходящее является в действительности своего рода взаимным открытием обоих соседей, при котором каждый заметит, насколько полезен, достоин и привлекателен другой”[48].

В его представлении этот союз основан не на “слиянии народов”, а становится следствием “систематического сближения”. В конечной стадии однажды могла бы появиться “конфедерация” государств, связавших себя - прежде всего под давлением угрозы - стабильными узами солидарности.

Особым моментом в политике Франции следует считать ее стремление выступать в роли «протектора». Об этом писал известный западногерманский публицист П. Зете: «… генерал всегда знал, что Франция не в состоянии в одиночку стряхнуть опеку соединенных штатов. Поэтому он стал искать союзников и пришел к мысли, что сможет найти друга в лице Германии»[49].

В области внешней политики договор гласил, что «…оба правительства будут консультироваться друг с другом перед принятием любого решения по всем важным внешнеполитическим вопросам и, прежде всего, по вопросам, представляющим взаимный интерес, чтобы достичь, по мере возможности, аналогичной позиции. Эти консультации будут касаться, в частности, следующих вопросов:

- проблем, связанных с европейскими сообществами и европейским политическим сотрудничеством;

- отношений между Востоком и Западом как в политической, так и в экономической областях;

- вопросов, обсуждаемых в рамках организации Североатлантического договора и различных международных организаций, в которых заинтересованы правительства обеих стран…»[50].

Военным вопросам отведено значительное место.

Таким образом, договор предусматривал осуществление очень тесного военного сотрудничества между двумя странами, которое предполагало выработку единой стратегической доктрины, совместную деятельность по производству вооружений. В Бонне правительство хотело с помощью договора приобщиться к французскому ядерному оружию или иметь возможность шантажировать такой перспективой Вашингтон. Что касается Парижа, то там, как уже отмечалось выше, франко-боннское военное сотрудничество рассматривалось, прежде всего, в плане создания независимой от США военной организации западноевропейских государств.

Примечательно в этой связи, что раздел договора, посвящённый военным вопросам, совершенно не упоминает НАТО. Это результат французского влияния.

Третий раздел Елисейского договора – «заключительные положение» - содержал очень важный пункт, констатировавший, что «данный договор будет применим также к земле Берлин…» (за исключением военных положений). Наличие этого пункта в тексте договора было свидетельством поддержки Парижем ФРГ в Берлинском вопросе.

По поводу положений договора между политиками ФРГ началось открытое противостояние. Проамерикански настроенное крыло бундестага повело борьбу за то, чтобы к французскому договору была добавлена преамбула, в которой было бы выражено позитивное отношение к НАТО, партнёрству с Соединёнными Штатами, вступлению Великобритании в ЕЭС и либерализации международной торговли – всему тому, что договор по смыслу своему отвергает.

Вскоре после заключения Елисейского договора отношения между ФРГ и Францией осложнились в связи с противоречиями в экономической сфере. Они касались установления единой сельскохозяйственной политики участников ЕЭС. Франция, имевшая низкие цены на зерновые культуры, намеревалась обеспечить благоприятные условия для их экспорта в страны ЕЭС, в первую очередь, в Западную Германию. Это шло вразрез с интересами монополий ФРГ, которые предпочитали ввозить зерно из стран третьего мира по более низким ценам. Добиваясь от Германии согласия со своей сельскохозяйственной политикой, Франция была готова поддержать ФРГ по ряду военно-политических вопросов на основе Елисейского договора.

Вето, наложенное генералом де Голлем в январе 1963 г. на вступление Великобритании в «Общий рынок», способной помешать зарождавшейся франко-германской оси внутри Европейского Сообщества, привело к дальнейшей поляризации позиций, занимаемых странами «шестерки», обособившей Францию от остальных участников ЕЭС и еще больше затормозившей процесс политической интеграции.

Сильным расхождением с голлистской концепцией «Европы отечеств» явились предложения Комиссии ЕЭС о расширении прерогатив наднациональных органов Сообщества и о переходе к новой процедуре принятия решений в Совете министров квалифицированным большинством. В знак протеста французский президент с июня 1965 г. в течение семи месяцев был вынужден проводить политику «пустого кресла», не участвуя в организуемых Сообществом конференциях и временно отозвав постоянного представителя Франции при ЕЭС[51].

