Смекни!
smekni.com

Социо-культурный аспект языка (стр. 5 из 7)

Вся проблема национальной окраски и практически и теоретически чрезвычайно сложна и еще совсем не иссле­дована. Здесь сделана попытка наметить лишь в самой об­щей форме пути, вернее даже — отправные точки для ее решения. В заключение же следует подчеркнуть, что это решение более, нежели в каком-либо другом вопросе пе­ревода, требует учета всей системы переводимого подлин­ника, с одной стороны, и системы средств языка, на кото­рый он переводится, с другой.


ГЛАВА 2

Социо-культурные аспекты перевода

2.3. Передача слов, обозначающих национально-специфические реалии общественной жизни и материального быта

Вопросы в синонимии в переводе встают и по отношению к такому лексическому пласту иностранного языка, как обозначение реалий общественной жизни и материального быта, специфические для определенного народа или страны. Хотя казалось бы, речь здесь идет о понятиях и вещах, допускающих точное описание и определение, получающих почти терминологическое выражение на данном языке, при передаче их средствами другого языка возможны значительные колебания, вари­анты. Это связано с тем, что по частоте употребления, по роли в языке, по общезначимости содержания или по своему бытовому характеру слова, служащие названием таких реалий, не имеют терминологической окраски; они не контрастируют даже с самым «обыденным» контекстом в подлиннике, не выделяются в нем стилистически, являясь привыч­ными для языка подлинника и именно поэтому составляют особую труд­ность при переводе.

Само собой разумеется, что возможность правильно передать обо­значения вещей, о которых идет речь в подлиннике, и образов, связан­ных с ними, предполагает определенные знания о той действитель­ности, которая изображена в переводимом произведении (независимо от того, приобретены ли такие знания путем прямого знакомства с ней или почерпнуты из книг либо иных источников).

За этими знаниями как в страноведении, так и в сопоставительном языкознании и теории перевода закрепилось в последнее время опре­деление «фоновых» («фоновые знания»): как явствует из самого значения термина, имеется в виду совокупность представлений о том, что состав­ляет реальный фон, на котором развертывается картина жизни другой страны, другого народа. Е. М. Верещагин и В. Г. Костомаров определяют их, как «общие для участников коммуникативного акта знания»

Для теории и практики перевода фактически имеет значение лишь часть фоновых знаний —та, которая относится к явлениям специфиче­ским для иной культуры, иной страны и необходима читателям пере­водного произведения, чтобы без потерь усвоить в деталях его содер­жание. В связи с этим В. С. Виноградов считает, что в «исследовании, посвященном лексическим проблемам, представляется более целесо­образным пользоваться термином «фоновая информация», который со­относится с понятием фоновых знаний, но по сравнению с ним является более узким и соответствующим изучаемой теме», и так определяет предложенное понятие:

«Фоновые сведения — это социокультурные сведения, характерные лишь для определенной нации или национальности, освоенные массой их представителей и отраженные в языке данной национальной общности» [5, с. 146].

Ни фоновые знания, как категория более общая, ни фоновая инфор­мация не являются чем-то раз и навсегда установленным, некоторая часть их с течением времени может утрачиваться, как ставшая неакту­альной и не получающая применения, но в целом фоновая информация имеет тенденцию к постоянному расширению в связи со все растущими контактами между народами и их культурами. Одной из форм, в которых осуществляются эти контакты, следует признать и перевод любых текстов (от художественной литературы до произведений научных — особенно из области гуманитарной —и публицистики). Тем самым рас­пространение фоновой информации происходит и через перевод, осо­бенно через перевод художественной литературы и, в частности, повест­вовательной прозы, равно как и драматургии, где для изображения фона действия важную роль играют вещественные детали материального и общественного быта, характер обращения людей друг к другу и т. п. Такие детали имеют названия в оригинале и требуют называния в пере­воде. Это называние осуществляется по-разному.

В западноевропейских городах, например, широко встречаются со­хранившиеся еще от средних веков, но строившиеся также и позднее дома с узкими фасадами и заостренными фронтонами, последние по-французски называются «pignon», по-немецки „Giebcl" (соответственно весь дом — «maisonapignon» и „Giebelhaus"). В русских городах такая архитектурная форма не была принята и какое-либо специальное слово для ее обозначения в русском языке не существует. Тем самым при пере­воде оказывается неизбежным расширение текста, и там, где в под­линнике — одно простое слово „Giebel") или одно сложное („Giebelhaus"), требуется сочетание из двух и более слов.

