Смекни!
smekni.com

Россия и Северный Кавказ в дореволюционный период: особенности интеграционных процессов (стр. 23 из 35)

42. Цит.по: Парова Л.М. К истории разработки планов покорения Кавказских горцев российским царизмом // Известия вузов. Северо-Кавказский регион. Общественные науки, 1993, № 3. — С. 58.

43. Лабунская В.А. Социально-психологические детерминанты возникновения затруднений в межэтническом общении// Известия вузов. Северокавказский регион. Общественные науки, 1996, № 2. - С.61.

44. Там же.

45. Цуциев А.А. Русские и кавказцы: очерк привычных восприятий// Научная мысль Кавказа, 2001, №№ 2,3.

46. Цуциев А.А. Русские и кавказцы: очерк привычных восприятий. Ч. II // Научная мысль Кавказа, 2001, №3. С. 47, 50-51.

47. Цит. по: Гордин Я.А. Что увлекло Россию на Кавказе //Звезда, 1997, № 10. - С.94.

48. Лурье С. Российская империя как этнокультурный феномен// Общественные науки и современность, 1994, №1. С. 56.

49. Ходарковский М. В королевстве кривых зеркал… - С. 21.

50. Лурье С. Указ. соч. – С.58.

51. Страда В. Национализм русский, национализм советский, постнационализм// Человек, 1991, № 6. – С. 61.

52. Лурье С. Указ. соч. – С.59.

53. Этнокультурные проблемы Северного Кавказа: социально-исторический аспект/ Под ред. А.И. Шаповалова. Армавир: Изд. АГПИ, 2002. – С. 87.

ГЛАВА 4.

ГЛАВНЫЙ ИТОГ КАВКАЗСКОЙ ВОЙНЫ

Кавказская война завершилась включением Северного Кавказа в государственное пространство Российской империи. Последовавший за этим период характеризовался более сложным по составу задач процессом вовлечения народов Северного Кавказа в российское историко-культурное пространство. Если более точно обозначить этот процесс, то, очевидно, его можно связать с распространением российского историко-культурного типа на территорию Северного Кавказа, в контексте которого вовлечение местного населения в сферу новых социокультурных отношений можно рассматривать как второстепенную задачу.

Пленение Шамиля в 1859 г. и завершение Кавказской войны в 1864 г. происходят в период социального кризиса в России, что в целом представляет собой известное исключение из правил. То есть, успех военных кампаний - это атрибут восходящих фаз циклов и состояний относительной гармонии. Не случайно, что для современников завершение войны, казавшейся бесконечной, выглядело неожиданно скорым. 21 мая 1864 г., когда капитулировали убыхи в урочище Кбаада, считается датой окончания Кавказской войны. Однако, хотя войну и признали оконченной, «… но она никак не кончалась – отдельные очаги сопротивления русским властям сохранялись до 1884 года» (1). Таким образом, окончательного успеха удалось добиться как раз на восходящей фазе цикла, в состоянии близком гармоничному, что можно признать типичным.

На наш взгляд, не может быть решена проблема истории присоединения горцев Северного Кавказа в контексте вопроса: было ли оно добровольным или нет? То же самое относится и к проблеме освоения Россией Северного Кавказа: колониализм это или не колониализм? При такой постановке вопроса любой исследователь найдёт требующиеся ему доводы и стоящие за ними направления историографии.

Все аргументы противников трактовки процесса расширения российских границ как колониального сводятся к сравнению этого явления с аналогичными процессами на Западе. Разумеется, что Россия во многом иначе строила свои отношения с завоёванными (или добровольно присоединившимися) народами, чем, например, современные ей Англия или Франция. Но почему в качестве критерия оценки должен быть избран собственно западноевропейский колониализм? Потому, что он признан классическим? Позволим себе усомниться в том, что Россия, представляющая собой самобытную и даже уникальную социокультурную общность, историко-культурный тип, а, по мнению многих, – цивилизацию, должна была следовать по пути Запада и быть подобной ему. Колониализм, как и многое другое, имел в России свои особенности, условно говоря, своё лицо. Европейский колониализм может быть определён как экономический, а российский как социокультурный. Средства и условия достижения своих колониальных целей в Европе и России были в главном схожи: а) государственная основа (поддержка); б) избыточное население; в) армия; г) политические методы; д) использование внутренних противоречий колонизуемых народов и некоторое другое. Существенные различия имели конечные цели. Европейские метрополии рассматривали свои «заморские» территории, прежде всего, как источник благосостояния жителей своих государств, а также один из способов интенсивного развития своей экономики. Россия в период становления государственности и формирования основ историко-культурного типа не знала «стиснутости» европейских границ и, соответственно, географической оторванности колонизуемых территорий. Этнокультурные связи переселенцев не прерывались, а распространялись, главным образом, на восток и на юг от мест их исторической родины. Процесс становления российского суперэтноса, впитавшего множество этнических групп, причём далеко не всегда славянского происхождения, определил экстенсивный характер российского колониализма. Применение термина «экстенсивный» к явлению колониализма имеет некую долю условности, однако, с учётом способа расширения этнического ареала русских, а также заметных этнокультурных ассимилятивных тенденций в способах построения данного суперэтноса, вполне допустимо. Другими словами, если для Европы важны были деньги, то для России – земля, а точнее говоря, пространство.