Кризис, затронувший институциональное равновесие в ЕЭС и практическое функционирование его органов, был преодолен в январе 1966 г. путем нахождения в Люксембурге компромиссного соглашения, во многом удовлетворявшего французские требования: урезать полномочия КЭС в пользу Совета министров и урегулировать проблемы, связанные с принципом голосования в Совете. Таким образом, был впервые найден и успешно опробован новый механизм разрешения политико-экономических противоречий, возникающих между странами ЕЭС. Его сущность заключалась в выработке компромиссных решений путем взаимных согласованных и сбалансированных отказов от части национальных интересов отдельных стран в пользу проведения общеевропейской политики. Эффективность подобного политического механизма как средства разрешения конфликтов, постоянно возникающих в процессе интеграции, была впервые подтверждена найденным в Люксембурге взаимовыгодным компромиссом.

Многие отечественные и зарубежные авторы стремятся умалить значение Елисейского договора. Такую оценку историков следует уточнить, поскольку договор знаменовал «историческое примирение» Франции и ФРГ и предусматривал развитие сотрудничества в различных областях. «Особое значение имело положение договора, в соответствии с которым он рассматривался сторонами как ступень на пути к объединённой Европе – цели обоих народов»[52]. Примирение Ш. де Голля и К. Аденауэра смягчили остроту противоречий, возникшую между двумя государствами, и добились в дальнейшем больших результатов в различных областях. С одной стороны, нужно было сделать невозможной в будущем новую войну между бывшими «врагами». С другой стороны, планировалось создать своего рода ядро объединения и тем самым показан будущий путь континента.

Вместе с тем, сыграли свою роль и намерения Ш. де Голля стабилизировать положение Федеративной республики, и для этого были все основания после событий 13 августа 1961 г. Союз с Францией был призван воспрепятствовать с психологической и политической точек зрения движению Федеративной республики в восточном направлении. И здесь европейско-немецкий план Ш. де Голля полностью совпадал с соображениями К. Аденауэра. Он также хотел привязать к ФРГ Францию, с тем, чтобы она никогда не смогла снова начать свою старую политическую игру с Россией.


Заключение

В рассматриваемый период Франция и Западная Германия определили основные приоритеты сотрудничества в военно-политической области, которые в настоящее время имеют большое значение для судеб Европы и мира.

Для становления нового характера франко-западногерманских отношений имела значение борьба политических группировок внутри ФРГ. Наличие «атлантистов» не стало препятствием для формирования весьма влиятельной группы политиков «европеистов». Это означало не только стремление к европейской интеграции, но и движение в направлении политической самостоятельности Западной Германии.

В ходе франко-западногерманского сближения руководители Пятой республики стремились занять ведущее место в европейских делах, особенно, что касалось военно-политических вопросов. Франция рассчитывала, что Западная Германия, заинтересованная в политических уступках Парижа, будет союзником Франции в её борьбе за лидерство в «Европе шести», а следовательно за более видное место в НАТО. Франция использовала наличие ядерного оружия для того, чтобы продемонстрировать ФРГ возможность косвенно обладать им в результате совместной политики против американских инициатив в области безопасности и обороны. Однако это был тактический манёвр Ш. де Голля, так как в реальности генерал никогда не допускал такой возможности для ФРГ. Рассматривая обладание ядерным оружием как одно из важнейших своих преимуществ в военно-политической области, Франция выступала против американского плана Многосторонних ядерных сил, реализация которого вела бы к допуску ФРГ к ядерному оружию. Она исходила из того, что этот план укрепит позиции ФРГ на международной арене и тем самым лишит Францию главной роли в тандеме Париж-Бонн.

Итогом сближения стал Елисейский договор от 22 января 1963 г., закрепивший принципы франко-западногерманских отношений. Несмотря на отказ германской стороны включить положение об общей военно-политической стратегии и общей позиции по ряду важнейших международных проблем. Подписание договора имело большое значение. Значительный потенциал Договора состоял в утверждении механизма регулярных консультаций, который и в настоящее время остаётся востребованным. Сам факт подписания Елисейского договора означал достижение компромисса, согласования линии Франции на укрепление самостоятельного курса и линии ФРГ, означавшей намерение освобождения от политических ограничений в виде статус-кво между СССР и США по Германской проблеме. Значение договора не ограничилось его исторически конкретным политическим смыслом, состоявшим в создании реалистической альтернативы англо-американскому союзу.