Смекни!
smekni.com

Россия и Северный Кавказ в дореволюционный период: особенности интеграционных процессов (стр. 28 из 35)

57. Там же. – С. 60.

ГЛАВА 5.

СЕВЕРНЫЙ КАВКАЗ В ПОРЕФОРМЕННЫЙ ПЕРИОД:МОДЕРНИЗАЦИЯ И ИНТЕГРАЦИЯ

Окончание Кавказской войны практически совпало с началом преобразований в России, составивших суть пореформенного периода. Хорошо известно, что реформы на Северном Кавказе имели свою специфику, как по сути нововведений, так и по срокам их проведения. Отчасти мы уже затронули эти проблемы в предшествующей главе.

Важной составляющей истории пореформенного периода Северного Кавказа стала его модернизация, в значительной мере связываемая нами с процессами промышленного освоения региона, проникновением сюда российского и иностранного капитала. В свою очередь, развитие капиталистических отношений, как и развитие промышленности вообще, невозможно без свободного передвижения рабочей силы.

Поэтому мы позволим себе обратить внимание на такой значимый аспект модернизации Северного Кавказа, как освоение его слабозаселённых к началу 1860-х годов территорий мигрантами из центральных российских губерний, и частью – из левобережной Украины.

Пореформенный период стал началом следующего этапа освоения Россией Северного Кавказа. Его принято связывать с так называемой, «народной колонизацией», пришедшей на смену военно-казачей. На наш взгляд, процессы массовой миграции выходцев из центральных районов европейской России были важной составляющей закрепления Северного Кавказа в рамках не только российского государственного, но также и историко-культурного пространства. В данной главе, в ряду прочего, мы затронем проблемы динамики переселения на Северный Кавказ, специфику освоения мигрантами областей и губерний края, их взаимоотношения с местным населением.

Особое место в системе российского социокультурного освоения края занимает процесс развития городов и крупных населённых пунктов промышленного (торгового) типа, так как они в значительной мере определяют специфику региона, его особенности и значимость в социальной, политической и экономической структуре государства.

Важнейшей составляющей процессов модернизации региона была его индустриализация, распространение здесь капиталистических отношений. Миграция на Северный Кавказ русских крестьян, русского торгово-промышленного капитала, в ходе пореформенных преобразований в России, стали основой модернизационных процессов в регионе. В свою очередь, эти процессы вели к изменениям социально-экономической сферы Северного Кавказа, а это, зачастую, становилось основой трансформаций мотивационной сферы исторических субъектов, вело к разрушению привычных социальных связей и т.п. Какова же была роль в этих процессах не только этнических русских (в подавляющем большинстве случаев именно они и были, т.н., «иногородними»), но и казаков и горцев? Об этих трёх наиболее многочисленных категориях населения Северного Кавказа пореформенного периода пойдёт речь в данной главе. Нашей главной задачей станет попытка проследить то, какое значение имеет для горцев и казаков, после окончания Кавказской войны, постепенно развивающаяся торгово-промышленная сфера, насколько они втягиваются в этот род деятельности. Какое место они занимают в городской среде. Мы попытаемся рассмотреть основные черты процессов опосредованного вовлечения автохтонного населения Северного Кавказа в систему общественных связей и способов деятельности, определяемых особенностями российского исторического типа культуры.

В 1860 г. по приказу главнокомандующего Кавказской Армией князя Барятинского упразднялась Кавказская линия, просуществовавшая более ста лет. Территорию к северу от главного Кавказского хребта, заключавшую в себе две области — Терскую и Кубанскую, а также Ставропольскую губернию именовать Северным Кавказом (1). Часть Дагестана была официально причислена Закавказью.

Начавшиеся в России с 1861 года реформы создавали благоприятные условия для внутренней миграции из центральных губерний страны в относительно малонаселённые периферийные регионы империи. В это число, безусловно, попадал и Северный Кавказ. «При закреплении в составе России с учётом его (Северного Кавказа – В.Ш.) чрезмерной этнической пестроты именно русскому заселению придавалось приоритетное значение. Предпочтение же при его организации, на первых порах, отдавалось казакам и отставным военным, принимавшим участие в покорении Кавказа» (2).

Казачеству отводилась особая роль в регионах, отличавшихся повышенной конфликтогенностью. Тенденция сохранения и упрочения позиций этой сословной группы как залога закрепления региона в рамках государственного пространства России сохраняется на протяжении всего пореформенного периода. Этот процесс имел и негативную сторону, с определённого момента фактически препятствуя обживанию на новом месте прибывающих русских крестьян.

