Смекни!
smekni.com

Никон и возникновение раскола (стр. 2 из 5)

Наибольшее недовольство патриарха Иосифа вызвало самочинное введение ревнителями благочестия «единогла­сия» в ряде соборов и приходских храмов и их вмеша­тельство (благодаря принадлежности к кружку царя Алексея) в назначения архиереев, архимандритов и про­топопов. Чтобы положить конец этому вмешательству, патри­арх Иосиф на церковном соборе 11 февраля 1649 г., соз­ванном по распоряжению царя, использовал слабость позиции ревнителей благочестия в вопросе о «единогла­сии». Ревнители благочестия, настаивая на «единогла­сии», не предусматривали сокращения богослужебного текста, поэтому службы становились настолько продол­жительными, что многие верующие не выстаивали их до конца. Таким образом, верующие лишались установлен­ной для них «духовной пищи». Пропуск же службы или досрочный уход с нее считались большим грехом. Поэтому при рассмотрении 11 февраля 1649 г. по инициативе царя предложения ревнителей благочестия о введении в приходских церквах «едино­гласия» патриарх и архиереи отвергли предложение о введении «единогласия».

Царь Алексей Михайлович был недоволен решением церковного собора и поведением патриарха. Он не утвердил этого решения, но и не мог отменить его своей властью. В итоге царь потребовал передать вопрос о «единогласии» на рассмотрение константинопольского патриарха. Переписка заняла два года. В ответ на по­слание Иосифа, константинопольский патриарх, угождая по спорному воп­росу царю, писал, что «единогласие» и в приходских церквах «не только подобает, но и непременно должно быть». В связи с этим в 1651 г. был созван новый церковный собор. Он отменил решение предыдущего собора и постановил «пети во святых божиих церквах, ...псалмы и псалтирь говорить в один голос, тихо и неспешно». Па­триарх и его сторонники выразили свое недовольство вмешательством светской власти в церковно-обрядовые дела. Это было осу­ждение намерений царя и близких к нему ревнителей благочестия самим осуществить церковную реформу.

Глава III. Возвышение Никона.

До июля 1652 г., то есть до избрания на патриар­ший престол Никона (патриарх Иосиф умер 15 апреля 1652 г.), положение в церковно-обрядовой сфере оста­валось неопределенным. Протопопы и священники из ревнителей благочестия и митрополит Никон в Новгоро­де, не считаясь с решением церковного собора 1649 г. об умеренном «многогласии», добивались совершения «единогласной» службы. Напротив, приходское духовен­ство, отражая настроения прихожан, не выполняло реше­ния церковного собора 1651 г. о «единогласии», в связи с чем в большинстве церквей сохранились «многоглас­ные» службы. Результаты исправления богослужебных книг не внедрялись в практику, так как не было церков­ного одобрения этих исправлений. Эта неопределенность более всего беспокоила цар­скую власть.

Во внешнеполитическом плане первосте­пенное значение приобрели для нее вопросы воссоедине­ния Украины с Россией и войны с Речью Посполитой, что было связано с началом в 1648 г. осво­бодительной войны украинского народа против власти шляхетской Польши (уже в 1649 г. в Москву прибыл представитель Б. Хмельницкого С. Мужиловский с предложением принять Украину под власть России). Приступать к решению этих вопросов, не устранив религиозно-обрядовых расхождений между русской и грече­ской церквами и не преодолев отрицательного отношения русских православных иерархов к церкви Украины, было, по меньшей мере, неосторожно. Однако события 1649 - 1651 гг. в церковной сфере и особенно ухудшение взаимоотношений между светской и церковной властями сыграли отчасти и положительную роль. Их следствием было то, что царь и его ближайшее светское окружение почувствовали сложность и грандиозность перемен, которые предстояло осуществить в ре­лигиозной области, и невозможность проведения такого рода реформы без теснейшего союза с церковной властью. Алексей Михайлович понял также, что недостаточ­но иметь во главе церкви сторонника такой реформы. Ус­пешное осуществление преобразования церковной жиз­ни России по греческому образцу было доступно только сильной патриаршей власти, обладавшей самостоятель­ностью и высоким политическим авторитетом и способ­ной централизовать церковное управление. Это опреде­лило последующее отношение царя Алексея к церковной власти.

Выбор царя пал на Никона, и этот выбор поддержал цар­ский духовник Стефан Вонифатьев. Казанский митро­полит Корнилий и находившиеся в столице ревнители благочестия, не посвященные в планы царя, подали че­лобитную с предложением избрать в патриархи Стефана Вонифатьева, наиболее влиятельного и авторитетного члена кружка. Реакции царя на челобитную не последо­вало, а Стефан уклонился от предложения и настойчиво рекомендовал своим единомышленникам кандидатуру Никона. Последний тоже был членом кружка. Поэтому ревнители благочестия в новой челобитной царю выска­зались за избрание в патриархи Никона, бывшего тогда новгородским митрополитом.

