Смекни!
smekni.com

О сути субстанции (стр. 5 из 8)

Осуществление естественно-правовых законов о мире, эквиваленте, равенстве, договоре, справедливости, собственности Гоббс связывал с переходом человека в политическое состояние. По его теории, государственная власть нужна для того, чтобы принудить людей к выполнению соглашений. В юридическом плане переход к политическому состоянию выражается в том, что естественные законы конкретизируются в форме позитивного (“гражданского”) законодательства, издаваемого государственной властью. Естественные законы, по Гоббсу, не являются лишь внешне обязывающими предписаниями действий и поступков. Они указывают, что в человеческих действиях соответствует разуму, а что противоречит ему. Следовательно, естественные законы содержат оценки хорошего и плохого, справедливого и несправедливого. Иначе говоря, эти законы есть взаимосвязь юридической и моральной сфер.

Теория Гоббса оказала большое воздействие на развитие политико-юридической мысли и его времени, и более поздних периодов. Можно сказать, что концепции государства и права XVII-XVIII вв. складывались в значительной степени под знаком проблем, поднятых Гоббсом.

ГОТФРИД ВИЛЬГЕЛЬМ ЛЕЙБНИЦ (философский взгляды характерные плюрализму)

Лейбниц- философ XVII в., давшего миру как великих основателей механико-математического знания, так и созидателей метафизических систем. Лейбница причисляют и к первым, и ко вторым, т. е.к философам. Он- математик и физик, правовед и историограф, археолог и лингвист, экономист и политик.

Готфрид Вильгельм Лейбниц родился 21 июня (1 июля) 1646 года. В 1661 году после нескольких лет самообразования он поступил на юридический факультет Лейпцигского университета. Потом служил при дворе майнцского курфюрста. В 1672 году был послан в Париж, где провел 4 года и где ему удалось лично завязать контакты со многими видными учеными и философами. Затем с 1676 года и до конца жизни Лейбниц в течение сорока лет находился на службе при Браун-Люнебургском герцогском дворе. Но в его жизни было и немало безрадостного. Окруженный недоверием, презрением и недоброй славой полуатеиста, великий философ и ученый доживал последние

годы, оказываясь иногда без жалования и терпя крайнюю нужду. Для англичан он был ненавистен как противник Ньютона в спорах о научном приоритете, для немцев он был чужд и опасен как человек, перетолковывающий все общепринятое по-своему. Горьким был и личный итог жизни и деятельности Лейбница: непонятый и презираемый, притесняемый и гонимый невежественной придворной кликой, он пережил крушение лучших своих надежд. Пренебрежение и вражда власть имущих и церковников к великому мыслителю преследовали его и после смерти.

Ныне всеми признано, что Лейбницу были свойственны исключительно широкий кругозор и диапазон деятельности, одновременное усмотрение разнообразных связей разбираемых им проблем и целеустремленное исследование внутреннего их существа. Лейбниц обладал поразительной сжатостью и точностью стиля, творческой энергией и умением подметить самые различные следствия, вытекающие из выдвинутых им положений.

Главными изложениями философии Лейбница по праву считаются две книги: "Новые опыты о человеческом разуме" и "Теодицея". В первой работе Лейбниц дает не очень систематическое, но весьма содержательное изложение собственных взглядов по многим вопросам теории познания. Вторая книга снабжена подзаголовком "Рассуждение о благости божией, свободе человеческой и начале зла". Свобода и необходимость в мышлении и поведении разумных существ, границы приложения их воли и диалектика добра и зла - вот те вопросы, которые Лейбниц рассмотрел в "Теодицее". Резюмирующий характер присущ также его поздним сочинениям: "Критика основоположений отца Мальбранша" (1711) и "Монадология" (1714). Переписка Лейбница чрезвычайно обширна: он оставил после себя более 15300 писем к тысяче адресатов на французском, немецком и латинском языках.

Учение Лейбница многопланово, и верно оценить его можно, только проследив его аспекты по отдельности. Один из них взаимодействие категорий

Историко-философские предпосылки его философии - это прежде всего те противоречия и трудности, которые обнаружились в двух других великих системах века - Декарта и Спинозы. Этим двум картинам мира Лейбниц противопоставил свою.

