Мир Знаний

Банковская система в России и пути её дальнейшего развития (стр. 4 из 11)

- индексы цен, как правило, не отражают динамику цен недвижимости и финансовых активов;

- никакие индексы цен не могут полноценно учесть изменения самой структуры производства (действительно, как сравнивать нынешние цены с ценами десятилетней давности, куда отнести цены на компьютеры? Как сравнивать цены на прошлогодние компьютеры и на сегодняшние?);

- даже идеально измеренные и неизменные индексы цен вопреки распространенному мнению уже означают увеличение денежной массы, искусственное снижение процента и «запуск» в действие механизма экономического цикла.

Но все проблемы уровня, цен как основного параметра деятельности центрального банка имеют практическое значение только для центральных банков ведущих стран – США, Японии, Германии. Для стран уже следующего уровня важнейшим параметром денежной политики остается курс валюты, выпускаемой местным центральным банком. Экономика современных стран настолько интегрирована в мировое разделение труда, что отвлечься от уровня и динамики внешних цен (как на необходимый импорт, так и на экспорт) совершенно невозможно. От соотношения внутренних и внешних цен зависят вся структура экономики и ее развитие. Стабильность и предсказуемость обменного курса становятся ключевым критерием деятельности огромного большинства центральных банков. При этом в определенном смысле они копируют систему частичного резервирования, характерную для коммерческих банков. Заявляя о своем намерении поддерживать определенный курс национальной валюты, центральные банки фактически объявляют всем держателям национальной валюты, что они могут рассматривать ее в качестве эквивалента какой-либо иностранной валюты.

Такая система фиксированного курса означает, что центральный банк готов предоставить соответствующее количество иностранной валюты, если держатели национальной валюты не смогут приобрести ее на межбанковском рынке. Но при этом подлинные резервы иностранной валюты, которыми располагает центральный банк, существенно меньше той максимальной суммы, которая может быть предъявлена ему для обмена (эта сумма обычно называется денежной базой и состоит из выпущенных в обращение бумажных денег плюс остатки на счетах коммерческих банков в центральном банке). Предполагается, что не все держатели национальной валюты бросятся обменивать ее одновременно. Исходя из этого удобного и приятного предположения центральные банки осуществляют фактически необеспеченную эмиссию, стимулируя иллюзорный экономический рост точно так же, как это делает система коммерческих банков с частичным резервированием.

Рано или поздно такая политика приводит к тому, что спрос на .резервы центрального банка увеличивается и он объявляет девальвацию. Очень часто девальвация приветствуется из соображений «роста конкурентоспособности», «стимулирования экспорта» и т.д. Мало кто задумывается над тем, что суть девальвации – разовое обесценение сбережений и постоянных доходов в национальной валюте, то есть фактическое всеобщее снижение уровня реального благосостояния. При этом «стимулирование экспорта» каких-то отдельных предприятий и отраслей происходит не за счет сокращения издержек данного конкретного предприятия или отрасли (что было бы справедливо), а за счет общества в целом.

Итак, фиксированный курс национальной валюты оказывается принципиально нестабильным и ведет к резким болезненным валютным кризисам. Одним из рецептов, предложенных против этой болезни, стала политика «плавающего» курса. Одно время она была весьма модной и рассматривалась как особо научная и современная. Однако на поверку оказалось, что эта теоретически несостоятельная политика вообще не может считаться политикой как таковой. Ни один центральный банк (за исключением центральных банков стран основных мировых валют) так и не смог отказаться от того, чтобы оказывать воздействие на формирование валютного курса. Значение данного параметра настолько велико, что вместо полностью «плавающего» режима фактически проводился режим неполного фиксирования, когда центральный банк реагировал на колебания валютного рынка, выходящие за некоторые пределы.

«Плавающий» режим и фиксированный режим с частыми изменениями установленного курса приводят к одному и тому же результату – население начинает поиск более надежного средства обращения. Чаще всего этим средством становится иностранная валюта, а результатом – долларизация экономики (конечно, такой валютой может быть не только доллар).

Попытки центрального банка воспрепятствовать сужению своей «вотчины» выражаются в раздувании дешевой демагогии о «выталкивании» национальной валюты, о необходимости дедолларизации и т.д. То, что это всего лишь демагогия, должно было бы казаться очевидным, ведь никто никого не заставляет насильно хранить именно доллары, а не рубли. Если кто-то готов из понимаемого по-своему патриотизма отказаться от сильной иностранной валюты в пользу слабой национальной, то ему никто в этом не препятствует (точно так же, как каждый волен поддерживать национальную промышленность в меру своих убеждений и пристрастий за счет своих собственных средств). Тем не менее подобная демагогия нередко имеет успех, особенно в силу того, что ее поддерживают все ветви власти, которые непосредственно материально выигрывают от инфляционной эмиссии центрального банка. Политика дедолларизации не может привести ни к чему другому, кроме введения дополнительных ограничений на экономическую деятельность.

