Смекни!
smekni.com

Адвокатура России: прошлое и настоящее (стр. 3 из 20)

Неоднозначно решался и вопрос о том, можно ли доверить хождение по делу и не адвокату. Большинство осудили такую практику, поскольку судебная реформа предполагала "вызвать к жизни класс сведущих и добросовестных поверенных"[18]. Таковыми могли стать имеющие высшее юридическое образование, объединенные в корпорацию.

Также пристальное внимание уделялось независимости адвокатуры. При обсуждении статуса присяжных поверенных отвергли предложение предоставить право профессорам юридических факультетов заниматься адвокатской деятельностью. Приведенные в этой связи аргументы знаменательны: "По проекту в число присяжных поверенных не допускаются вообще лица, состоящие на службе", поскольку "от них как подчиненных по роду их службы различным начальством и несущих разные обязанности нельзя ожидать ни той независимости, которая признается необходимою для присяжных поверенных, ни той свободы располагать своим временем, без которой невозможно исполнить многочисленные обязанности, соединенные со званием присяжного поверенного". Все эти причины существуют в отношении профессоров, точно так же, как и в отношении лиц, состоящих на государственной службе, профессора так же, как и прочие чиновники, подчинены своему начальству[19]. Была исключена возможность участия адвоката в предварительном следствии. Суть аргументов сводилась к следующему: "При предварительном следствии трудно поставить защитника в надлежащие границы и нельзя не опасаться, что он сочтет своей обязанностью противодействовать собиранию обличительных документов и способствовать обвиняемому в сокрытии следов преступления"[20].

§3. Судебная реформа. Судебные преобразования в Забайкалье

Для дореформенного суда характерна множественность и запутанность процессуальных требований, невозможность порой определить круг дел, который должен подлежать рассмотрению того или иного судебного органа. Дела бесконечно перекочевывали из одного суда в другой, зачастую возвращаясь в первую инстанцию, откуда вновь начинали долгий путь вверх, на что нередко уходили десятилетия.

Другой порок дореформенного суда - взяточничество. Это явление, столь типичное для всех звеньев государственного аппарата, здесь приобретало чудовищный, всепоглощающий размах. Крайне низкая общая грамотность судей, не говоря уже о грамотности юридической, обусловила фактическое сосредоточение всего дела правосудия в руках канцелярских чиновников и секретарей.

В дореформенном суде господствовала розыскная форма судопроизводства. Процесс проходил в глубокой тайне. Принцип письменности предполагал, что суд решает дела не на основании живого, непосредственного восприятия доказательств, личного ознакомления со всеми материалами дела, непосредственного устного допроса обвиняемого - подсудимого, свидетелей, а опираясь на письменные материалы, полученные во время следствия.

Адвокатура не существовала вовсе.

Судебная реформа, как и все реформы 60-70-х гг. XIX в. была следствием определенного кризиса российского общества. Судебной реформы желали, кажется, больше, чем крестьянской. Если большинство помещиков, вопреки здравому смыслу, не хотело освобождения крестьян, то в реформе суда были заинтересованы все, кроме, разве что, судейских чиновников, имевших недурной доход от не правосудия и не желавших приспосабливаться к новым порядкам.

Двадцатого ноября 1864 г. указом императора были объявлены Судебные уставы, которые вводили новые принципы судоустройства и судопроизводства. Судебные уставы состояли из четырех законов: Учреждения судебных установлений, Устава уголовного судопроизводства, Устава гражданского судопроизводства и Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями.

Судебная реформа в корне изменила судоустройство, процессуальное и отчасти материальное право Российской империи. Она отделила судебные органы от административных и законодательных. Был введен суд присяжных, реорганизована прокуратура, освобожденная от функции общего надзора и сосредоточившаяся на работе в суде.

Согласно новому законодательству была создана адвокатура. Организация адвокатуры в России с соответствующим правовым статусом её членов не имела аналогов ни в одной из стран Европы. Отличалась она сравнительной самостоятельностью. Так, во всех государствах Европы, кроме Америки, за советом адвокатов надзирал прокурор, а в России высший надзор за действиями присяжных поверенных принадлежал судебной палате и Сенату. В судебных заседаниях судьи были лишены права немедленно налагать на присяжных поверенных дисциплинарные взыскания.

