Смекни!
smekni.com

Становление детской журналистики и её влияние на психологию ребёнка (стр. 5 из 10)

В 1913 году издателем «Газетки», а несколько позже и ее редактором становится Александра Самуиловна Панафидина. Ее неукротимая энергия, стремление придать своему делу широкий размах, хорошее знание особенностей юного читателя, понимание происходящих в обществе перемен самым благотворным образом отразились на всем издании. Увеличивается его размер, качественнее становится бумага, улучшается верстка, а значит, и внешний вид газеты. При всем этом уменьшается плата за 1 номер и доходит до необычайной дешевизны— 7 копеек, привлекая новых подписчиков из бедных сословий. Часть тиража поступает в розничную продажу.

Вообще заметным событием в детской периодике становятся сообщения о жизни детей. Хроникальные подборки рассказывают об учебе в школе, о положении сирот в приютах, о появлении сначала в Англии, а потом и в России скаутов.

«Газета» объявляет сбор средств в помощь голодающим детям; проводя различные литературные конкурсы, формирует вокруг себя авторский актив. В одном 1914 году в редакцию, пришло на конкурс 215, сочинений. Многие из них были опубликованы.

Завершающим шагом «Газетки» на пути формирования нового вида периодического издания явилось обращение ее к «руководящей» или, как теперь говорят, передовой статье. В этом новом жанре долгое время выступал писатель А. В. Круглов, именуя свои работы «Письмами к «маленькому народу». Публицистическое насыщение «писем» соответствовало задушевности беседы автора с юными читателями, создавая большой, эмоциональный эффект. В то же время руководящая статья; служила «ключом» ко всему номеру, разрабатывала наиболее важные темы, объединяла весь газетный материал. К сожалению, с началом первой мировой войны шовинистический угар, которому поддалась вся детская журналистика, сильно сказался на выступлениях А. В. Круглова. И «Газетка», верная, своему демократическому характеру, отказалась от участия писателя. На этом посту его сменил В. М. Боголюбов, наиболее опытный сотрудник издания.

«Газетка для детей и юношества» дожила до октября 1915 года, когда «чрезвычайные обстоятельства и затруднения, вызванные войною, недостаток бумаги на рынке и поднятие цен на нее, вздорожание всех других материалов и типографских работ вынудили» издателя-редактора С. Панафидину прекратить выпуск газеты. В последнем ее номере писалось: «Как еженедельное издание, журнал приближался к типу газеты и имел соответствующие отделы хроники и руководящих статей. Пятилетнее существование «Газетки» доказало, что этот новый тип издания в России вполне отвечает насущной потребности».

Таким образом, все развитие детской журналистики, зависимое от эпохи, от дальнейшего развития русского общества, от обострения борьбы классов, подготавливало появление нового типа периодического издания. Процесс его формирования занял много времени, но шаг за шагом газета представала в новом качестве, завоевывая себе популярность у юных читателей. «Чтение газет детьми даже младшего возраста стало обычным явлением, к которому все привыкли,—отмечал А. Колмогоров.— Даже руководители лучших журналов для детского чтения и те называют чтение газет детьми явлением" нормальным и даже отсылают к ним детей»7.

В своей ориентации газета пошла по пути освоения новой формы. Но нельзя забывать, что за формой стояло более существенное — иное содержание, пришедшее в детскую журналистику. Ни Министерство народного просвещения, ни царская цензура, ни духовенство уже не могли удержать периодику в сфере узко педагогических идей. Окружающая жизнь все настойчивее заявляла о себе, и скрыть ее проблемы от детей было не" возможно. Детская журналистика от абстрактных рассуждений о добре и зле переходила к актуальным выступлениям на злобу дня. А это, в свою очередь, подсказывало публицистический, а не констатирующий способ отражения действительности. То есть затрагивались основополагающие принципы творчества, что свидетельствовало о новой расстановке сил в детской журналистике и о новом читателе, который появился в России.

2. НАЧАЛО НОВОЙ ЭПОХИ В ДЕТСКОЙ ЖУРНАЛИСТИКЕ. ЖУРНАЛЫ «ЕЖ» И «ЧИЖ».

В 20—30-е годы в нашей стране была создана разветвленная сеть детских газет и журналов, перед которыми стояла задача, не имевшая аналогов в практике мирового общежития,— формировать мировоззрение человека нового советского типа, эффективно влиять на развитие личности будущих строителей общества социальной справедливости.

В 1922 г. создается пионерская организация. С этого времени начинается эпоха детских пионерских журналов, иные не предусматривались. Создатели журналов смотрели на ребенка, прежде всего как на будущего строителя коммунизма, стремились с детства привить верность идеям правящей партийно-коммунистической верхушки.

В 1922 г. в Москве и 1923г. в Петербурге вышли два однотипных журнала «Юные товарищи» и «Барабан», посвященные организаторским вопросам пионерского движения. Это были первые советские общественно-политические журналы для детей. Просуществовали они около года, основная тематика – организационные вопросы пионерского движения.