4). Валютный курс

На этом фоне за последние десять лет произошел важнейший идеологический прорыв в вопросах денежной политики и организации центральных банков. Речь идет о появлении нового режима, так называемого режима валютного комитета (при переводе английского выражения «currency board» возможны варианты типа «валютам комитет», «валютное управление», «механизм стопроцентного резервирования» и т.д.). Интересно, что с теоретической точки зрения в этом прорыве не было ничего нового по сравнению с тем, о чем писали последователи австрийской школы и двадцать, и сорок лет назад.

Суть данной системы заключается в том, что все обязательства центрального банка (денежная база) полностью покрыты резервами в определенной иностранной валюте, чаще всего в долларах. Фактиче­ски он отказывается от своих так называемых дискреционных прав, то есть прав по регулированию размера денег в экономике. Его денежная политика становится полностью пассивной, она перестает быть полити­кой в подлинном смысле слова. Центральный банк просто обменивает национальную валюту на иностранную валюту-«якорь» и наоборот.

Такой подход можно приветствовать и с этической точки зре­ния - чем меньше дискреционных прав у государства, тем больше свобод у его граждан, и с экономической - вместо ненадежной и, как правило, конфискационной денежной политики национального центрального банка граждане могут рассчитывать на более предска­зуемую денежную политику, проводимую в стране-«якоре». Иначе говоря, граждане страны с режимом валютного комитета могут бес­платно воспользоваться плодами демократического и либерального контроля, который американское общество осуществляет за деятель­ностью Федеральной резервной системы. Мы отметили «бесплатно», хотя многие утверждают, что введение валютного комитета связано с многочисленными трудностями и издержками. На самом деле все упирается в вопрос, что считать издержками.

Одним из основных условий и результатов системы валютного комитета является то, что резко ограничиваются заемные возможности бюджета. Центральный банк уже не может осуществлять неограниченную поддержку государственного кредита. Реалистичный валютный комитет означает, что государственный бюджет должен постоянно сводиться без дефицита; более того, желателен даже небольшой профицит для формирования чрезвычайных фондов правительства на случай непредвиденных бедствий и трудностей. Соответственно правительство вынуждено сокращать финансирование каких-то направлений. Точно так же резко ожесточается кредитная политика коммерческих банков. К формированию своего кредитного портфеля они уже не могут подходить также беззаботно, как раньше. А если учесть, что очень многим странам присущ так называемый квазифискальный дефицит (то есть, когда правительство просит или заставляет коммерческие банки предоставлять кредит тем или иным отраслям и предприятиям несмотря на повышенный риск или низкую доходность такого кредитования, тем самым банки замещают скрытые расходы бюджета), то неожиданная потеря привычных доходов для ряда групп (населения оказывается неожиданной и чувствительной. Конечно, эти доходы и раньше не появлялись из ничего: они собирались с остальной части населения чаще всего посредством инфляционного налога. Но выигрыш от сокращения таких расходов более или менее равномерно распределен между многими, тогда как потери сильно сконцентрированы. Как известно, в определенных ситуациях люди склонны гораздо громче заявлять о своих потерях, чем о своих возросших доходах. Отношения с государством – важнейшая из таких ситуаций.

Более того, прекращение инфляционного обложения наиболее благотворно сказывается на самых низкообеспеченных слоях населения. Но их голос мало слышен в средствах массовой информации. С другой стороны, значительная часть представителей интеллектуальных профессий – журналисты, преподаватели, юристы, чиновники – живут за счет перераспределения бюджетных доходов. Им есть на что жаловаться, а возможности громко заявить о своих проблемах у них имеются.

Есть еще один аспект, психологически очень важный в период перехода к денежной стабилизации. Длительная инфляция и бюджетный дефицит особенно опасны тем, что провоцируют так называемое «проедание капитала»: на текущее потребление в обществе тратится большая часть дохода, а на восстановление капитала, то есть всего запаса материальных благ длительного пользования, – существенно меньшая. Не случайно соблазн инфляционного «благосостояния» чаще всего встречается среди народов, уже достигших определенной степени богатства. Инфляция позволяет временно обеспечить повышенные текущие доходы, маскируя фактическое изнашивание машинного парка, зданий, дорог и т.д.