В Германии существовала и до сих пор сохранилась старинная, в свое время широко распространенная форма жилого здания — Fach-werkhaus (-gebiiude). Способ постройки и внешний вид его весьма спе­цифичны, и для правильного представления о нем нужно или иметь описание, или хотя бы видеть его изображения. В «Полном немецко-русском словаре» И.Я. Павловского дан мало что объясняющий перевод «клетчатая постройка», сопровождаемый, однако, дополнительным тол­кованием в скобках: «(где промежутки между клеткообразно сложен­ными брусками закладываются кирпичом или мелким лесом и обмазы­ваются глиной)». В современном немецком энциклопедическом словаре-однотомнике „LexikonA-ZineinemBand", рассчитанном на немецкого читателя, который видал такие дома, все же дается и рисунок как наглядное дополнение к довольно громоздкому толкованию слова. В русском языке есть технический термин «фахверк», непосредственно происходящий от немецкого слова, но термин этот имеет несколько иное, в общем более широкое содержание, относящееся скорее к тех­нике современного строительства. Вот его определение в словарях: «сооружение, состоящее из деревянного или железного остова, каркаса, с промежутками, заложенными кирпичом». Или: «каркасное сооруже­ние; сооружение (стена, перекрытие, мост и пр.), состоящее в основном из решетчатых ферм или системы соединенных между собой металли­ческих стержней и балок»2. Для целого ряда случаев слово «фахверк» оказалось бы «ложным другом переводчика».

При переводе какого-либо специального текста из области архитек­туры слово „Fachwerkhaus" может быть передано как «фахверковое здание» («фахверковый лом»), поскольку для специалиста термин будет понятен в своем историческом значении.

Одна из пьес Д. Голсуорси озаглавлена "TheSilverBox" по названию вещи, которая в ее сюжете играет большую роль, это — небольшая серебряная коробка, какие в состоятельных английских домах ставятся на столе для сигарет. Переводить -это заглавие как «Серебряный порт­сигар» (или: «папиросница») было бы ошибочно: портсигар носится в кармане и меньше по размерам, чем коробка, о которой идет речь. Поэтому правильно поступила переводчица Г. А. Островская, озаглавив перевод просто «Серебряная коробка», а назначение самой коробки раскрыв в обстановочной ремарке как «серебряная коробка для сигарет». Само собой понятно, что для заглавия последнее сочетание не годилось бы как слишком длинное.

Итак, предпосылкой для верной передачи слов, выражающих реалии материального быта, является знание самих вещей, стоящих за этими словами, верное представление о них. Если же сама вещь не названа прямо, а описана перифрастически или изображена метафорически, то задача еще более усложняется. И чем более чужда и далека сама действительность с ее отдельными деталями, тем легче возникают ошибки, неточности понимания, приблизительность перевода как в плоскости вещественного содержания, выражаемого им, так и в стилистическом разрезе.

Когда переводчик ограничивает себя только данными текста, слепо доверяясь номинативным значениям его словарных элементов, взятых в отдельности, не подозревая или забывая о том, что новые значения их, получающиеся в результате их сочетания друг с другом, могут быть отмечены даже и в словарях, — тогда возникают грубые смысловые ошибки.

Национально-специфические реалии многочисленны в рамках каж­дой определенной культуры и могут быть установлены различные их группы и подгруппы по признаку принадлежности к той или иной сфере материального быта, духовной жизни человека, общественной деятель­ности, к миру природы и т. д. В связи с интересом к переводу слов, являющихся их названиями и всегда составляющих большую трудность для передачи на другом языке, предложены и классификации самих реалий по указанному признаку, но это —вопрос экстралингвистический. Для лингвистической же общей теории перевода интерес представляет вопрос о способах передачи слов как названий реалий. При этом не лишнее подчеркнуть, что речь должна идти именно о переводе названий реалий, а отнюдь не о «переводе» самих реалий, ибо реалия — понятие экстралингвистическое и не может «переводиться», как не может «переводиться» с одного языка на другой любая существующая в приро­де вещь. Между тем в целом ряде работ можно прочитать и о «переводе реалий». Это, конечно, терминологически некорректно, но так как подоб­ное словоупотребление уже широко распространилось, к нему — в тех случаях, когда оно встречается, — следует относиться как к условности, как к сокращенному и упрощенному способу выражения. Наряду с ним практикуется другой, более приемлемый: «перевод слов-реалий» (сочетание «слова-реалии» выступает как синоним «названий реалий»); допус­тимо также сочетание «передача реалий», поскольку слово «передача» шире по значению, чем «перевод» и может относиться к экстралингвис­тическим понятиям.