Устав уголовного судопроизводства устанавливал смешанный следственно-состязательный процесс. Государство в лице следователя (институт судебных следователей также был учрежден в результате проведения судебной реформы) начинало по собственной инициативе уголовное преследование, велось оно тайно. Прав равной стороны за обвиняемым на предварительном расследовании не признавалось.

Резко розыскной характер предварительного расследования был смягчен составителями устава уголовного судопроизводства. Так, следователь был подконтролен прокурору. Участвующим в деле лицам предоставлялось право подавать жалобы на "всякое следственное действие", которое разрешалось судом, и в судебном заседании - главной стадии судопроизводства, устно и гласно проверялись материалы предварительного следствия. Обвинение и защита являлись равными сторонами, имевшими право предъявлять доказательства виновности или невиновности подсудимого[21].

Таким образом, в процессуальном праве победили принципы состязательности, гласности, устности. Но введение новой судебной системы закончилось лишь 1 июля 1899 года, причем на окраинах - с существенными изменениями.

Как такового института адвокатуры в Забайкалье после 1864 г. не существовало. Допускалось лишь представительство защиты в гражданском процессе, признающее замену тяжущегося поверенным, на основании частной воли доверителя. В силу этого в Сибири, как и в дореформенных судах Европейской России, представительство оказалось в руках ходатаев и стряпчих. Так как представительство являлось свободной профессией, то никаких требований в виде образовательного и нравственного ценза к поверенным не предъявлялось. Не существовало также внутренней организации и контроля за их действиями. Часто ходатаями и стряпчими были люди, не только не имевшие юридического образования, но какого-либо общего.

Сибирский суд, сам не представлявший юридической компетенции, не требовал её и от местных "адвокатов". На деле чаще нужны были иные знания - личные знакомства с судьями и заседателями, знание лазеек в действующем законодательстве. Для этого, следовательно, нужны были иные личные качества: ловкость, изворотливость, пронырливость. Люди с высшим юридическим образованием терпели поражения, если они не подходили под требуемые рамки.

Ярко характеризует дореформенных поверенных местная пресса: "Нравственных достоинств и качеств в представителях защиты никто не искал, общество привыкло видеть местного ходатая защитником неправды, часто позорным путем, не останавливающегося ни перед подлогом, ни перед кражею документов из дела, а нередко и всего дела"[22]. Или: "В последнее время особенно популярен в одном из губернских городов Восточной Сибири один господин, отличающийся более в служении Бахусу, чем Фемиде"[23].

Ссылка в Сибирь дала большую группу людей, негативно влияющих на институт представительства в Забайкалье, его развитие и деятельность. Законодательство не оградило судебное представительство от бывших осужденных. Ловкие пронырливые, способные на самые безнравственные поступки, эти люди составляли довольно крупный класс "закулисных ходатаев", прикрывавшихся доверенностью на чужое имя.

Деятельность подобных представителей усугубляла недоверие к суду. Все чаще звучали предложения о введении образовательного и нравственного ценза для поверенных, о запрещении хождения по чужим делам "опороченным людям" и ссыльным. В Забайкалье проблема стояла намного острее, чем во всей Сибири, из-за большого сосредоточения ссыльных людей, "лишенных прав состояния".

Невнимание государства к институту представительства вело к искажению правосудия, как процесса, и деградации самого понятия "суда правого". Если гражданский процесс допускал представительство, то в уголовном оно полностью исключалось. Подсудимому закон предписывал самому искать способы защиты, или же эти функции возлагались на суд и прокуратуру. Часто подсудимый в силу своей неграмотности и неосведомленности не мог защитить себя, а суд и прокурорский надзор не могли решать две противоположные задачи одновременно.

Такое положение в судебной сфере подрывало престиж судебной системы и порождало массовое недовольство: "Когда присмотришься к деятельности сибирских канцелярий, то положительно становишься в тупик, что нам, в Сибири, более всего нужней - новые ли судебные учреждения, или же новые деятели"[24].

25 февраля 1885 года, наконец, были изданы "Временные правила о некоторых изменениях по судоустройству и судопроизводству в Сибири". В сентябре того же года "Временные правила" были введены в действие.