Лейбниц видел, что Спинозе не удалось преодолеть дуализм Декарта: раскол мира на две субстанции - телесно-протяженную и мысляще-духовную - сменился его раздвоением на классы модусов двух атрибутов - протяжения и мышления. А в то же время спинозовский субстанциональный монизм не оставлял места реальному многообразию модусов: да, они многообразны, но источник этого - в непонятном произволе или капризе самовыражения атрибутов. Подобное произошло у Спинозы и с понятием свободы: мудрая формула свободы как познанной необходимости оказалась стиснутой железными рамками субстанции.

Значит, задача состояла в том, чтобы бесконечное многообразие действительности объяснить из содержания самой ее субстанциональной основы - единой, но в то же время многоразличной. Многообразие мира - не иллюзия, а реальное проявление структуры самой ее сущности. Сущность не только выражает себя в множестве явлений, но разнообразна внутри собственного единства.

Лейбниц стремится заменить разрыв мира на две субстанции разграничением его сущности и явления, что, с одной стороны, не повреждало бы живую ткань глубинного единства мира и, с другой - объясняло бы, каким образом плюрализм явлений вырастает из монизма сущностей. Проблема соотношения унаследована от Лейбница Кантом и через него немецким идеализмом первой трети XIX в., а решение ее Лейбницем, состоявшее в том, что сам сущностный мир множествен, оставаясь в то же время единым и потому образуя бесконечную систему, по своему диалектическому глубокомыслию превосходило многие решения, выдвинутые впоследствии. Оно позволило несколько иначе подойти и к проблеме свободы.

Декартова картина мира также вызывала у Лейбница неудовлетворенность. Если Лейбниц был согласен с Декартом, что мир не содержит в себе "перерывов" в виде Ньютоновой пустоты, то он не мог принять взаиморазобщенность материи и духа, свойственную физике и метафизике Декарта: там, где, по Декарту, господствует телесная субстанция, налицо пассивные протяжения и нет места для внутренней, а тем более для духовной активности; там же, где Декарт постулировал мыслящую субстанцию, дух оказывается в самоизоляции и в нем нет ступеней развития от бессознательного ко все более сознательному.

Итак, в философской картине мира должны найти себе подобающее место не только пространственные протяжения, но и силы, пронизывающие ткань Вселенной в физической картине мира. Роль, отводимая силам Ньютоном, недостаточна, и она нуждается в философском обосновании и развитии. Декарт не дал его вообще, а Спиноза обосновал нечто противоположное - не активность модусов, а их пассивную зависимость от неизменной субстанции.

В противоположность Декарту и Спинозе Лейбниц определяет место сил не в явлениях мира, а в самой его сущности. Они заполняют ее всю, они и есть сама сущность. В явлениях силы обнаруживают свои действия, но здесь видимы не сами силы, а последствия их активности; в области сущностей эта активность кипит беспрестанно, но она невидима, так как "прикрыта" чувственными явлениями. Поскольку силы не чувственны, то они - и здесь Лейбниц заключает ошибочно - не материальны. Но в то же время они бессознательны, то есть еще не обладают сознанием. Так они соединяют в себе то, что было разъединено Декартом,- духовность и бессознательность.

Но еще более важно то, что Лейбницем восстанавливается единство мира и притом сразу как бы в стороны, в отношении сущности, а с другой стороны, в соотношении сфер сущностей и явлений.

В итоге вырисовывается такая картина мира: сущности просты, то есть неделимы, а значит, непротяженны; явления сложны, делимы, протяженны. Сущности - это энергия как сублимация духа и дух как источник и высшее развитие энергии; явления - это чувственные обнаружения духовной энергии и то, что в чувствительности выступает под именем материальных, геометрических, кинематических и физико-динамических характеристик. Всякий дух есть сила, а всякая сила есть субстанция. Поэтому, сколько сил, столько существует и субстанций.

В этой философии мир оказывается именно системой субстанций-сил, ибо единство и неисчерпаемое многообразие сущностей и явлений может обрести свой синтез только в понятиях всепронизывающей организованности, упорядоченной структурности. Сил-субстанций как центров сосредоточения колоссальных энергий бесконечно много, ибо ограниченность их количества, а тем более единственность не могли бы обеспечить безграничной неисчерпаемости явлений. Абсолютная противоположность субстанций-сил друг другу разрушила бы единство мира. Выход из положения в том, чтобы найти такую характеристику и структуру отношений между субстанциями, которые объясняли бы поразительную взаимосогласованность и упорядоченность их действий.