Таким образом, вопрос не в том, добровольно или принудительно оказались в составе России горские народы? Заинтересованный в предзаданных выводах исследователь найдёт здесь как одно, так и другое. Вопрос в том, во-первых, как действовали российские власти по отношению к горскому населению после кавказской войны и какие способы его интеграции в российское историко-культурное пространство они находили и применяли; во-вторых, какое значение российскими властями придавалось сохранению этнокультурной самобытности автохтонного населения Северного Кавказа? Надо полагать, что именно эти проблемы и стоящие за ними процессы следует считать действительно важными в судьбе горских народов в рамках российского государства.

В восходящей фазе социального цикла российское государство и его соответствующие структуры наиболее интенсивно используют «мирные средства» распространения и закрепления на новой территории доминант российского типа культуры. Происходит это не только посредством известной «народной» колонизации, но и путём формирования новых социокультурных связей и ориентиров, в которые местные народы рано или поздно должны будут включиться. В этом числе, расширение российского правового пространства, административные преобразования, сфера просвещения и образования, торгово-промышленная деятельность и др.

Для того, чтобы ответить на поставленные выше вопросы и понять характер и специфику последнего малого цикла периода империи (применительно к вынесенному в заглавие тезису), надо затронуть такие проблемы, как мухаджирство; земельный и правовой аспекты устроения оставшихся горцев; проследить динамику переселения на Северный Кавказ и основные потоки миграции; выяснить место казачества и горцев в модернизирующемся регионе.

С.Г. Кудаева отмечает, что изучение мнений различных авторов позволяет выделить четыре основные причины мухаджирства: колониальную политику царизма, делавшую невозможным дальнейшее проживание на Кавказе «не истреблённых полностью в ходе Кавказской войны» коренных этнических групп; «провокационная по отношению к горцам и реваншистская по отношению к России политика Турции», видевшей в массовом переселении свои выгоды; «колонизаторские устремления и происки западных держав (Англии и Франции)»; причины, связанные с особенностями общественных отношений и уклада горцев (2). В целом с этими выводами можно согласиться: в сжатом виде они показывают основные составляющие спектра причин мухаджирства. Касаясь последнего тезиса, очевидно, следует пояснить, что отток населения Северного Кавказа совпал с началом пореформенного периода, главной составляющей которого была отмена крепостного права в России. Зачастую, горская знать покидала родину, с той целью, чтобы сохранить своё право на крестьян. Мотивация последних как раз и может быть в значительной мере объяснена упомянутыми особенностями уклада и общественных отношений, точнее, системой представлений о них. Этот мотив в период мухаджирства получил распространение не только среди тех этнокультурных групп региона, где феодальные отношения были сравнительно высоко развитыми. С.-Э. С. Бадаев отмечает, что если в Кабарде и Осетии феодалы пытались уйти в Турцию, чтобы сохранить свои привилегии, то чеченские старшины, напротив, стремились заполучить феодальные регалии (3).

Надо подчеркнуть, что переселение в Турцию приобрело массовый и организованный характер с рубежа 1850-1860-х годов, однако факты переселения горцев в Турцию имели место и до этого периода (4). Отдельные исследователи, соглашаясь в целом с более ранними сроками мухаджирства, особое внимание обращают на период с конца XVIII по середину XIX в., «… так как именно тогда происходили события, наиболее сильно отразившиеся на истории горских народов» (5). Таким образом, какие рамки и периоды переселения мы не выделяли бы, надо признать, что именно Кавказская война, а стало быть, и имперские интересы России сыграли в его истории наиважнейшую роль.