Никон (до пострижения в монахи—Никита Минов) обладал всеми нужными царю Алексею качествами. Он родился в 1605 г. в Нижегородском уезде в семье кре­стьянина. Богато одаренный от природы энергией, умом, прекрасной памятью и восприимчивостью, Никон рано, с помощью сельского священника, овладел грамотой, профессиональными знаниями служителя церкви и уже в 20 лет стал священником в своем селе. В 1635 г. он постригся в монахи в Соловецком монастыре и был на­значен в 1643 г. игуменом Кожеозерского монастыря. В 1646 г. Никон по делам монастыря оказался в Моск­ве, где и встретился с царем Алексеем. Он произвел самое благоприятное впечатление на царя и потому получил место архимандрита влия­тельного столичного Новоспасского монастыря. Новоиспеченный архимандрит сблизился со Стефа­ном Вонифатьевым и другими столичными ревнителями благочестия, вошел в их кружок, неоднократно беседовал о вере и обрядах с иеру­салимским патриархом Паисием (когда тот находился в Москве) и стал активным церковным деятелем. Перед царем он выступал чаще всего в качестве ходатая за бедных, обездоленных или невинно осужденных, и завоевал его расположение и до­верие. Став в 1648 г. по рекомендации царя новгород­ским митрополитом, Никон проявил себя как решитель­ный и энергичный владыка и ревностный поборник благочестия. Царю Алексею Михайловичу импонировало и то, что Никон отошел от точки зрения провинциальных ревни­телей благочестия на церковную реформу и стал сторон­ником плана преобразования церковной жизни России по греческому образцу.

Никон считал себя единственным реальным кандидатом в патриархи. Суть его далеко идущих планов сводилась к тому, чтобы ликвидировать зависимость церковной власти от светской, поставить ее в церковных делах выше царской власти и самому, став патриархом, занять, по меньшей мере, равное с царем положение в управлении Россией.

Решительный шаг последовал 25 июля 1652 г., когда церковный собор уже избрал Никона пат­риархом и царь одобрил результаты выборов. В этот день в кремлевском Успенском соборе для посвящения новоизбранного в патриархи собрались царь, члены царской фамилии, боярская дума и участники церковного собора. Никон появился лишь после посылки к нему ряда делегаций от царя. Никон объявил, что не может принять сан патриарха. Свое согласие он дал только после «моления» царя и присутствовавших в соборе представителей светской и церковной власти. Этим «молением» они, и, прежде всего царь Алексей Михайлович, обязались слушаться Нико­на во всем, что он будет «возвещать» им о «догматах божиих и о правилах», слушаться его «яко начальника в пастыря и отца краснейшаго».1 Этот акт существенно поднял престиж нового патриарха.

Светская власть приняла условия Никона потому, что считала эту меру полезной для проведения церков­ной реформы, а самого патриарха - надежным сторон­ником плана реформы. Более того, ради решения первоочередных внешнеполитических задач (воссоединение с Украиной, война с Речью Посполитой), чему должна была содействовать церковная реформа, свет­ская власть пошла на новые уступки. Царь отказался от вмешательства в дей­ствия патриарха, затрагивавшие церковно-обрядовую сферу. Он допустил также участие Никона в реше­нии всех интересовавших патриарха внутриполитиче­ских и внешнеполитических дел, признал Никона своим другом, и стал именовать его великим госу­дарем, то есть, как бы пожаловал ему титул, который из прежних патриархов имел только Филарет Романов. В итоге возник тесный союз светской и церковной вла­стей в форме «премудрой двоицы», то есть царя и пат­риарха.

Патриарх Никон вскоре после своего избрания стал самовластным владыкой русской церкви. Он начал с ус­транения вмешательства в церковные дела своих преж­них единомышленников по кружку ревнителей благоче­стия. Никон даже велел не допускать к себе протопопов Ивана Неронова, Аввакума, Даниила и других. Их жалобы не под­держали ни царь, ни Стефан Вонифатьев, ни Ф. М. Рти­щев, которые уклонялись от вмешательства в действия патриарха.

Уже в конце 1652 г. некоторые из настоятелей монастырей, чтобы угодить Никону, ста­ли раболепно именовать его великим государем. Их при­меру последовали архиереи.2 В 50-х годах XVII в. благодаря энергичной и решительной деятельности Никона был осуществлен комп­лекс мер, которые определили содержание и характер церковной реформы.