Смекни!
smekni.com

Категории количества, качества и меры в философии Канта и Гегеля (стр. 2 из 6)

Кант доказывал, что все явления как созерцания в пространстве и времени есть величины: “осознание многообразного однородного в созерцании вообще, поскольку лишь посредством него становится возможным представление об объекте, есть понятие величины”[9]. При этом он подчеркивал, что они являются величинами экстенсивными. “Экстенсивной я называю всякую величину, в которой представление о целом делается возможным благодаря представлению о частях (которое поэтому необходимо предшествует представлению о целом). Я могу себе представить линию, как бы мала она ни была, только проведя ее мысленно, т.е. производя последовательно все [ее] части, начиная с определенной точки, и лишь благодаря этому создавая ее образ в созерцании. То же самое относится и ко всякой, даже малейшей части времени. Я мыслю в нем лишь последовательный переход от одного мгновения к другому, причем посредством всех частей времени и присоединения их друг к другу возникает наконец определенная величина времени”[10].

Если категория количества представляет собой синтез многообразного однородного, то категория качества, по Канту, есть “принцип... сочетания также и неоднородных частей знания в одном сознании”[11]. Группа категорий качества включает в себя категории реальности, отрицания и ограничения. Как и количество, категория качества, по Канту, является прежде всего “чистой" формой мысли, априорной категорией рассудка и имеет, таким образом, всеобщий и необходимый характер. Определением времени, опосредствующим подведение явлений под категорию качества, является содержание времени. В соответствии с этим “реальность в чистом рассудочном понятии есть то, что соответствует ощущению вообще, следовательно, то, понятие чего само по себе указывает на бытие (во времени). Отрицание есть то, понятие чего представляет небытие (во времени) ”[12].

Пространство и время являются “чистыми (только формальными) созерцаниями”, а все предметы восприятия содержат в себе кроме пространственно-временных форм также материю, наполняющую эти формы. Такой материей, или содержанием предметов, являются получаемые нами из опыта ощущения. Именно ощущения и представляют собой эмпирическое качество чувственных созерцаний. “Всякое же ощущение имеет степень или величину, благодаря которой оно может наполнять одно и то же время, т.е. внутреннее чувство в отношении одного о того же представления о предмете, в большей или меньшей мере вплоть до превращения в ничто (=0) ”[13]. В отличие от состоящих из частей экстенсивных величин Кант определяет данные величины как интенсивные. “Всякая реальность в явлении имеет интенсивную величину, т.е. степень”[14], ибо между реальностью и отрицанием существует бесконечный ряд промежуточных ощущений (реальностей), никогда не допускающий превращения ее в нуль.

Отрицание Кантом возможности существования пустого пространства и пустого времени является по сути отрицанием возможности существования бескачественных явлений, так как именно ощущения и качества составляют содержание, наполняющее пространственно-временные формы.

Итак, любой объект восприятия, так как он положен в пространственно-временные формы, имеет экстенсивную величину; кроме того, так как в нем имеется также и определенное содержание (“реальность в явлении”, или ощущение, т.е. его эмпирическое качество), то он обладает величиной интенсивной. Данные основоположения, вытекающие из категорий количества и качества, устанавливают всеобщий характер количественной определенности явлений как со стороны их формы (пространства и времени), так и со стороны содержания (ощущений). Эти основоположения Кант называет математическими, так как они дают возможность применять к явлениям математику и указывают, как эти явления “с точки зрения их созерцания и реального [содержания] их восприятия могут быть построены согласно правилам математического синтеза; поэтому и в первом и во втором синтезе могут быть применены числовые величины и вместе с ними определение явления как величины”[15].

Кант различает “реальность в чистом рассудочном понятии" (качество как форму мышления, как принцип синтезирования, как “чистую" категорию рассудка) и реальность в чувственном созерцании, “реальность в явлении" (качество как содержание явления, как “собственно эмпирическое”, как ощущение). В первом значении качество выполняет свою логическую функцию, то есть функцию категории логики. Во втором - выступает как соответствующий ей в чувственном мире (в мире явлений) “предмет". Величина “реальности в явлении”, то есть интенсивность ощущения и ее изменение, может быть также создана в процессе синтеза - синтеза “создания величины ощущения", начиная от нуля и до любой степени влияния на чувство.