Многочисленные периодические издания того времени — «Юный Спартак», «Ленинские искры», «Пионер», «Барабан», «Новый Робинзон», «Дружные ребята» и многие другие — выполняли грандиозный заказ времени с пылом, который бывает сродни лишь эпохам великих революционных преобразований.

Тем не менее, выдержать конкуренцию с ленинградскими журналами «Еж» (1928— 1935) и «Чиж» (1930—1941) не в состоянии было ни одно детское периодическое издание тех лет. Более того, писатель Николай Чуковский утверждал даже, что «никогда в России, ни до, ни после, не было таких искренне веселых, истинно литературных, детски озорных детских журналов»[4]

Авторский состав будущих «Чижей» и «Ежей» формировался вокруг детского отдела государственного издательства (ГИЗ) в Ленинграде. Он был создан в 1924 г. по инициативе К. И. Чуковского. Официальным его заведующим значился С. Н. Гусин — человек «начисто лишенный юмора и литературных дарований»[5], а неофициальным «властителем» (главным консультантом) стал С. Я. Маршак, благодаря которому к концу 20-х годов здесь было сосредоточено уникальное по своему составу созвездие писателей и художников. В первые годы своего существования отдел меньше всего был похож на государственное учреждение, а скорее напоминал литературную студию, где вырабатывались, утверждались и претворялись в жизнь принципы новой литературы для детей; Летописцы эпохи неизменно вспоминают радостную атмосферу творчества, царившую в «Академии Маршака». Любой посетитель пятого этажа Дома книги на Невском проспекте, где она размещалась, мог стать свидетелем, а чаще всего участником неожиданно комичной сцены, веселого розыгрыша, а иногда даже целого представления. В «Академии» неумолкаемо звучали импровизированные шутки, пародии, эпиграммы, рождались гениальные и дерзновенные замыслы. «Весь этот пятый этаж ежедневно и в течение всех служебных часов сотрясался от хохота. Некоторые посетители детского отдела до того ослабевали от смеха, что, покончив свои дела, выходили на лестничную клетку, держась руками за стены, как пьяные»[6],— вспоминал сотрудник редакции Н. Чуковский. Как ни странно, подобная атмосфера не только не препятствовала делу, которому служили соратники Маршака, а наоборот, повышала трудовые показатели всех сотрудников веселого цеха. День ото дня, упражняя свою фантазию, воображение и остроумие, писатели и художники поддерживали в себе высочайший творческий тонус, приобретали уникальные профессиональные качества, необходимые создателям веселой детской книги.

К этому времени относится также и идея создания нового «Ежемесячного журнала» (сокращенно — «Еж»). Журнал был рассчитан на аудиторию среднего школьного возраста — пионеров. К сотрудничеству в «Еже» Маршак привлек писателей, составивших авторскую группу журнала «Воробей» (в последний год издания — «Новый Робинзон»), выходившего с 1923—1925 гг. в Петрограде. На страницах «Воробья» и «Нового Робинзона» впервые увидели свет многие произведения Б. Житкова, В. Бианки, М. Ильина, Е. Шварца, Н. Олейникова, Е. Верейской. Наиболее смелым и удачным из многочисленных «селекционных» опытов Маршака, результатом которых почти всегда было открытие новых даровитых авторов, стал опыт приглашения в детский отдел (а затем — в журналы) лидеров молодой, но уже опальной литературной группы «ОБЭРИУ» — Д. Хармса, А. Введенского, Н. Заболоцкого. Патриарх детской литературы безошибочно уловил в «заумной» поэзии «обэриутов», продолжавших в своем творчестве традиции В. Хлебникова и А. Туфанова, качества, способные обогатить литературу для детей: искренность чувств, свежесть ритмов, склонность к причудливому словотворчеству, нестандартное мышление. Вскоре «обэриуты» действительно стали ведущей силой в детской литературе.

Участие поэтов-обэриутов в «Чиже» и «Еже», конечно, бросало тень на сами журналы, вызывало подозрительное отношение к ним по части идеологии. Они просматривались буквально на просвет. Кампания против них началасьв «год великого перелома» – совпадение, вряд ли нуждающееся в комментариях, - когда появились разгромные статьи, осуждавшие игровую поэзию и сказки (печально знаменитая «борьба с чуковщиной»). Осуждены были издательства, которые «выпускают нелепые, чудовищные вещи, вроде «Во-первых» Д. Хармса, которые ни по формальным признакам, ни, тем более, по своему содержанию, ни в какой мере не приемлемы».

Вполне понятно, что после ареста обэриутов все без исключения их детские книги попали в запретительные списки Главлита и были уничтожены (если не считать несколько экземпляров, сохранившихся в библиотечных училищах – спецхранах крупнейших библиотек).