Необходимо акцентировать внимание на двух наиболее важных особенностях миграции из районов центральной России на Северный Кавказ: во-первых, т.н. «иногородние» в своих ментальных признаках не несли той значимости конфликта, которая могла бы расцениваться как смыслообразующая их социальной деятельности; во-вторых, данная миграция стала началом реальной колонизации Северного Кавказа: она закладывала основы модернизационных процессов как способа интеграции местного населения региона в историко-культурное пространство России.

Авторы коллективной монографии «Этнокультурные проблемы Северного Кавказа: социально-исторический аспект» приводят сведения о существовании специальной доктрины, обосновывающей территориальную дифференциацию населения империи по признаку «благонадёжности». Её разработала группа видных военных статистов конца ХIХ века. К «неблагонадёжным» относились евреи, немцы, поляки, народы Кавказа и некоторые другие. Районы, где русское население составляло более 50%, считались благонадёжными (3). Разумеется, мы не утверждаем, что эта доктрина есть идеологическое обоснование колонизации, хотя бы даже принимая во внимание время её появления. Вместе с тем, совершенно очевидно, что она учитывала богатейший опыт отношений России с присоединяемыми народами. Самое важное для нас то, что она давала рекомендации на случай войны, то есть на будущее. В числе таких рекомендаций были этнические чистки в пограничных районах, взятие заложников, конфискация или уничтожение имущества (4).

Можно согласиться с мнением Т.А. Шебзуховой, что среди условий, способствовавших интенсивному заселению Северного Кавказа в пореформенный период, были: отмена крепостного права в России и окончание Кавказской войны; фактическое отсутствие крепостного права на территории казачьих областей и Ставропольской губернии; слабость помещичьего землевладения; изменения в законодательстве по вопросам местного землепользования, благоприятные для переселенцев; постройка железных дорог; сравнительно низкие цены на землю и её аренду; более высокая, по сравнению с центральными губерниями России, заработная плата сельскохозяйственных рабочих (5).

Итак, окончание Кавказской войны и отмена крепостного права открывали широкие возможности заселения края. В дореформенный период большая часть этой территории была населена горскими племенами. Другая часть земель была заселена казачеством, основным занятием которого было сельское хозяйство и военная служба. Города, в основном, носили характер форпостов.

Вплоть до последней трети ХIХ в. в промышленном отношении Северный Кавказ был «белой полосой» в сравнении с Закавказьем и Югом России. Причины такого положения связаны с тем, что этот район оставался театром военных действий, здесь отсутствовали развитые коммуникации, связывающие край с центром России, сохранялся крепостнический режим, сковывающий свободное перетекание рабочей силы.

Рассматриваемый район носил ярко выраженный аграрный характер, территория была крайне редко заселена. До начала массовой колонизации края, плотность населения самой густонаселенной единицы составляла ок. 4,8 человек на 1 кв. версту. Казаки в той же Кубанской области в 1862 г. составляли более 97 % населения. В том же году на Кубани проживали 392 000 чел. Уже в 1897 г. плотность населения Кубанской области увеличилась до 23,6 человека на 1 кв. версту (население – 1 928 800 чел.). В Ставропольской губернии этот показатель составил 16,5; в Терской области — 15,3; в Черноморской губернии — 8,9 человека на 1 кв. версту (6).

В целях привлечения частных капиталов Указом от 26 января 1857 г. было образовано Главное общество российских железных дорог, комитет которого 7 марта 1872 г. утвердил ныне существующее направление, связавшее Ростов-на-Дону и Владикавказ. 2 июля 1872 г., по представлению министра путей сообщения графа А.П. Бобринского, концессия на строительство была предоставлена Р.В. Штейнгелю. Сооружение железнодорожной сети на Северном Кавказе произвело переворот в сношениях Кавказского края с Россией, как в гражданском, так и в военном отношении. Русификаторская политика правительства, хотя и не имела четко сформулированной программы, была достаточно мощной и играла роль веского аргумента в проектах экономического освоения края. Основным звеном здесь должна была стать железная дорога. «Представляя полный простор русскому элементу влиять на эту огромную страну как в нравственном, так и в коммерческом отношении, запроектированная дорога обеспечит рассматриваемую пограничную область от всяких случайностей, внутренних беспорядков и внешних вторжений... Только подобная дорога может прикрепить Кавказский край и Закавказье к России навсегда прочными и неразрывными узами; тогда, быть может, не в дальнейшем будущем Кавказа не станет, а будет лишь продолжение Южной России до ее азиатских границ» (7).