Вследствие абсолютизации Кантом постепенности любых изменений, он не фокусирует границы качественных превращений, то есть величина ощущения (реальности) как количественно определенное (выраженное) качество еще не является здесь мерой. Сам факт превращений сводится Кантом к непрерывному изменению - к изменению непрерывной величины реальности[16].

“Достойно удивления, - резюмирует Кант анализ одного из основоположений чистого рассудка, - что в величинах вообще мы можем познать a priori только одно их качество, а именно непрерывность, а во всяком качестве (в реальном [содержании] явлений) мы познаем a priori только интенсивное количество их, то есть то, что они имеют степень; все же остальное предоставляется опыту”[17].

Метафизическое понимание любых изменений как имеющих исключительно непрерывный характер, вытекающее из априорного положения о непрерывности всех величин - как экстенсивных, так и интенсивных, - не позволило Канту довести положение о взаимосвязи и взаимовыражении качества и количества до возможности их взаимопревращения, а тем более до закономерности характера такого превращения.

Эта задача была решена Гегелем, а в материалистическом переосмыслении - Марксом и Энгельсом.

1.2 Учение об антиномиях чистого разума. Соотношение категорий рассудка и идей разума

Следующим учением Канта, связанным с категориями количества и качества, является учение об антиномиях чистого разума, которое имело исключительное значение для развития диалектики и диалектической логики. Так, Гегель видел одно из важнейших достижений Канта, знаменовавших “ниспровержение предшествующей метафизики” и переход к новейшей философии, в том, что он освободил диалектику “от видимости произвола”, доказав “необходимость противоречия, свойственного природе определений мысли”[18].

Кант подчеркивал, что “категории должны быть ограничены областью явлений как своим единственным предметом, потому что без этого условия они теряют всякое значение, то есть отпадает отношение к объекту, так что никаким примером нельзя даже уяснить себе, какая, собственно, вещь мыслится под таким понятием”[19]. Что же касается вещей самих по себе, то категории, по Канту, не имеют к ним вообще никакого отношения и принципиально к ним не применимы.

Но разум, не считаясь с этим “ограничением", не принимая во внимание действительные возможности категориальных форм, заставляет рассудок выходить за пределы опыта, применять категории к вещам самим по себе, к познанию мира как безусловного целого. В своем стремлении достичь безусловного синтеза явлений разум исходит из следующего космологического умозаключения: если дано обусловленное, то дана и вся совокупность его условий, то есть абсолютно безусловное, благодаря которому только и стало возможным это обусловленное; предметы же чувств (явлений) даны нам как обусловленные; следовательно, дан весь ряд условий, то есть мир как безусловное целое. Но мир как безусловное целое - а, следовательно, и все его “определения” в соответствующих категориях - не может быть дан нам ни в каком опыте, ибо никакой опыт не является безусловным. Будучи “предметом в идее", он не имеет и не может иметь никакого адекватного аналога в чувственном мире. Поэтому, в соответствии с требованиями разума, рассудок вынужден использовать категории, которые применимы лишь к чувственным данным и предназначены для формирования предметов опыта, - для чуждого им сверхопытного предмета.

Здесь Кант различает функции категорий рассудка и идей разума. Идея разума не имеют своего собственного механизма синтезирования чувственных созерцаний, так как идеи никогда не направлены прямо “на опыт", а относятся непосредственно только к рассудку. Они также не имеют своего собственного предмета в чувственном мире - их предмет существует “только в наших мыслях". Однако, идеи разума побуждают рассудок применять категории так, “как если бы” этот предмет был в действительности дан, “как если бы” он был доступен категориальным определениям.

Исходя из того, что идеи “суть... не что иное, как категории, расширенные до безусловного”[20], Кант предлагает следующую таблицу космологических (относящихся к миру как целом, являющемуся совокупностью всех явлений) идей, выведенную из четырех классов категорий: