Культурология 2 Появление культуры

• толктб* t <н*9Э&и£ УДК 008 ББК 71.0я73 Научные редакторы: Солонин Ю.Н., — доктор философских наук, профессор, декан философского ф-та СПбГУ, зав. кафедрой философии культуры и культурологии;

• толктб* t <н*9Э&и£

УДК 008

ББК 71.0я73

К90

Научные редакторы:

Солонин Ю.Н., — доктор философских наук, профессор, декан философского ф-та СПбГУ, зав. кафедрой философии культуры и культурологии;

Каган М.С., — доктор философских наук, профессор кафедры философии культуры и культурологии философского ф-та СПбГУ

К90

Культурология: Учебник / Под ред. Ю.Н. Солонина, М.С. Кагана. — М.: Высшее образование, 2005. — 566 с.

ISBN 5-9692-0009-3

Предлагаемый учебник представляет собой всестороннее и систематическое изложение основных проблем культурологического знания. В нем показана специфика культурологии как междисциплинарной науки и как учебной дисциплины; рассматриваются онтологические аспекты культуры, ее место в структуре бытия, проблемы типологии культур. Большое место уделено анализу состояния культуры в современном мире.

Учебник полностью соответствует Государственному образовательному стандарту высшего профессионального образования по дисциплине «Культурология». Для студентов, аспиратов и преподавателей высших учебных заведений.

УДК 008

ББК 71.0я73

По вопросам приобретения обращаться в книготорг «Юрайт» Тел.: (095) 744-00-12. E-mail: sales@urait.ru . www.urait.ru

Покупайте наши книги:

— в нашем офисе: 105037, Москва, городок им. Баумана, д. 3, корп. 4, стр. 10; — через службу «Книга-почтой»: 105037, Москва-37, а/я «Книга-почтой»; — через Интернет-магазин: www.books.urait.ru ; e-mail: books@books.urait.ru .

I

© Коллектив авторов, 2005

ISBN 5-9692-0009-3 © ООО «Высшее образование», 2005


Оглавление

Введение 7

Раздел I. КУЛЬТУРОЛОГИЯ

В СИСТЕМЕ ГУМАНИТАРНОГО ЗНАНИЯ

Глава 1. Культура как предмет изучения 13

1.1. Появление культуры как объекта гуманитарного знания 13

1.2. Аспекты постижения культуры.. ', 15 1.3. Проблема специфичности культуры .. 19 1.4. Сущностные характеристики культуры ., ...22

Глава 2. Структура культурологии 27 2.1. История культуры ...........: 30

2.2. История культурологических учений 30

2.3. Социология культуры : 32

2.4. Культурная антропология 34 2.5. Прикладная культурология 35

Глава 3. Культурология и ее междисциплинарные связи .37 3.1. Культурология и философия культуры 39

3.2. Культурология и философия истории , , 47

3.3. Культурология и культурная антропология 54

3.4. Культурология и социология культуры 57 3.5. Подходы к изучению культуры '. 60

Контрольные вопросы ' 66

Литература 66

Раздел II. ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ КУЛЬТУРОЛОГИИ

Глава 4. Культура и цивилизация 69

4.1. Культура •.'; :... 69

4.2. Цивилизация 74

Глава 5. Субъект культуры. 82

5.1. Субъект культуры — человек культуры 82 5.2. Культурная самоидентичность : 91

5.3. Инкультурация и социализация 100

Глава 6. Языки и символы культуры, культурные коды

(семиотика культуры) ..110

6.1. Информационно-семиотический' подход к культуре НО

6.2. Основные типы знаковых систем культуры 117

6.3. Вторичные моделирующие системы < 127


4 Оглавление

Глава 7. Культурные ценности и нормы 134

7.1. Ценности : 134

7.2. Регулятивы и нормы ... 142

7.3. Ментальное поле культуры 154

Глава 8. Межкультурная коммуникация и диалог культур 163

8.1. Коммуникация : 163

8.2. Интеграция, ассимиляция, аккультурация 164

8.3. Социокультурная коммуникация 170 8.4. Культурные традиции и инновации : 173

Глава 9. Культура в социальном пространстве 183

9.1. Социальные институты культуры :...'. 183

9.2. Дисциплинарно-символические пространства культуры 188

9.3. Культурная модернизация 193

Контрольные вопросы ...201

Литература 202

Раздел III. ОНТОЛОГИЯ КУЛЬТУРЫ

Глава 10. Закономерности процесса культурогенеза 205

10.1. От биологической формы бытия — к антропо-социо-культурной 205

10.2. Место культуры в системе бытия и ее строение 211

10.3. Культура и натура (природа, космос) ., 222

Глава 11. Антропологические аспекты культуры 227

11.1. Культура и человек 227

11.2. Культура и общество 239

11.3. Функционирование культуры .: 246

11.4. Историческая динамика бытия культуры !_.., 252

Контрольные вопросы 257

Литература 258

Раздел IV. ТИПОЛОГИЯ КУЛЬТУРЫ

Глава 12. Типологические характеристики культур.,. 261

12.1. Культура и культуры. Проблема типологии 261

12.2. Традиционная и инновационная культуры... 263

12.3. М. Мид: постфигуративная, кофигуративная

и префигуративная культуры 267

12.4. Ю. Лотман: семиотические типы культур 270

12.5. Субкультура и контркультура ' 278

12.6. Массовая и немассовая культуры 286

Глава 13. Этническая, национальная и региональная

типологизация культур 296

13.1. Народ, этнос, нация 296

13.4. Региональная типологизация культуры 302

Глава 14. Историческая типологизация культуры 315

14.1. Культурные эпохи: европоцентристский подход 315

14.2. Локальные социокультурные миры ...332

14.3. Законы истории и развитие культуры 333


Оглавление 5

Глава 15. Исторические особенности русской культуры 338

15.1. «Востоко-Запад» ...... 338

15.2. Христианско-православное начало культуры .340

15.3. Византийско-имперские амбиции и мессианское сознание :...,341

15.4. Из культурной изоляции — к интеграции с европейской культурой 343 15.5. Разрыв между этнической и национальной культурами..., 346

15.6. Традиции и современность , ,349

Контрольные вопросы 1 356

Литература 356

Раздел V. КУЛЬТУРА В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ

Глава 16. Современная мировая культура 359

16.1. Определяющая роль европейской культурной традиции в мировой

культуре '. 360

16.2. Основные черты современной мировой культуры 368 16.3. Современная культурная ситуация как переходная эпоха 378

Глава 17. Основные тенденции культуры в эпоху глобализма ....387

17.1. Тенденции культурной универсализации в мировом современном процессе 387

17.2. Модели культурной универсализации , 404

17.3. Культура и глобальные проблемц современности 426

Контрольные вопросы ..439

Литература 440

Раздел VI. ОСНОВНЫЕ ШКОЛЫ

И НАПРАВЛЕНИЯ КУЛЬТУРОЛОГИИ

Глава 18. Развитие культурологической мысли

от эпохи просвещения до начала XX в. 443

18.1. Философия культуры эпохи европейского Просвещения 444

18.2. Эволюционизм как теория культуры 454 18.3. Проблемы культуры в «философии жизни» 459

Глава 19. Историческая типология культур

и теория локальных цивилизаций 476

19.1. Н.Я. Данилевский о многообразии культурно-исторических типов 477 19.2. О. Шпенглер об исторической типологии мировой культуры 482

19.3. А. Тойнби о локальных цивилизациях в истории мировой культуры ....492

19.4. П.А. Сорокин о типологии и динамике культуры 503

Глава 20. Основные культурологические течения XX в 516

20.1. Франкфуртская школа 516

20.2. Постмодернизм , 524

Контрольные вопросы 536

Литература '. 536 Словарь терминов 537

Персоналии 551


Авторы:

Дианова В.М., д-р филос. наук, проф. - 16.3, 17.1, 18.3 (совм. с Иконниковой С.Н.), гл. 20;

Иконникова С.Н., д-р филос. наук., проф. - гл. 2, 18.1 (совм. с

Диановой В.М.), 18.2, гл. 19;

Каган М.С., д-р филос. наук, проф. — гл. 4, 10, 11;

Кармин А.С, д-р филос. наук, проф. - гл. 6, 7, 12.1-12.4, 13, 14, 15; Соколов Б.Г., канд. филос. наук, доц. - 16.1, 16.2, гл. 17;

Соколов Е.Г., д-р филос. наук., доц. — гл. 5, гл. 8, 9, 12.5, 12.6, словарь терминов, персоналии;

Солонин Ю.Н., д-р филос. наук, проф., декан философского факультета СПбГУ — введение, гл. 1, 3.

Научные редакторы: Солонин Ю.Н., д-р филос. наук, проф., декан филос. ф-та СПбГУ, зав. кафедрой философии культуры и культурологии; Каган М.С., д-р филос. наук, проф. кафедры философии культуры и культурологии философск. ф-та СПбГУ.


Введение

Культурология прочно вошла в состав современного гуманитарного знания. Она — необходимый элемент всякого серьезного образования, и прежде всего университетского.

Хотя человек давно осознал особенность своего существования, выделившую его из природного мира в специфическую, им самим созданную среду, он долго не мог найти точные средства описания и познания этой специфичности. Необходим был целый ряд предпосылок объективного и субъективного характера, чтобы постижение особой сферы человеческого бытия и деятельности по ее созданию и развитию привело к появлению культуроведческой науки. Выделению культурологии в самостоятельную область знания предшествовали длительное развитие наук о человеке и обществе и накопление фактов и наблюдений над его духовной жизнью. В отличие от других областей знания культурология возникла совсем недавно — около ста лет назад. В системе образования нашей страны она утвердилась еще позже — в течение двух последних десятилетий.

Включение культурологии в систему учебных дисциплин явилось следствием широкого признания того, что, чем бы ни занимался человек, какому бы виду деятельности он себя ни посвятил, к какой бы профессии ни готовился, без знания основных понятий и проблем культурологии, без понимания закономерностей культурных процессов и особенно без ясных представлений о культурных перспективах человечества он будет подобен слепцу'без поводыря внутри лабиринта. Жить в культуре и ничего о ней не знать — преступно, ибо в этом случае каждое действие человека может оказаться — и оказывается! — разрушительным для культуры. Поэтому в данном учебнике с настойчивостью проводится мысль о том, что культурология — фундаментальная наука, а как учебная дисциплина — базовый предмет в системе образования и подготовки кадров.

Для удовлетворения растущего интереса к проблемам истории и теории культуры, обеспечения потребностей учебного процесса в России в последнее время создана обширная база учебной литературы. Она включает в себя уже несколько поколений книг. Их


8 Введение

быстрая смена в решающей степени определяется успехами культуроведческой науки, в результате которых наше знание о культуре и тенденциях ее развития, достигнутое к началу XXI в., принципиально отличается от того, каким оно было в 1980-е гг., когда появились первые учебники по культурологии, и даже от того, что мы знали о культуре пять лёт назад.

Интенсивный рост знаний о культуре получает отражение в постоянном совершенствовании учебных программ по культурологии, введении новых стандартов, содержащих все более серьезные требования к изучающим этот предмет. Авторы данного издания стремились представить учебный материал так, чтобы он, во-первых, отвечал современному уровню мировой культурологической науки по глубине знания и широте охвата проблем и тем и, во-вторых, соответствовал дидактическим требованиям, как существующим, так и прогнозируемым на ближайшее будущее. Таким образом, перед читателем — учебник самого современного типа.

Система образования является сегодня чрезвычайно сложной и многоцелевой. Учащийся средней школы может получить лишь начала культурологического знания, самое общее представление о культуре. Высшие же образовательные учреждения вне зависимости от их профиля и отраслевой принадлежности обязаны обеспечить основательную подготовку своих студентов по базовым дисциплинам, в том числе по культурологии. Это особенно касается университетов, а также институтов и академий социогуманитарного профиля. Именно студентам и учащимся такого рода заведений и предназначен данный учебник. Он свободен от односторонности в трактовке материала, сознательно не ориентирован на специфику вузов, с тем чтобы избежать упрощеного и поверхностного изложения материала. Культура рассматривается в нем во всей полноте своего проявления. Таким образом, учебник рассчитан на изучение культурологии по самым полным университетским программам и может быть использован в качестве базового для вузовских программ сокращенного объема.

Культурология как система наук о культуре и наиболее общая ее теория включают неисчислимое множество проблем и тем. Изложить их все — задача неразрешимая, да и ненужная. Знания концентрируются в понятиях, выводах, законах, принципах и других научных формах, находящихся в системном соотношении, содержательной и логической соподчиненности. Учитывая это, авторы попытались избежать распространенных ошибок в выборе учебного материала. Прежние учебники, написанные разными авторами, часто оказывались не совместимыми друг с другом и не


Введение 9

соответствовавшими требованиям учебных программ. .Разноголосица нередко объяснялась неправильно понимавшимся принципом плюрализма. Но культура — это объективная данность, способ

жизни людей, реализующих себя в многообразных культурных формах бытия, которые точно фиксируются наукой и не зависят от методологических и идейных принципов исследователей. Поэтому результаты научных изысканий имеют в целом объективный характер, и сами методологические принципы не столько противостоят друг другу, сколько согласуются и соотносятся между собой, представляя многомерность, многоплановость, содержательное и функциональное богатство культуры и культурной жизни человека. Таким образом, плюрализм не может оправдать произвола и тенденциозности материала многих предшествующих учебников по культурологии. ' .

В основе данного учебника лежит системный подход к пониманию предмета культурологии. Организация содержания базируется на системообразующих понятиях, овладение которыми обеспечивает возможность самостоятельного усвоения более частного и производного материала, даже если он не входит в данную книгу. Этот же подход дает возможность избежать методологической односторонности. Будучи не столько общенаучным методом, сколько философски проработанным пониманием действительности, системный взгляд в последнее время получил новое развитие на основе синергетического истолкования динамики сверхсложных самоорганизующихся систем, к числу которых относится и культура. Синергетика позволяет не только видеть культуру в аспекте устойчиво сохраняющейся функциональной системы, но и раскрывать механизмы распада культур и последующего формирования из хаотичного многообразия их элементов новых устойчивых культурных структур. По отношению к этому методологическому, точнее, философско-методологическому подходу все другие методологии исследования культур выступают в качестве более или менее частных и взаимодополняющих. Данный учебник впервые излагает проблемы культурологии именно с этих позиций.

Материал учебника организован слудующим образом. В гл. 1 содержится самое общее введение в материал, имеющее целью показать, как культура была «открыта» человеком, каким образом стала предметом его размышлений и — позднее — научных изысканий. В связи с тем что культура изучается многими науками, в этой главе

дается также общее представление о специфике предмета культурологии, об особенностях культурологии, отношению к другим на­

укам о культуре и другим подходам к ее изучению.

Г


10 Введение

Глава 2 имеет методико-методологический характер — она знакомит с основными понятиями культурологии, т.е. с языком этой науки, и главными аспектами видения культуры как целостной системы: таковы семиотический, деятельностный, коммуникативный, аксиологический (ценностный) и другие аспекты интерпретации культурного феномена.

В гл. 3 дается представление о культуре как об объективной данности и осуществляется ее сопоставление с другими формами бытия природы, общества и человека. Это наиболее философская из всех глав учебника. Ее изучение требует особенного внимания.

«Культура вообще» — это абстракция, она нигде не существует в своем чистом виде. В действительности мы имеем дело с конкретными культурами, принадлежавшими определенным историческим эпохам и сменявшими друг друга. В наше время мы также живем в многокультурном мире: отдельные культурные образования сосуществуют, взаимодействуют, конкурируют, сливаются и распадаются. В связи с этим возникают принципиальные вопросы типологии и классификации культур, их взаимодействия и внутреннего строения. Эти общетеоретические проблемы рассматриваются в гл. 4.

Какими бы важными и интересными ни были вопросы общетеоретического характера, их значимость определяется прежде всего тем, что они составляют платформу и необходимую предпосылку понимания того культурного мира, в котором мы живем. Он не только многообразен и противоречив - — в нем заметна тенденция к культурной универсализации жизни, закрепленной понятием «глобализация». Развитие этого процесса происходит под одновременным воз--

действием многих факторов социогенного, техногенного, экогенного и иного характера. Очертания наступающей новой культуры, возможности управления процессом ее становления — эти темы имеют не академический характер, а вполне практический смысл, затрагивающий человека и человечество в целом. Они освещаются в гл. 5.

Заключительный раздел посвящен изложению сущности различных подходов к изучению культуры, основанных на разных философских, методологических, а порой и политических принципах. Раздел дает представление о широте диапазона научного и философского постижения культуры, без которого немыслимо полноценное человеческое существование.


\

Раздел I

КУЛЬТУРОЛОГИЯ

В СИСТЕМЕ ГУМАНИТАРНОГО ЗНАНИЯ


Глава 1

КУЛЬТУРА КАК ПРЕДМЕТ ИЗУЧЕНИЯ

1.1. Появление культуры как объекта гуманитарного знания

Человек существует не только в природе или,обществе, но и в культуре. Понимание этого факта зародилось еще в мифологические времена, однако его глубокое осознание произошло не так уж давно. Только во второй половине XVII столетия в европейской мысли утвердилась идея английского философа Т. Гоббса и немецкого правоведа С. Пуффендорфа о двух основных состояниях, в которых способен пребывать человек: естественном, или природном, состоянии (status naturalis) и культурном состоянии (status culturalis). Таким образом, закрепилось представление о культуре как об особом способе и форме человеческого существования. Природное бытие человека стало мыслиться низшей ступенью его развития, поскольку оно было пассивным, непродуктивным. Культурное же состояние начало оцениваться как более высокая ступень человеческой эволюции, на которой он представал творчески про­

дуктивным существом. Так, уже в момент возникновения идеи о культуре как об особой сфере человеческой жизни она была охарактеризована эргалически и креативно, т.е. связана с активистскими представлениями. Собственно, с этого времени мы можем говорить о начале постепенного изучения культуры, о культуре в качестве предмета научного познания.

Существенные успехи в учении о культуре были достигнуты к началу XIX столетия в трудах немецкого философа и просветителя И. Г. Тердера. Он разработал понимание культуры в историче-


14 Глава 1. Культура как предмет изучения

ском аспекте. Развитие культуры, согласно Гердеру, составляет содержание, направление и смысл исторического процесса. Культура является, не невесть откуда возникшим состоянием, а раскрытием сущности человека в историческом движении, следовательно, ее высшим и полным выражением выступает гуманизм. В соответствии с этим учением составились представления о высших и низших стадиях культуры, о культурных эпохах и культурных народах. Именно в это время утвердилось мнение, что ядро, сердцевину культуры составляет духовная жизнь человека, высшее развитие его духовных способностей. Таким образом, если первоначально представление о культуре формировалось в ее противопоставлении природным началам, то затем оно дополнилось понятием о ней как о динамической, развивающейся сущности.

Однако все эти воззрения явно или неявно основывались на убеждении, что культура существует в одной-единственной форме — европейской. Весь мир, кроме Европы, мыслился живущим во внекультурном или докультурном состоянии. Такая позиция получила название европоцентризма. Ее идеологические и политические последствия сказались в самоуверенном убеждении, что перспектива войти в культуру, приобрести «историческое измерение» у наро­

дов других континентов появилась только с того момента, когда они были открыты европейцами и стали приобщаться к ценностям и достижениям европейского образа жизни. По сути дела, этот взгляд послужил оправданием колониальной экспансии европейских стран и способствовал поддержанию их колониального господства, возведя его в ранг культурной миссии европейцев. Подобно тому, как древние греки и римляне выделяли себя из варварского окружения, чье бытие было лишено, по их мнению, какой-либо ценности и смысла, сторонники европоцентризма вводили и развивали представления о мире европейской культуры в окружении примитивных, диких, недоразвитых народов и обществ.

Развитие науки и просвещения, упорная работа гуманистической мысли постепенно дискредитировали эту идею, делая ее научно и нравственно несостоятельной. К началу XX столетия уже неоспоримо утвердилось передовое научно обоснованное гуманистическое понимание, что человечество — не монокультурное образование, а совокупность народов и обществ, создавших оригинальные и самоценные культуры, которые невозможно ранжировать по принципам «высшие — низшие», «развитые — неразвитые», «совершенные — несовершенные» и т.д. Мир поликультурен. Каждая из культур развивает свой ценностный и духовный потенциал, имеет только ей присущие особенности, в которых воплотился исторический и жиз-


1.2. Аспекты постижения культуры . 15

пенный опыт создавшего ее народа; свойства климата, ландшафта и экологии тех мест, в которых он живет; своеобразие психического склада, образа мышления и коллективного воображения этнических носителей культуры. Таким образом, наряду с историческим подходом, открывшим многообразие исторических этапов, форм и типов культуры, сложилось представление о единовременном сосуществовании многих культур.

Сравнение и сопоставление культур, изучение их внутреннего строения, особенностей, функций и гуманистического своеобразия стали тем мощным импульсом, который стимулировал развитие гуманитарного знания и, в частности, части культурологии. Существует серьезное мнение, что культурология как наука могла возникнуть только тогда, когда была открыта многокультурность мира и создались предпосылки сравнительно-культурного подхода. Ни одна культура не может быть понята только «изнутри», без сравнения и сопоставления с другими. Это дает возможность получить объективное обобщение и постичь законы культурных процессов.

Какими бы интересными ни были исследования конкретных культур, центральное место в культурологии занимают общие теоретические проблемы, без решения которых невозможно понимание самых существенных сторон жизни человека и общества. При этом в равной степени актуально изучение традиционных проблем куль­

туры и проблематики, возникающей в условиях ее современного развития.

- Прежде всего это вопросы о том, что являет собой культура независимо от конкретных форм, в которых она представлена, каковы истоки и причины ее возникновения, как она соотносится с другими формами человеческого бытия: природой, обществом, историей.

1.2. Аспекты постижения культуры

Культурная реальность не появляется самопроизвольно, вследствие действия законов и стихийных сил природы — последняя порождает только самое себя. Для того чтобы возникла культура как специфическая средгц которая непосредственно окружает человека и в которой он живет, необходимы были особые условия и предпосылки, отсутствовавшие в природе. Вопрос, в чем именно состояли эти условия и предпосылки, чрезвычайно важен и сложен. На него отвечает комплекс философских и других наук. Свой ответ на этот вопрос дают философия культуры и культурология.


16 Глава 1. Культура как предмет изучения

При всем разнообразии научных теорий они непременно содержат указание на человека и его деятельность как на важнейшие и необходимейшие факторы возникновения культуры. Подчеркивая сотворенность этой среды человеческого бытия, ее нередко именуют «второй природой». «Вторая природа» отделяет человека от мира естественных сил и предметов и в то же время связывает его с этим миром, причем вследствие своего освоения культурой природные явления предстают перед человеком не в непосредственной первозданности, а в преобразованном виде, как составная часть предметов культуры. В основе их изменения лежит предпосылка целесообразного приспособления природы к потребностям человеческого существования.

С древнейших времен, когда впервые было осознано, что человек живет в преобразованном, «искусственном» мире, и до наших дней идет обсуждение вопроса о том, чем является исключенность человека из естественного природного бытия: благом или злом. Так, представители кинического направления античной философии доказывали, что культура и общество с их законами и требованиями есть главные источники зла, поскольку они искажают естественную сущность человека. В Новое время Ж.-Ж. Руссо доказывал, что культура сделала человека несчастным, обременив его тяготами, неравенством, социальными бедами, т.е. всем тем, что отсутствует в мире природы и там, где человек еще сохранил с ней непосредственную связь. Подобные мысли развиваются и в ряде современных экологических утопий. Тем не менее даже самым радикальным апологетам природы представляется очевидным, что человек и культура связаны между собой и что вне культуры невозможно не только бытие человека, но и он сам как особая сущность. Поэтому вопрос ставится не о необходимости культуры как таковой, а о ее сути и содержании, их соответствии или несоответствии назначению человека, о месте человека в культуре, способах и формах его самореализации в ней.

В разработанных современной наукой представлениях о культуре воплощено различное понимание ее специфичности как особой формы бытия. Вариантов решения этой проблемы чрезвычайно много, и их количество продолжает расти. В первую очередь это объясняется большой сложностью феномена, именуемого культурой, и трудностями его познания. К культуре нельзя подойти так же, как к предмету естественно-научного исследования. Познавая ее, человек постигает не некую независящую от него реальность, а, по сути, себя самого — свое собственное бытие, объективированное в фактах культуры; при этом он использует познавательные техники


1.2. Аспекты постижения культуры 17

и приемь! как общенаучного, так и весьма специфического характера. Так, исследуя сущность морали и нравственные нормы, человек уясняет себя как этическое существо. Обращаясь к эстетическим ценностям, он не только постигает природу прекрасного вообще, но и устанавливает один из главных мотивов своей жизнедеятельности и творчества — преобразование мира по законам совершенства и красоты.

Специфичность в познании культуры связана и с тем, что на него оказывают непосредственное влияние философские предпосылки мыслителя — исходя из них формулируются самые общие представления о культуре. Можно сказать, что в каждой серьезной философской системе или школе имеются особые ее трактовки. Культурологи религиозной ориентации утверждают, что всякая великая культура основывается на определенной религиозной или вероисповедной основе и служит способом ее реализации; следовательно, культуры различаются между собой прежде всего по конфессиональному принципу или типу религии, составляющей их ядро. Поэтому они выделяют культуры, основанные на политеизме и монотеизме, различая среди последних христианскую, исламскую, буд­

дийскую и т.д. культуры. Философы идеалистической ориентации либо ищут в основе всякой Целостной культуры духовный принцип, выражающий ее смысл, либо рассматривают ее как проявление космического «жизненного порыва» или «волевого устремления» (А. Шопенгауэр, Ф. Ницше, А. Бергсон, О. Шпенглер). Исследователи с натуралистическими и материалистическими, установками склонны сводить сущность культуры и причины ее возникновения к реальным природным и материальным основам жизни людей. Например, К. Маркс и его последователи в общем виде рассматривали культуру (в том числе духовные элементы) как результат материально-преобразующей деятельности (производства). Существую^ теории, объясняющие ее с позиций географического фактора, особенностей климата, расовых и этнических свойств человека. Наконец, имеется широкий спектр утилитаристско-прагматиче-ских теорий культуры, согласно которым она есть не более чем особая форма приспособления человека к реальности, В последние десятилетия активно обсуждается понимание культуры как системы знаков и языков — так называемый семиотический подход, дополняемый теориями коммуникаций. Таков далеко не полный перечень толкований сущности культуры. Многоплановое восприятие не подрывает представления об объективности культуры и веры в возможность ее познания, но свидетельствует о многогранности, не допускающей упрощенности и г.рг™,^,,,,,,^",^^,^ гр пууг^жении;

Северодвинский Филиал ПГУ


18 Глава 1. Культура как предмет изучения

Говоря о специфичности познания культуры, необходимо учитывать то, что она представляет собой сверхсложное системно-целостное единство — по сути, систему систем. Поэтому и постичь культуру в реальной целостности и'полноте конкретных форм ее существования, в ее строении, функционировании и развитии можно только с позиций системного мышления. Все другие подходы позволяют зафиксировать, схватить, вычленить какие-то хотя и важные, но все же частные и частичные ее особенности. На основе системного подхода возможно не только установление того действительно специфичного, что в качестве элементов входит в характеристику культуры, но и осознание ее сущности как особой сферы бытия. Весьма перспективным является применение к изучению культуры методов и понятий синергетики.


Одно из распространенных пониманий культуры состоит в рассмотрении ее как мира воплощенных ценностей. Предметы культуры отличаются от природных объектов тем, что они наделены особым свойством.— быть ценностями. Создавая особый предметный мир,,человек не стремится воспроизводить природу, повторяя ее в миниатюре, а созидает нечто отличное от нее, имеющее значение и смысл как выражение человеческой сущности. Уместно сразу же провести различие между понятиями полезности и ценности. Человек находит в природе много такого, что обеспечивает его естественное существование; кроме того, он и сам создает огромное количество вещей, полезных в том отношении, что они необходимы для удовлетворения его естественных потребностей. Как правило, это происходит в сфере материального производства. Однако главное назначение культурной деятельности человека заключается в создании того.предметного мира (материального, духовного, художественного), через который он реализует свою особую сущность. Этот мир значим для него в совершенно особом смысле. Его конкретные элементы принято называть артефактами, а деятельность по. их созданию — артеактами. Культура возникает в стремлении человека утверждать ценности, воплощая их все более полно, совершенно и значимо. В своей культурной деятельности человек создает ценности, опредмечивая, закрепляет их и тем самым обеспечивает возможность их накопления и передачи последующим поколениям. Ценности — регулятор человеческого поведения и высшая цель его деятельности. Именно ценностным свойством мир культуры отличается от мира природы. Такое понимание культуры получило название ценностного (аксиологического).

Оно указывает на границу различения культурного и природного миров: ценности как ядро культуры не даны человеку изначаль-


1.3! Проблема специфичности культууры 19

но, подобно воде, воздуху и другим необходимым для его биологического существования условиям, а возникли в результате его культурной деятельности и стали ее регулятором. Тем не менее вопрос о соотношении культуры и природы является важнейшим в культурологии.

1. 3. Проблема специфичности культуры

Специфичность культуры состоит в том, что она характеризует только существование человека. Человек является единственным существом, культурным в родовом и индивидуальном смыслах. Другие творения природы, какими бы высокоразвитыми они ни были, не могут быть охарактеризованы как культурные. К примеру, поведение животных, которые живут сообществами или стадным образом, подчас основывается на строгом разделении функций между от­

дельными особями, обеспечивающем выживание вида. Они также способны создавать сложные обиталища и т.д., но ни в одном случае не может быть и речи о культуре как целенаправленной и осмысленной деятельности. Действия всех существ в животном мире являются результатом их биологического приспособления и передаются от поколения к поколению в неизменном виде посредством генетического кода, т.е. естественным путем. Этим животные не выделяют себя из природы, а напротив, демонстрируют свое включение в нее. Правда, говоря о культурных растениях или животных, мы при этом имеем в виду, что в отличие от диких'Предков и сородичей эти представители природы обладают свойствами, которые были приобретены ими в результате длительной и кропотливой селективной работы, осуществленной человеком, пресле­

довавшим свои цели: они культурны только как часть культурного мира человека.

Сфера природы, которая приобретает культурные свойства под воздействием человека, расширяется. В этом состоит одно из проявлений культурно-исторического прогресса человечества. Первоначально для закрепления и передачи приобретенной культурной информации и, прежде всего, выработанных программ культурной жизнедеятельности человек использовал только предметы внешнего мира. В наши дни он все глубже проникает в природный мир, реализуя свои все более сложные, многообразные и изощренные потребности. Культурный мир расширяется за счет овладения новыми и новыми областями природы и сферами естественного бытия. Однако это не единственный путь расширения культурного


20 Глава 1. Культура как предмет изучения

мира человечества, а с некоторого времени — даже не главный. По мере развития культуры и человека сфера предметов, которые начинают выполнять функцию культурных кодов, неуклонно возрастет. Наряду с естественным языком — главным средством общения и передачи культурных смыслов — возникают так называемые «вторичные» языки, или знаковые системы, в роли которых выступают практически все подсистемы культуры: объекты искусства, быта, нормы этикета, техносфера и т.д. Расширение подобных подсистем становится главным направлением расширения мира культуры. Культурный статус и культурный смысл им также придаются посредством человеческой деятельности.

Итак, отличительная особенность культуры состоит' в том, что она создана деятельностью человека. Иначе говоря, культуры, взявшейся ниоткуда, «из ничего», не существует1 . Даже примитивная культура первобытного человека — качественно иное, неизмеримо более сложное явление, чем поведение животного. Определив связь культуры с деятельностью, человека в том смысле, что последняя порождает культуру, мы остановились на деятельностном принципе понимания происхождения и сущности культуры. Возникает вопрос: что такое деятельность человека и в чем заключается ее отличие от поведения других существ?

При ответе на него следует обратить внимание на то, что деятельность человека многопланова и распадается на виды, в каждом из которых реализуются различные функциональные способности человека и достигаются разные цели. Поэтому логично уточнить, всякая

ли деятельность человека является культуротворческой. Утвердительный ответ дать сложно, поскольку можно указать на такие виды или формы деятельности, которые не создают культуру, а разрушают, ее, не сохраняют, а ставят под угрозу ее существование, не развивают, а заводят в тупики катастрофических состояний, порождая духовный кризис. Важно также понять, чем вызывается деятельностная активность человека, когда и как она возникла. Очевидно, что деятельность человека на сменяющих друг друга фазах исторического бытия не равна самой себе: в разных типах культуры и общества она различается по своим видам и формам. Из этого следует, что деятельность сама культурно и социально обусловлена.

Существуют два подхода к проблеме деятельности: специально-научный и философский. Первый, специально-научный, ориентирует на

' Мы отвлекаемся от теологической проблемы творения мира «из ничего», имеющей характер догмы в христианстве, поскольку принцип божественного творения мира — креационизм — находится за пределами науки.


1.3. Проблема специфичности культууры 21

поиски конкретных ответов на вопрос о том, какой вид деятельности был исторически первичным и к каким последствиям в отношении человека и культуры он привел. Известна, например, трудовая концепция, утверждающая, что труд, прежде всего орудийный труд, т.е. деятельность с помощью специально созданных приспособлений и деятельность по созданию таких приспособлений, был той причиной, которая преобразовала человека (создала его) и затем привела к возникновению общества и культуры. Труд, особенно в сфере материального производства, до сих пор является основой культуры.

Второй, философский, подход, объясняя основные предпосылки, условия, структуру, формы культуротворческой деятельности, исхо­

дит из того, что она не вызывается исключительно естественной необходимостью и не заканчивается тогда, когда эта необходимость исчезает. Культурная деятельность осуществляется не какой-либо единственной особью или их разрозненным множеством — она представляет собой особый,вид сопряженной коллективной деятельности. Если сообщества природных существ, например термитов или пчел, действуют на основе исключительно биологических механизмов, их поведение задано генетически, транслируется наследственным кодом, то человек включается в коллективность, создавая социальную общность. Деятельность человека в социальной системе определяется не биологической Необходимостью, а постоянно меняющимися программами культурной жизнедеятельности, которые передаются посредством культурных кодов, языками. ,

Животное, обеспечивая своей активностью собственное существование, не преобразует себя и среду обитания, тогда как человек в процессе деятельности не столько-приспосабливается к среде, сколько преобразует природу согласно своим потребностям и в конце концов создает особую среду — искусственно созданный мир культуры. При этом он одновременно преобразует и себя, как своювнеш-нюю, телесную природу, так и внутренний мир. В процессе деятельности человек выделяется из среды, на которую он воздействует, заменяя природные связи с нею иными — социокультурными, которые он делает предметом своего особого воздействия. Объектом культурной деятельности становится уже не только природа", но и все то, что вовлекается в процесс преобразования и воздействия субъекта. Субъектом также выступает не единичная особь, а человек как носитель культурно-исторической активности, аккумулирующий в себе конкретные социокультурные характеристики

и культурно-исторический опыт того общества, которое он пред­

ставляет. •


22 Глава 1. Культура как предмет изучения

Понимание культурной деятельности как особого вида субъектно-объектного отношения выводит культурологию за пределы конкретно-эмпирического исследования, на котором строятся частные культурологические науки, и поднимает ее на необходимый уровень теоретического обобщения.

1.4. Сущностные характеристики культуры

Поскольку культурная деятельность детерминирована не биологическими механизмами, а «сущностными силами человека», то и воспроизводство этих сил достигается не природными средствами, а теми, которые возникают в результате этой деятельности, даже если в их основе имеется природное субстратное начало. Таким образом, культурная деятельность •— это деятельность по созданию нового, того, чего не имелось в природе и что не могло бы возникнуть по ее собственным законам. Поэтому есть все основания толковать культуру как творчество, освободив это понятие от иррационалистических и мистических привнесений. Творческое начало в человеческой деятельности представляет собой социокультурный механизм переработки и создания новых смыслов. Их овеществление ведет к созданию все более' высоких в духовно-ценностном отношении предметов культуры. В каждой культуре сочетаются две тенденции: рутинная деятельность, т.е. воспроизводящая (репродуцирующая) уже

достигнутый уровень культуры, и развивающаяся культура, отмеченная креативной, творческой, продуктивной способностью. Усиление второй тенденции определяет прогресс культуры.

Культурная деятельность как способ реализации активности субъекта отличается еще одной важнейшей особенностью: свободой. Это не слепой, подчиняющийся жесткой необходимости, а целенаправленный, сознательный и свободно ориентированный процесс, предполагающий столь же свободный выбор средств своего осуществления. Вне свободы нет культурного творчества, в этом смысле она является сущностной характеристикой культуры. Конечно, каждый раз свобода реализуется в определенных условиях, при наличии конкретных предпосылок, прежде всего материальных возможностей, предоставляемых уже достигнутым уровнем развития культуры. Чем менее культура обусловлена природными и материальными факторами своего существования и развития, тем полнее выражается в ней дух свободы. Таким образом, речь не может идти об абстрактном понимании свободы или о ее абсолютном воплощении! Она всегда имеет конкретные формы свой культурной реализа-


1.4. Сущностные характеристики культуры 23

ции, основанные на ее объективных возможностях. Но в любом слу­

чае свобода является тем универсальным принципом, вне которого культурная деятельность бессмысленна и невозможна. С развитием культуры, особенно материальной, общество в целом повышает уровень гарантий свободного развития, а вместе с тем растет значимость индивидуальной свободы как одной из высших ценностей. Культурная деятельность характеризуется творческим, свободным и созидательным началами.

Еще одна важная особенность культурной деятельности заключается в том, что она предметна по своей сути, т.е. направлена на создание предметов. В противном случае она имела бы эфемерный характер или попросту была бы невозможной. Предметы культуры могут быть лишены природных оснований, т.е. обладать только духовной сущностью, либо иметь вид материального образования — вещей. В последнем случае главной составляющей выступает то

духовное содержание (идея, замысел, ценности), которое в них заложено и овеществлению которого они служат. Конечно, материальная основа не есть что-то случайное в процессе овеществления. Она органически связывается с идеальной сущностью, выражая ее.

Таким образом, мир культуры подразделяется на две составляющие —: материальную и духовную и определяется как совокупность материальных и духовных ценностей, явившихся результатом человеческой деятельности. Такое разделение нередко основывается на представлении, что в культуротворчестве действуют два независимых начала — духовное и материально-практическое. Первое начало обычно считалось высшим, олицетворяющим творчество как таковое (в религиозных и идеалистических учениях о культуре считается так до сих пор), второе — низшим,- менее творческим. Дух, или духовное начало,.как полагают в данном случае, проявляется в особой самостоятельной деятельности, которой свойственны созидание и свобода. В итоге этой деятельности создаются высшие ценности, овладение которыми составляет смысл человеческого существования. Материальное же начало, подчиненное духовному, менее активно или вовсе лишено активности. Если оно и способно проявлять себя самостоятельно, то может вести только к порождению предметов низкого ценностного значения, которые разрушают духовность, так как удовлетворяют лишь физическую, чувственную природу человека.

Но подобно тому, как человек предстает целостностью, в которой духовная жизнь составляет лишь одну сторону его бытия, культура и культурная деятельность являют собой нерасторжимые единства духовной и материальной сторон. Противоположность мате-


24 Глава 1. Культура как предмет изучения

рии и духа в структуре культуры имеет лишь относительное значение. Следует иметь в виду, что чисто духовное начало не может стать духовным достоянием культурного использования (потребления), не будучи воплощенным в материальную оболочку. Различные способы материализации духа — физически-телесный, вещественно-технический, социально-организационный, знаково-информационный и. др. — необходимы для его сохранения за пределами породившей его душевно-духовной жизни индивида. Только таким путем духовное творчество отдельного человека, общества и культуры, распространяясь по многочисленным каналам социальной и культурной коммуникации, может стать достоянием других

людей, приобрести общечеловеческую значимость.

Материальная оболочка, в которую вошло духовное содержание, становится знаком. Каждый культурный предмет обладает знаковой функцией. Следовательно, материальность в нем теряет свой самодовлеющий статус, поскольку она подчиняется задаче сохранить и передать духовное значение. Духовная культура в определенном смысле предстает знаковой системой, воспринимая которую человек обнаруживает содержательную сторону и формирует свое отношение к ней. Осваивая смыслы культурных знаков и символов, он входит внутрь культуры, овладевает ею. Духовное в знаковой системе выступает содержанием, а материальное — формой культуры. Но сводить духовную деятельность и духовную культуру только лишь к семиотическим процессам и знаковым системам — значит существенно сужать их сферу.

Выделение, а нередко и противопоставление материальной и духовной сфер культуры, как это имеет место в ряде культурологических концепций, создало еще одну теоретическую проблему. Существует традиция разделения единого культурно-исторического бытия человека на две составляющие: культуру и цивилизацию. Хотя в обыденной практике мы нередко пользуемся этими словами как синонимами, говоря, например, «древние цивилизации» и «древние культуры», «цивилизованный человек» и «культурный человек», однако на теоретическом уровне мы встречаемся с концепциями, которые не только разделяют данные понятия на том основании, что они обозначают разные сущности, но даже противопоставляют их. Нередко под культурой понимают состояние нации или общества в стадии высокой творческой активности, когда господствуют

духовные идеальные начала, ценности и устремления, а также продукты соответствующей деятельности. Человек при этом охвачен свободным устремлением к созиданию нового. Цивилизацией же именуют общество в фазе упадка творческой активности, переме-


1.4. Сущностные характеристики культуры 25

ЩОНИЯ деятельности с духовных предметов в сферу материально-

h). Ее материализация якобы неизбежно гасит свободные порывы К высшим ценностям, ведет к репродуктивным формам производства: значение приобретает не целостная органичная жизнь, а формализованное, строго упорядоченное и принудительно регулируемое бытие; в результате материальные ценности и стремление к ним (цивилизация) подавляют духовные проявления культуры. Такого взгляда на соотношение культуры и цивилизации придержинался целый ряд философов, историков и культурологов, например О. Шпенглер, Н. Бердяев, П. Сорокин.

Эта модель соотношения культуры и цивилизации не выдерживает серьезной теоретической критики и не подтверждается реальным ходом исторического развития общества, который показывает, что в действительности локальные культуры заканчивают свое историческое бытие по-разному, подчиняясь различным законам и обстоятельствам, а не согласно универсальной модели вытеснения духовного (культурного) этапа материальным (цивилизационным). Поэтому нет оснований говорить, что культура — это высшее творческое и духовное состояние человечества, а цивилизация — низшее и финальное, и наделять их различными функциями как аспектами, или сторонами, целостного культурно-цивилизационного бытия общества. Тем не менее в определенных случаях смысловое различие понятий «культура» и «цивилизация» имеет познавательную ценность. Некоторые теоретики, например А. Тойнби, понимают под цивилизацией способ и форму реализации,идейно-духовного, ценностного ядра, называемого культурой. Иногда понятие культуры связывают с представлением о гуманистической составляющей жизни, относимой к цивилизации того или иного типа. Так, распространенная критика западной цивилизации, к которой принадлежат практически все высокоразвитые страны, исходит из признания кризиса в ней духовной культуры как проявления и усиления дегуманизационных тенденций.

В заключение следует обратить внимание на то, что для верного понимания культуры в ней помимо духовного и материального компонентов выделяют третью самостоятельную сферу — мир художественной культуры, где материальное и духовное, преобразуясь в процессе художественного творчества, образуют особую духовно-материальную слитность — произведение искусства.

Итак, культура представляет собой процесс трех видов деятельности человека — материальной, духовной и художественной, — порождающих соответствующие им продукты и образующих одноименные культурные сферы. Независимость культурных сфер от-


26 Глава 1. Культура как предмет изучения

носительна, и границы между ними обозначаются тем четче, чем более развитыми и дифференцированными становятся указанные виды деятельности. Отдельные виды культурной деятельности также обладают лишь относительной самостоятельностью. В системе живого культурного творчества они выступают как взаимопротивостоящие и в то же время как взаимодополняющие, взаимопроникающие процессы. Противостояние ведет ко все большей дивергенции, т.е. расхождению видов деятельности, к их специализации. И внутри трех указанных сфер происходит непрерывная филиация, ветвление, что обусловлено действием механизма специализации и профессионализации, требующего применения все более дифференцированных операциональных техник, использования специальных и редких материалов, воплощения усложняющихся задач, целей и идей. Материальная, духовная и художественная культуры распадаются на множащиеся секторы и отделы. С другой стороны, развиваются взаимовлияние, синтез, интеграция отдельных слоев культуры. Возникающие между ними связи в рамках указанных основных видов деятельности создают ее новые виды, ведущие к новым способам опредмечивания и рождающие новые культурные ценности. Культурология призвана не только своевременно и тщательно описывать и систематизировать культурную реальность во всем многообразии ее процессов и явлений, но и раскрывать закономерности и тенденции культурных изменений, ведущих к созданию культуры будущего.


Глава 2

СТРУКТУРА КУЛЬТУРОЛОГИИ

В европейской философии XIX в. выделялись два типа знаний: знания о природе и знания о культуре. Знания о природе — есте­

ствознание, медицина, технические науки, статистика, экономика — относились собственно к науке (science). Они опирались на опыт и точные факты, устанавливали объективные законы. Знания о культуре в широком смысле слова не всегда получали статус наук, их называли гуманистикой (humanities). Знания этого типа непосредственно Связаны с человеком, с его субъективными предпочтениями и мнениями. Они тоже описывают конкретные факты, но предназначены для постижения смысла и значения событий, памятников, произведений искусства и литературы. Гуманистика оперирует не строгими понятиями и категориями, а ценностями? символами, знаками. Ее главные задачи: воздействие на духовный мир личности, раскрытие добрых идей, побуждение к творчеству, сотрудничеству, взаимопониманию. В систему гуманитарного знания входит и культурология[1] .

Наука о культуре имеет разные названия: культуроведение, философия культуры, культурная антропология, теория культуры. В различные периоды познание культуры как целостности включалось в философию, социологию, историю, этнографию. Эти родственные связи культурологии сохраняются и в современном научном


28 Глава 2. Структура культурологии

сообществе. Поиск более точного названия отражает состояние науки, но является преходящим. Историки и писатели, философы и религиозные деятели в своих трудах всегда размышляли о судьбах развития 'культур и цивилизаций, способах и путях исторической преемственности и трансляции культурного наследия последующим поколениям, единстве и многообразии культур народов мира, культурных контактах и межкультурной коммуникации. На основе этих теорий, а также эмпирических исследований и наблюдений постепенно создавалась наука о культуре. Различные названия лишь подчеркивают процесс становления данной отрасли гуманитарного знания, выделяя философский, исторический, социологический, этнический, антропологический аспекты.

Кроме того, следует принимать во внимание национальные традиции исследования культуры в России, Англии, Германии, Франции, Италии, США и других странах. В одних странах предпочтение отдается философии культуры, в других — культурной антропологии, в третьих — теории культуры.

Само название «культурология» появилось сравнительно недавно: в конце XIX —'начале XX вв. Его стали использовать многие исследователи. Теоретик английского эволюционизма, этнограф и антрополог Э. Тайлор в книге «Первобытная культура» (1871) назвал одну из глав «Sciens of culture», или «Наука о культуре». Выдающийся немецкий химик, лауреат Нобелевской премии В. Оствальд в труде «Система наук» (1915) предложил именовать науку о цивилизациях «культурологией». В работе «Принципы теории образования» он писал: «Специфические человеческие особенности, отличающие род Homo sapiens от всех прочих животных видов, охватываются наименованием «культура»; следовательно, науку о специфически человеческих способах деятельности вполне можно было бы назвать культурологией (Kulturologie)»[2] . В 1929 г. американский социолог Р. Бейн в главе сборника «Направления американской социологии» писал о взаимосвязи социологии, культурологии и экологии человека, о близком родстве между социальной психологией и культурологией. В эти годы вышло немало научных книг по культурологии.

Но самая значительная роль в обосновании данной науки и закреплении ее названия как культурологии принадлежит английскому антропологу Л. Уайту. В 1939 г. в статье «Проблема терминологии родства» он использовал понятие культурологии для обозначения класса явлений, имеющих наряду с функциональным еще и


Глава 2. Структура культурологии 29

ценностное, символическое значение. Различные материальные предметы, будь то орудия труда, домашняя утварь, книги или картины, существуют как символы и ценности, которые необходимы человеку. Особая способность человека — символизация — позволяет создавать класс явлений, именуемых культурой и изучаемых наукой куль-' турологией.

Обоснованию культурологии Л. Уайт посвятил свой труд «Наука о культуре», опубликованный в 1949 г.[3] «Объяснение культуры может быть только культурологическим, — утверждал он. — Наука о культуре молода, но многообещающа. Ей еще предстоит многое совершить, если только предмет ее изучения сохранится и продолжит свое движение — вперед и вверх»[4] . Л. Уайт отмечал, что культура представляет поток взаимодействующих элементов: каждая культурная черта воздействует на другие и испытывает с их сторо­

ны влияние. Некоторые элементы устаревают и исключаются из этого потока, на смену им появляются новые, происходит их комбинация, синтез. Что бы мы ни рассматривали — эволюцию математики или генеалогию парового двигателя — принцип интерпретации остается одним и тем же: культура вырастает из культуры. «"Открытие" культуры когда-нибудь встанет в истории науки в один ряд с гелиоцентрической теорией Коперника или открытием клеточной основы всех форм жизни», — писал Л. Уайт[5] .

Культурология прошла разные этапы, в нашей стране она стала наиболее активно развиваться с 1960-х гг. Наука находится в процессе становления, ее контуры пока еще недостаточно четки. Но это обстоятельство лишь подчеркивает ее перспективы, ибо открывает возможность творческого поиска.

Культурология представляет комплекс отраслей, или разделов научного знания, и процесс их дифференциации свидетельствует о развитии науки. В настоящее время он происходит особенно интенсивно, хотя и несколько хаотично. Очевидно, немалую роль в этом играют потребности современной эпохи, интересы исследователей, накопленный материал, запросы практики. В состав культурологии входят пять взаимосвязанных разделов: 1) история мировой и отечественной культуры; 2) история культурологических

учений; 3) социология«культуры; 4) культурная антропология; 5) прикладная культурология.


30 Глава 2. Структура культурологии

Каждый из них имеет свой объект исследования, взаимодействует с определенным кругом наук, отличается языком описания, спецификой анализа, методами и практическими рекомендациями, используемыми при разрешении конкретных проблем.

2.1. История культуры

В центре внимания истории культуры находится реальный процесс преемственности культурного развития различных эпох, стран и народов. Она дает богатый материал, касающийся многообразия культурных достижений и ценностей, вклада народов в мировую культуру, трудностей и противоречий культурно-исторического процесса, судеб великих цивилизаций Европы, Азии, Индии, России, Китая, Америки, Африки, Австралии и других регионов мира. История культуры формирует знания о культурном наследии, поисках и открытиях, памятниках материальной и духовной культуры, о ценностях и нормах жизни, идеалах и символах разных народов; исследует истоки культурных явлений, процессы их распространения. Это передаваемая от поколения к поколению память человечества. Для культурологии этот раздел составляет фундамент теоретических концепций.

История культуры тесно связана со всеобщей историей, этнологией и этнографией, а также с историей отдельных сфер: техники, науки, нравов, искусства, права, религии, политики, семьи.

Построение истории мировой и отечественной культуры требует от исследователей решения ряда проблем: определения границы между историей общества и историей культуры; описания фактов истории культуры и осознания их смысла; изучения взаимовлияния культур и их национально-этнического своеобразия; установления соотношения между отраслевыми историями культуры и общим культурным контекстом, культурой и цивилизацией. Особенного внимания заслуживает проблема классификации, периодизации и типологии культур. Это лишь часть вопросов теоретического и методологического

исследования мировой и отечественной истории культуры.

2.2. История культурологических учений

Раздел изучает процесс развития теоретических представлений о культуре и ее закономерностях. Наука о культуре имеет давнюю историю. Ученые и писатели в течение многих веков стремились


2.2. История культурологических учений 31

не только исследовать культуру тех или иных народов, но и понять тенденции ее развития, найти главные причины и закономерности, которым подчиняется это богатое и многообразное явление. Уже в трактатах Древней Греции и Востока можно обнаружить необычайно точные и глубокие суждения о культуре.

Как наука культурология начала формироваться в философии европейского Просвещения XVIII в. Начало осмысления истории культуры человечества связывают с именами итальянского историка Дж. Вико (1668—1744) и немецкого философа И. Г. Тердера (1744—1803). Эти ученые заложили научные основы теоретического исследования культуры как целостного общественного явления;-

Впоследствии культурология стала объектом пристального внимания многих ученых. К изучению культуры обращались философы, этнографы, историки, антропологи, политики, психологи, социологи Англии, Германии, Франции, России, Испании, США и других стран. Они стремились познать, понять, объяснить особенности культурного развития человечества. Изучение их подходов, поисков, учений и теоретических концепций не менее увлекательно, чем постижение самой истории культуры.

Не всегда те или иные теории были достоверными. Порой в них отражались субъективные взгляды и предпочтения авторов, стремление выдать желаемое за действительное, представить процесс развития культуры в иллюзорном виде. Нередко культурологические концепции наполнялись мрачными, тревожными предчувствиями духовного кризиса, распада человеческих отношений. Часто высказывались и восторженные мнения о будущем культуры, создава­

лись мифы, утопии и иллюзии. Такова реальность бытия культуры. Она всегда тесно переплетена с субъективным восприятием и от^ ношением к жизни.

Периоды «бури и натиска», глубоких перемен в сознании и жизнедеятельности людей сменялись временем относительного спокойствия, тревожные предчувствия иногда становились пророчествами, а'надежды превращались в утопии.

История культурологии насыщена великими именами творцов замечательных произведений, составляющих интеллектуальное богатство человечества и дающих мощный импульс познанию и творчеству.

В современных условиях стали доступны многие неизвестные ранее произведения зарубежных и отечественных культурологов, открыты архивы и фонды, опубликованы мемуары, переписка, фотографии. Процесс движения человеческой мысли в ее попытках научно осм-ыслить культуру еще ждет своих исследователей.


32 Глава 2. Структура культурологии

Интерес к истории идей органично связан с интересом к истории жизни во всем многообразии связей и отношений. Он предполагает проникновение в творческую лабораторию ученого, выяснение круга чтения и общения, воссоздание стиля его мышления и понимания им явлений культуры. .

2.3. Социология культуры

Эта отрасль культурологии исследует процесс функционирования культуры в обществе; тенденции культурного развития, прояв­

ляющиеся в сознании, поведении и образе жизни социальных групп.

В социальной структуре общества выделяются группы разного уровня: макрогруппы, слои, сословия, нации, этносы, каждая из которых отличается своими культурными особенностями, ценностными предпочтениями, вкусами, стилем и образом жизни, и множество микрогрупп, которые образуют различные субкультуры. Это могут быть возрастные субкультуры детей, молодежи, престарелых; конфессиональные — в зависимости от вероисповеданий; профессиональные, в которых подчеркиваются принадлежность к определенному виду трудовой деятельности и общность связанных с нею интересов и потребностей. Специфичны субкультуры мужчин и женщин. Возникновение групповых форм культуры возможно в политических партиях, движениях. Группы с отклоняющимся от нормы поведением также имеют свои субкультуры.

Множественность групповых культур создает «мозаичную» картину культурной жизни. Социология культуры воссоздает их многообразие, выявляет динамику развития, основу консолидации или распада, определяет причины растворения или кристаллизации в них новых ценностей.

Важным направлением в социологии культуры является изучение культурного содержания таких процессов, как демократизация общества; влияние на состояние умов свободы слова, экономических и политических реформ; изменение культурных потребностей и интересов человека в условиях урбанизации, миграции, экологического и духовного кризиса. Социология культуры представляет типологию личности в зависимости от отношения к сложившейся общественной ситуации.

Не менее интересным является социологический анализ деятельности различных социальных институтов, призванных обеспечивать удовлетворение и развитие потребностей и запросов в обществе: учреждений системы образования, культуры, средств массовой ин-


2.3. Социология культуры 33

формации. Он позволяет судить об эффективности их функционирования, определять, насколько они способствуют повышению качества жизни, оценивать условия, создающиеся ими для развития личности. В социологии культуры выделяются три уровня знания.

Первый уровень характеризует наиболее общие тенденции в развитии современной культуры, распространенные ценности, сти­

ли жизни, модели поведения.

Второй сосредоточивает внимание на уровнях культуры различных групп, видах культурной деятельности, соотношении традиций и новаторства, восприятии ценностей культуры, их освоении человеком.

Третий уровень основан на социологической информации, полученной в результате эмпирических исследований с использованием методов опроса, интервью, включенного наблюдения, анализа

документации и социальной статистики.

Социология культуры непосредственно связана с решением практических проблем, призвана не только «выдавать» информацию, но и указывать пути преодоления противоречий, привлекать к их решению широкий круг организаторов, работников учреждений культуры.

Сложной проблемой социологии культуры является разработка и стандартизация индикаторов и показателей определения культурного уровня, изменения духовных потребностей. Здесь все уникально, своеобразно и потому внутренне сопротивляется единой мерке, тем более какому-либо стандарту. И тем не менее, чтобы знать о тенденциях, надо исходить из набора данных, позволяющих производить количественное и качественное измерение. Произвольно же выбранный показатель ведет к искажению представления о реальности, созданию неверной, улучшенной или ухудшенной картины действительного состояния.

Любой сбор фактов неизбежно предполагает теоретическое осмысление и обобщение, без которых они теряют смысл. Но между теорией и практикой существует и обратная связь: здание теории «достраивается» за счет эмпирических данных, позволяющих выявить новые тенденции в развитии культуры. В силу этого социология культуры требует от специалистов освоения методики и техники социологических исследований,свободного и профессионального владения методами, умения работать с компьютером.

Социология культуры опирается на многие специальные социологические теории, близкие по объекту исследования и существенно дополняющие представления о культурных процессах. Междисциплинарные связи устанавливаются с социологией искусства, социологией морали, социологией религии, социологией науки, соци-

2 Культурология


34 Глава 2. Структура культурологии

ологией права, эТносоциологией, социологией возрастных и социальных групп, социологией преступности и отклоняющегося поведения, социологией досуга, социологией города и другими отраслями социологического знания: Каждая из них не в состоянии создать целостного представления о культурной реальности. В самом деле, социология искусства дает богатую информацию о художественной жизни общества, а социология досуга, например, показывает, как различные группы населения используют свое свободное время. Это очень важные, но частичные сведения. Очевидно, что требуется более высокий уровень обобщения культуроведческих знаний. И эту задачу выполняет социология культуры.

2.4. Культурная антропология

В зарубежной науке эта область исследований близка к психологической антропологии и исторической психологии. Особенно интенсивно она начала развиваться в 1960-е гг., хотя ее основы были заложены в предшествующие десятилетия XX в. В рамках культурной антропологии исследуется исторический процесс взаимоотношений человека и культуры, адаптации человека к окружающей культурной среде, становления духовного мира личности, воплощения творческих потенциалов в деятельности и ее результатах. Социально-культурная эволюция личности происходит в течение всей жизни, но особую роль играют детство и молодость, когда закладываются основы ценностных позиций и интересов. Культурная антропология выявляет «узловые» моменты социализации, аккультурации и инкультурации человека, специфику каждого этапа жизненного пути, изучает влияние культурной среды, систем образования и воспитания и адаптацию к ним; роль семьи, сверстников, поколения. Особенное внимание уделяется психологическому обоснованию таких универсальных явлений, как жизнь, душа, смерть, любовь, дружба, вера, смысл, духовный мир мужчины и женщины.

Главные направления научного поиска заключаются в изучении процесса социализации личности в условиях разных культур, влияния природной и культурной среды на духовный мир человека, особенностей национального характера, взаимодействия экологии и этноса.

Основатель психоаналитической школы 3. Фрейд и его последователи Э. Фромм, А. Кардинер, К. Хорни, А. Адлер, А. Маслоу, К. Юнг проявляли особенный интерес к исследованию взаимодействия естественно-биологических, энергетических и культурных факторов в определении мотивов поведения человека, эмоциональных


2.5. Прикладная культурология 35

состояний тревожности, беспокойства, агрессивности, а также любви, надежды; к выяснению социальных и психологических механиз­

мов творчества, одаренности.

Представители этнологической школы М. Мид, Р. Бенедикт, Г. Рокхайм, Дж. Уайтинг и Б. Уайтинг, сосредоточивали внимание на мире детства как ответственном периоде в освоении культуры. Работы «Культура и мир детства» (М. Мид), «Дети шести культур» и «Психокультурный анализ» (Дж. Уайтинг и Б. Уайтинг) заложи­

ли основу научного направления культурологии детства.

Культурная антропология анализирует индивидуальность личности, ее уникальность и неповторимость, соотношение сознательных действий и бессознательных импульсов, истоки жизненной энергии и притягательной силы влияния на других людей, душевное здоровье и обаяние, фальшь и лицемерие, агрессивность и зло.

2. 5. Прикладная культурология

В области исследований прикладной культурологии входят организация и технология культурной жизни общества; деятельность учреждений культуры, культурных центров досуга, любительских и, инициативных объединений по интересам; методика проведения массовых праздников, фестивалей, форумов.

Ее главное направление состоит в разработке культурной политики; экономическом, политическом и духовном обеспечении реализации культурных программ. Развиваются также диагностика и прогнозирование культурных процессов, социальное проектирование, менеджмент в сферех культуры, организация связи с общественнос­

тью. Прикладная культурология изучает интересы публики, мотивы приобщения к культуре, формы организации досуга. Объектом научного анализа и практического воздействия являются деятельность театров, кинотеатров, музеев, концертных и выставочных залов, клубов и дворцов культуры, библиотек; просветительная работа творг ческих союзов и фондов, Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры и других общественных организаций и ассоциаций. Проведение культурологической экспертизы объектов социального назначения, развитие межкультурных коммуникаций и организация туризма, анализ воздействия рекламы и культурных программ средств массовой информации на духовный мир человека значительно расширяют сферу этой отрасли знания.

Методы и формы прикладной культурологии способствуют преодолению негативных тенденций в современном обществе,, сниже-

2*


36 Глава 2. Структура культурологии

нию тревожности и напряжения, связанных с природными и техногенными катастрофами, применяются в профилактике наркомании, алкоголизма, преступности, предотвращении межнациональных конфликтов.

Прикладная культурология имеет практический характер, специалисты обладают организационными умениями и навыками, способствующими реализации духовных потребностей различных категорий населения. Они находят широкое применение в различных областях регулирования экономических, социальных, политических, этнических, религиозных отношений, в сфере организации культурных акций.

Перечисленные разделы определяют общие контуры культурологии. Каждый из них требует углубленного исследования. Научные интересы могут быть сосредоточены на различных аспектах, отражать своеобразие индивидуальных предпочтений.

Культурология — это не набор сведений о культуре, а основа для гуманитарной ориентации сознания и поведения, для понимания отечественной и мировой культуры.


Глава 3

КУЛЬТУРОЛОГИЯ И ЕЕ МЕЖДИСЦИПЛИНАРНЫЕ СВЯЗИ

Нарастающие процессы взаимовлияния культур, сохранения культурного наследия и национально-этнической самобытности, формирования духовного мира и самосознания человека стимулируют интерес исследователей и практиков к разработке культурологии как науки и отрасли гуманитарного знания.

Культурология возникла на пересечении истории, философии, педагогики, этики, социологии, этнографии, антропологии, социальной психологии, эстетики, искусствознания и др. Междисциплинарный характер культурологии выражает общую тенденцию современной науки к интеграции, взаимовлиянию и взаимопроникновению различных областей знания при изучении общего объекта исследования.

Логика научного познания ведет к синтезу культуроведческих наук, формированию взаимосвязанного комплекса научных представлений о культуре как о целостной и многообразной системе.

Каждая из наук, с которыми контактирует культурология, углубляет представление о культуре, дополняя его специфическим компонентом знания, особенными открытиями.

Философия открывает путь к познанию и объяснению сущности культуры в ее наиболее обобщенном представлении. Социо­

логия выявляет закономерности процесса ее функционирования в обществе, особенности культурного уровня различных групп. Психология предоставляет возможность ( глубже понять специфику культурно-творческой деятельности человека, механизм восприятия им ценностей культуры, становления его духовного мира. Этнография способствует освоению национально-этнической уникальности культур народов мира, утверждению роли культуры в межнациональных отношениях. Искусствознание раскрывает особенно-


38 Глава 3. Культурология и ее междисциплинарные связи

сти художественной культуры, ее неповторимость и силу эмоционального воздействия на человека. Смежные науки — не только «питательная» среда, но и необходимый фундамент культурологии.

Может возникнуть вопрос: что нового прибавляет культурология, не достаточно ли знать историю, психологию, этнографию или искусство? Однако надо заметить, что каждый из названных аспектов не охватывает всего объема культуры, а лишь раскрывает ее отдельные стороны. Кроме того, культурология не просто механически заимствует знания, полученные другими науками. Она включает их в целостную систему знания о культуре, описывая типологию и картину культуры определенной эпохи. Исследование общих контуров культуры органично сочетается в ней с глубоким постижением своеобразия и относительной автономности национальных культур.

Культурология рассматривает бытие культуры в следующих аспектах:

1) дифференциация феноменов культуры в их системной взаи­мосвязи, выявление их исторической, антропологической, социальной и духовной значимости, ценностного содержания и знаковой специфики;

2) интеграция явлений в целостном контексте соотношения куль­туры и цивилизации, выяснение взаимозависимости и факторов причинной обусловленности, обеспечение системного анализа;

3) сравнение и сопоставление явлений культуры, теоретическое обоснование компаративистики для более глубокого понимания культур различных народов, стран и регионов.

Являясь гуманитарной наукой, культурология'исследует культуру как способ жизни человека, выражающий его родовую специфику и предназначение. Поскольку культура охватывает все виды человеческой деятельности, его помыслы и чувства, разум и волю, она является неотъемлемым атрибутом существования человека. Ни одна сфера жизни — будь то экономика или политика, семья или образование, искусство или нравственность, досуг или спорт — невозможна вне культуры.

Культурология изучает сущность и структуру культуры; процесс ее возникновения, развития и функционирования; национальноэтническое своеобразие культур народов мира; общечеловеческие и региональные культурные ценности и творческие достижения че­

ловечества; становление духовного мира личности и возможности ее самореализации; деятельность социальных институтов культуры, осуществляющих процесс культурной преемственности и духовного развития человека и общества. Она способствует систематизации исторических и гуманитарных знаний о культуре; позволя-


3.1. Культурология и философия культуры 39

ет понять явления духовной жизни в едином смысловом контексте и раскрыть единство и целостность мировой цивилизации, состо-ящей из множества уникальных культур народов мира. Знание культурологии помогает в формировании способности с научных позиций мыслить о социальных и человеческих проблемах, в выработке умения считаться с многообразием взглядов и ценностей, в воспитании интеллигентности, доброжелательности, гуманности, ми­

лосердия и благородства.

Современный мир отличается динамизмом, противоречивыми тенденциями и альтернативными позициями. Культура обладает большим потенциалом для достижения согласия, утверждения приоритета общечеловеческих и национальных ценностей. Создание атмосферы глубокого уважения к культуре народов, стремление к взаимопониманию и сотрудничеству способствуют утверждению гуманизма в отношениях между людьми, развитию чувства ответственности за исторические судьбы мировой культуры.

Высокая миссия культуры не ограничена глобальными проблемами. Она обращена и непосредственно к человеку, его повседневной жизни, определяет ориентиры и смысл человеческого существования, открывает путь к свободе и творчеству, способствует раскрытию индивидуальности, дает внутренние силы для преодоления жизненных тревог, драм и трагедий, вселяет оптимизм и надежду.

3.1. Культурология и философия культуры

Культура является предметом изучения двух областей знания: культурологии и философии культуры. Естественно возникает вопрос: как они соотносятся между собой?

Ответ на этот вопрос при всей кажущейся простоте не столь уж однозначен и очевиден. Достаточно обратить внимание на отсутствие единомыслия в самом вопросе о том, что такое философия: наука ли она или что-то иное? Если бы философия была одной из наук в ряду других, то между философией культуры и культурологией, если последнюю понимать как общую теорию культуры, никакого

существенного различия не было бы. И такая точка зрения существует. Например, известный отечественный культуролог профессор М.С. Каган употребляет термины «теория культуры», «культурология» и «философия культуры» как взаимозаменяемые, а понятия, обозначаемые ими, считает равнозначными по содержанию и объему. Он обращает внимание на то, что культура — это сложное образование, системное единство огромного числа отдельных областей куль-


40 Глава 3. Культурология и ее междисциплинарные связи

турной деятельности человека: в материальной и духовной областях, в бытовой повседневной жизни и в весьма специализированных сферах его деятельности. Различные функции культуры, отдельные ее проявления, аспекты и подсистемы культуры изучаются конкретными культурологическими и гуманитарными науками. Получаемое ими знание не может просто механически суммироваться, для того чтобы возникло понимание культуры не только в ее самом общем виде, но даже на уровне культуры отдельной исторической эпохи, конкретного общества или народа. Требуется какая-то обобщающая идея, некий принцип или метод, чтобы упорядочить разрозненные знания в целостность, из которой могло бы вырасти обобщенное представление о культуре либо какой-то определенный образ культуры. Именно рассмотрение культуры с некоторой обобщенной единой точки зрения и составляет сущность философии культуры, даю-; щей ту или иную «общую теорию культуры». Теории бывают несхожи, поскольку различны исходные принципы, предпосылки понимания культуры. Так, с позиций широко распространенного деятельностного подхода культура истолковывается как особый тип деятельности человека и продукты этой деятельности, отмеченные воплощением в них творческого потенциала человека и расширяющие сферу внеприродного бытия его. Не меньшее признание имеет взгляд на культуру как на сложную систему ценностей, прежде всего духовных и затем общественных. Согласно так называемому аксиологическому подходу каждый вид деятельности воспринимается как культурнозначимый, если он ценностно ориентирован, и т.д. М.С. Каган обращает внимание на то, что, несмотря на стремление выявить в культуре самое существенное, все подходы к ней, или «философии культуры», обладают односторонностью. В действительности культура — это и деятельность, и творчество, и совокупность ценностей, и система знаков или культурных кодов, смыслы которых составляют внутреннее содержание культуры, и еще многое другое. Поэтому, с его точки зрения, философия культуры как общая теория культуры

должна строиться на основе системного, или структурно-системного, подхода, основанного на понимании культуры как сложной, динамично развивающейся системной целостности. Все перечисленные выше подходы включаются в него как частные1 . М.С. Каган полагает, что это максимально возможный уровень обобщения представлений о культуре и называет его философией культуры. Такое понимание основано на чрезвычайно распространенном мнении, что филосо-

' С научной позицией М.С. Кагана можно ознакомиться в кн.: Каган М.С.

Философия культуры. СПб., 1996.


3.1. Культурология и философия культуры 41'

фия — это рассмотрение некоторого предмета с наиболее отвлеченной и обобщенной, с наименее конкретной точки зрения. Конечно, такой взгляд — непременное свойство философии, но его нельзя считать единственным и тем более определяющим. Философия состоит не столько в подведении всего многообразия конкретного мира под универсальные обобщающие понятия, сколько в выявлении в многообразии конкретного и индивидуального того общего, что опреде­

ляет целостность, системную взаимосвязь мира, его сущность. То, в чем философ или философия увидят это общее, как раз и составляет специфику, оригинальность, своеобразие учения или принципа. Позиция М.С. Кагана, которую мы привели в качестве примера наиболее разработанного и обоснованного понимания* философии культуры и культурологии, предполагает понимание философии как науки о наиболее общих законах природы, общества и познания. Следовательно, применительно к культуре философский взгляд состоит в том, что он ищет в ней наиболее общие законы и связи. В этом случае философия культуры является наиболее общей теорией культуры, обобщает данные отдельных культурологических наук и концентрирует в себе все существенное, относящееся к знанию о культуре.

Нам кажется, что отождествление культурологии с философией культуры некорректно и неприемлемо. Не отрицая того общего, что существует между этими сферами знания, хотя бы потому, что обе они так или иначе относятся к культуре, следует принять во внимание и различие, существующее между ними. Ибо это различие и составляет ту оригинальность, то своеобразное новое, что привносится ими, и прежде всего философией культуры, в представления о культуре и месте человека в ней.

Чтобы понять то, что мы имеем в виду, еще раз обратимся к понятию культурологии. Именно к ней относится все то, что в изложенной выше позиции приписано философии культуры. В самом общем смысле культурология может рассматриваться как наука, изучающая культуру как таковую, отвлекаясь от ее проблем, форм, видов и типов. Культурологию как общую теорию культуры интересует то универсальное, а следовательно, основное, что объединяет конкретноисторические типы культур, культуры отдельных обществ, наций и этносов и объясняет ее базовые характеристики.

Культурология занимается не столько изучением общих законов существования культуры, сколько установлением способов их проявления и действия в частных и специфических формах культурной деятельности. Она выявляет общие функции культуры, условия их реализации, обеспечивающие удовлетворение культурных потребностей человека. Каждая, даже на Первый взгляд простая, или, на языке


42 Глава 3. Культурология и ее междисциплинарные связи

культурантропологов, примитивная культура, представляет собой более или менее развитую систему, охватывающую такие виды культурной жизнедеятельности, как традиции, обычаи, нравы, этические нормы и этикет, обряды, культовые отправления, развлечения, культурные формы трудовой деятельности, предметные области культуры, художественную жизнь, высокоинтеллектуализированные виды культурного творчества и т.п., которые сами могут рассматриваться подсистемами культуры. Следовательно, культурология изучает культуру как сложную системную целостность, подсистемы и элементы которой находятся в разнообразных структурных и функциональных соотношениях. Это могут быть соотношения взаимозависимости, соподчинения, интеграции, иерархических зависимостей и пр. Но как бы ни строилась культурология, с использованием ли системного подхода, функционального, семиотического или других, она всегда сохраняет все основные признаки науки.

Как всякая наука, имеющая конкретный предмет изучения, она является эмпирическим знанием об этом предмете. Это значит,

что культурология изучает культуру в конкретных формах ее существования и в реальных фактах ее проявления, стремится постичь ее такой, какая она есть, а не такой, какой она должна быть исходя из воображаемых культурных моделей. Эмпирическому характеру культурологии не противоречит то, что как общая теория культуры она основывается на сведениях и данных более частных наук, которые нередко бывают уже организованными в виде теорий.

Культурология как эмпирическая наука является наукой обобщающей: свои утверждения и выводы она получает путем индуктивных обобщений конкретных фактов, реалий и процессов культуры[6] . Очевидно, что сначала обработку культурологической информации осуществляют частные науки, а затем их обобщения в виде частных теорий этих конкретных наук служат основанием для дальнейших построений общей теории культуры. Таким образом, культурология — своего рода эмпирико-индуктивная наука. Именно этот ее характер обусловливает важнейшее методологическое \ требование, которому она, как и всякая эмпирическая наука, должна следовать неукоснительно: данные культурологии должны опираться на возможно более широкую и полную эмпирическую основу. Научное обобщение тем содержательнее и надежнее, чем больше эмпирических данных лежит в его основании. Поэтому представители


3.1. Культурология и философия культуры . 43

культурологических наук так тщательно изучают, описывают культурные процессы прошлого и настоящего; информационная база культурологии неуклонно увеличивается, усложняется и совершенствуется техника ее обработки.

Выводы и утверждения культурологии тем более надежны и научно состоятельны, чем больше бесспорных фактов будет предъяв­

лено в их подтверждение. В идеале наиболее достоверные выводы всякой эмпирической науки предполагают исчерпывающую фактическую основу, когда известны все факты, относящиеся к теории, и ни один не противоречит ее выводам.

Увы, это требование, как правило, невыполнимо. Мир человеческой культуры безграничен. История культуры, изучение существующей культуры, а тем более появление все новых сфер культурной

деятельности непрерывно раздвигают фактическое поле изучения. Его не может охватить ни одна существующая научная теория.

Отсюда следует неизбежное заключение, что все они не достоверны, а вероятностны, более или менее предположительны. В этом смысле культурология разделяет участь других опытных наук независимо от того, какой предмет они изучают: природу, общество или человека. Хотя каждая такая наука стремится к наибольшей обоснованности и достоверности своих положений, т.е. ее теоретическое знание всегда остается вероятностным. Степень вероятности может возрастать, приближаться к достоверности, но едва ли возможно их полное совпадение. Вероятностные утверждения принято называть гипотезами.

Вероятностный, или гипотетический, характер культурологии, как и подобных ей наук, не является ее недостатком, он таит в себе эвристическую возможность[7] . Стремясь более основательно представить свои утверждения, культурология неизбежно открывает новые факты, т.е. расширяет сферу знания. Нередко новые факты не согласуются с уже имеющимися теориями, и для их объяснения теоретические позиции начинают изменяться, часто до такой степени, что, по существу, трансформируют весь облик науки. Меняются не только теории — возникают новые и совершенствуются старые методы изучения культуры, которые начинают требовать новых технических средств и инструментария. Технические средства в свою

очередь позволяют более точно или совершенно необычно обработать имеющийся эмпирический материал, что ведет к созданию но-


44 Глава 3. Культурология и ее междисциплинарные связи

вых теорий, уточнению уже имеющихся. Таким образом происхо­

дит прогресс науки, ее развитие. Если мы посмотрим на состояние культурологии в наши дни и сопоставим его с тем, каким оно было

лет пятьдесят назад, в середине XX в., то обнаружится весьма значительная разница.

Культурология как общая теория культуры предполагает наличие менее общих наук, развивающих частные теории, относящиеся к отдельным сферам культуры или ее аспектам, которые имеют более непосредственную связь с фактами. Упрощенно такое отношение наук и теорий можно представить в виде пирамиды. В этой пирамиде культурологического знания ученые чаще всего имеют дело с соотношением научных теорий, когда надо от одних теоретических положений переходить к другим, одни теоретические положения

доказывать или опровергать с помощью других, и к фактам обращаются только для иллюстрации или в некоторых крайних ситуациях. Когда мы знаем, что ищем, наша идея, т.е. некоторое общее положение, принцип или постулат, помогает нам разобраться в мире фактов, классифицировать их, отобрать нужные, описать и в конечном счете объяснить. Движение мысли идет, таким образом, не только от факта к общему положению или теории, но и в обратном направлении — от общего положения к факту. Возможен также переход от одного теоретического положения к другому. Последние два способа в развитии науки принято называть дедуктивным

методом' [8] . Именно ему принадлежит главная роль в создании научных теорий, когда из общих принципов, законов выстраивается последовательность следствий, выводов и объяснительных схем. Каждая наука лишь тогда соответствует своему статусу, когда представляет собой правильно построенную теорию, а не механический набор фактов или более или менее систематизированное их обобщение. Итак, культурология не только индуктивная наука, но и теоретическая, построенная средствами дедуктивного метода. На этом основании ее можно отнести к тем наукам, которые принято называть гипотетико-дедуктивными, сочетающими вероятностные научные положения, эмпирически обоснованные гипотезы с достоверными выводами, полученными чисто теоретическим образом на основе логических соображений и методов.

Еще на одну сторону культурологии как науки следует обратить внимание. Мы Говорим о фактах, этом «хлебе всякой науки*. Но что такое факт? В культуре это некая минимальная единица, облада-


3.1. Культурология и философий культуры 45

ющая неким единым культурным значением, которая может наблюдаться, описываться и фиксироваться в каких-то суждениях. Однако культурная жизнь являет собой сложную целостность взаимосвязанных элементов и частей. Она постоянно изменяется, поразному представая в свете различных позиций и точек зрения на нее. Чтобы вычленить в ней то, что подлежит изучению, собственно факты, надо проделать сложную работу по расчленению этого целого, отделению одних явлений культуры от других, упорядочению их, сопоставлению, классификации и т.д. Этот тип исследова­

тельской работы получил название анализа. Культурология — аналитическая наука, которая ищет действительные, а не мнимые факты культуры, проверяет их достоверность, обнаруживает адекватные, т.е. соответствующие сущности, формы их существования. Она вырабатывает надежные средства ориентации в мире разнообразных культурных явлений. Без аналитической работы, которую можно назвать работой по апробации или критике фактов, культурология обойтись не может. Только в итоге эффективно проведенной аналитической работы возможны процедуры проверки научных положений культурологии, т.е. соотнесение ихс фактами. В научной методологии эта процедура называется верифицированием, проверкой истинности (от лат. Veritas — истина).

Итак, обобщая все вышесказанное о культурологии как науке, мы приходим к выводу о том, что, входя в ряд других наук, она

должна соответствовать тем общим методологическим требованиям, критериям, которым подчиняется каждая отрасль знания, претендующая на статус науки. И в целом культурология им удовлетворяет. Называть культурологию философией науки означает вносить ненужную путаницу.

Некорректно и философию культуры интерпретировать как науку, так как этим стирается то оригинальное, что специфический философский взгляд вносит в знание о культуре. Следует еще раз оговориться. В философии существует взгляд, что она является тоже наукой.

Философия культуры является умственной сферой, в которой фиксируется результат философского интереса к культуре, итог ее философской интерпретации.

Культурология как наука стремится к единству знания о культуре и к единообразию его понимания и использования, следовательно, исходит из идеи, что возможна и достижима единая и общепризнанная наука о культуре. Этому содействует единство научных методологий, на которых она развивается. Философия культуры, наоборот, такого единообразия не предполагает. Можно сказать, что


46 Глава 3. Культурология и ее междисциплинарные связи

философий культуры столько, сколько есть философий, философских принципов, способных взять на себя функцию осмысления феноменов культуры. Поэтому, как показывает интеллектуальная история, с того времени, когда культура стала предметом философских рефлексий, возникла не одна философия культуры. Точно так же обстояло дело с обществом, наукой, историей, религией, искусством и другими сферами жизни человека и его духа. В сфере философии культуры мы видим пеструю картину: каждая более или менее развитая философия включает в себя культуру как составную часть своего содержания. Более того, ход развития философской мысли послед-него времени таков, что культура стала необходимым элементом всякой современной философии, составляя подчас сердцевину ее проблематики.

Но если культурология изучает культуру всеми доступными ей научными методами, то философия дает нам понимание культуры. В первом случае мы имеем дело с объективным знанием, во втором — с интерпретацией культуры в контексте замысла, задач и установок той философии, которая предприняла такую интерпретацию. Философия неизбежно использует достигнутый культурологией уровень знания о культуре, хотя нередко демонстрирует свою независимость от него и предлагает свое понимание культуры. Последнее, как правило, продиктовано исходным философским принципом

или общим духом, свойственным соответствующей философии.

По сути дела, в философии не проводится анализ культуры в его научном смысле. Свои утверждения о культуре философ рассматривает как достоверные и на факты ссылается только в качестве иллюстративного материала, сохраняя при этом полную свободу в их выборе. Как правило, он останавливает свое внимание лишь на том, что согласуется с его видением культуры, подтверждает его умозаключения, так сказать, «работает» в его философии культуры. Если научный принцип требует от культурологии исхо­

дить из конкретных фактов и форм существования культуры, то для философа достаточна сама достоверность бытия культуры как таковой. Это совершенно иное понимание вопроса о достоверности суждений о культуре. Философия культуры в той мере, в какой она опирается на факты, оперирует ими в интерпретированном виде, т.е. уже истолковав их в духе своих принципов. Таково еще одно важное отличие отношения к фактам со стороны философии. Оно соединяется и с особым подходом к их выбору, когда предпочтение отдается только тому материалу, который согласуется с теоретическими положениями философской концепции культуры. Это отношение к миру культуры определяет хорошо известную тенденци-


3.2. Культурология и философия истории 47

озность, свойственную философии, нередко обвиняемой в игнорировании реальности, некорректном понимании ее и т.д. Классическим примером в данном отношении является знаменитая концепция О. Шпенглера, изложенная им в книге «Закат Европы».

Надо иметь в виду, что ценность философии культуры вовсе не состоит в верности фактам, хотя и игнорирование их в ней непозволительно. Мы должны признать, что философское осмысление культуры, ее ситуации и даже отдельных ее проявлений нередко оказывается оригинальным, открывает новые перспективы и возможности осмысления культурной реальности человека во всей

полноте их взаимодействия, чего культурология сделать не может. Только с философских позиций можно осмыслить культуру в целостности, во всем многообразии способов ее бытия, увидеть наиболее фундаментальные основания культуры.

Философия ставит перед культурой ряд проблем, значимых для человека, но не вытекающих из культурологического подхода к ней. Таковы, например, онтологические проблемы: вопросы о смысле культуры в перспективе человеческого бытия, об условиях ее существования, о структуре культуры, причинах ее изменений и их общем векторе. В отношении человека философией культуры поднимается вопрос о том, в чем состоит специфика его культурной

деятельности. В силу того что «природа», «творчество», «смысл жизни» и подобные им категории являются составной частью современной философии, в философии культуры формулируются также проблемы культуры и природы, культуры и творчества.

3.2. Культурология и философия истории

Еще одной областью знания, с которой соприкасается культурология, является философия истории.

Исторические науки изучают человеческое общество в конкретных для определенного времени формах и условиях его существования. Эти формы и условия не остаются постоянными данными, неизменными и универсальными, т.е. едиными на все времена и для всего человечества. Они претерпевают изменения, что и подразумевается в первую очередь, когда мы говорим об истории. Поэтому исторические науки изучают человеческое общество прежде всего с точки зрения его изменений: исследуют процессы эволюции, развития, преобразования. Историк должен учитывать природные условия, но ввиду своей неизменности и относительной устойчивости они являются постоянной составляющей истории, образу-


48 Глава 3. Культурология и ее междисциплинарные связи

ют природный фон, на котором разворачивается социальная, политическая и культурная жизнь какого-либо общества или народа. Сущность исторического процесса и его двигатель — общественная деятельность людей. Именно она ведет к изменению всех форм существования общества, переходу от его низших уровней к высшим, что и изучает историческая наука. Сама же деятельность обусловлена множеством меняющихся обстоятельств объективного и субъективного характера.

К первым относится все то, что предстает перед человеком как данность, с которой он не может не считаться и которая, выступая необходимой предпосылкой, обусловливает возможности и неизбежные границы исторической деятельности. Таковы, например, уровень экономического развития общества, его технологическое состояние, социальная структура, политическая система, степень культурного развития народа, сам тип культуры и пр.

Субъективные факторы включают в себя все то, что так или ' иначе находится в пределах возможностей человека, связано с его рациональными и волевыми способностями, умением определять

характер деятельности, устанавливать ее цели и выбирать адекватные средства их осуществления.

Если объективные предпосылки общественной деятельности обусловливают границы проявления свободы и индивидуального своеобразия, то субъективные, напротив, определяют насколько человек, находясь в пределах объективно данных обстоятельств, способен проявить себя в качестве решающей силы исторического процесса, в какой мере он может подчинить себе объективные ус­

ловия для достижения поставленных целей.

Культура определенным образом попадает в круг исторического знания. Имеется два основных аспекта пересечения этих наук. Во-первых, исторический подход распространяется на сферу культурной жизнедеятельности человека, которая не может быть выделена из общей исторической картины общества. В свою очередь, Многие фундаментальные выводы истории невозможны без учета процессов, происходящих в сфере культуры. Во-вторых, культурное развитие человека делает его все более значимым фактором исторического процесса, обеспечивая наполнение истории гуманистическим содержанием и смыслом. Исторические науки должны учитывать эту тенденцию.

Однако сама по себе культура не является предметом изучения истории. Так было не всегда. На заре становления исторического знания, например в трудах «отца истории» древнегреческого мыслителя Геродота (V в. до н.э.) или древнекитайского историка Сыма

^^^^^^^•^^•М^М


3.2. Культурология и философия истории 49

Цяня (II—I вв. до н.э.), в поле наблюдений и размышлений находились в качестве «исторических фактов» все стороны жизни наблюдавшихся и описывавшихся ими обществ и народов, включая и собственно культурные. Превалировало описание нравов, обычаев, поступков, деяний, а также их сопоставление с извлечением некоторых поучительных выводов. Эта установка на понимание истории как «учителя жизни» существовала многие столетия. В качестве учеников, которым преподносились выводы истории, выступали те, кто, как считалось, держали в своих руках судьбы народов и государств: монархи, полководцы и государственные"мужи. Хотя.определенный поучительный смысл никогда не исчезал из исторических трудов, поскольку он связан с познавательной сущностью научной истории и ее этическим смыслом — оценочный аспект неустраним из ее содержания, какой бы рационалистической и «объективной» она ни представала перед читателем, — однако не он является их главной целью. Как писал выдающийся немецкий философ Гегель в своей «Философии истории», «опыт и история учат, что народы и правительства никогда ничему не научились из истории и не действовали согласно поучениям, которые можно было бы извлечь из нее»[9] . Современная историческая наука не включает культуру и ее историю в свою сферу. История культуры стала частью культурологии.

Развитие исторического знания шло в нескольких направлениях. Постепенно, с эволюцией методов познания, осуществлялся переход от наблюдательной и описательной истории к истории объясняющей. Научное объяснение основывалось на установлении причинно-следственных отношений между событиями и фактами, на переходе познания от констатации явлений к выяснению их внутренней природы, т.е. к познанию сущности исторических действий. Приходя к идее законосообразности исторических процессов, история становилась наукой: Наряду с этим формировалась и идея истории как единого всемирно-исторического процесса, охватывающего все человечество, в основе которого лежат всеобщие законы исторического развития. Традиционная «всеобщая история», по сути представлявшая собой внешне формально объединенную совокупность разрозненных историй отдельных стран и народов, уступила место новому историческому мышлению.

Значительную роль в этом знаменательном переходе сыграла наука, получившая название «философия истории». Ее возникновение относится к XVIII в. и связано с именами выдающихся мысли-


50 Глава 3. Культурология и ее междисциплинарные связи

телей Дж. Вико, Вольтера и И. Г. Гердера. Таким образом, она возникла ранее культурологии, хотя источники обеих наук были в значительной мере одними и теми же.

Философия истории составляет раздел философии. Не занимаясь, следовательно, изучением истории как объективного процесса, философия истории, используя данные исторических наук и базируясь на определенных философских принципах, ставит своей целью истолковать его в самом общем виде, постичь и объяснить смысл истории. Поскольку органической частью исторического процесса является история культуры в ее материальном и духовном выражении, постольку культурология способствует решению теоретических задач философии истории. Примером может служить проблема менталитета. Именно в истории духовной культуры это понятие наполняется конкретным содержанием. Оно показывает, что для различных культур и культурных эпох свойственны особые системы ценностей, идей, мировосприятий, которые, переплетаясь в целостные духовно-идеологические комплексы, определяют не только способ мышления людей той или иной культуры или эпохи, но и специфику их культурно-исторического поведения, способ восприятия социальной и природной реальности, влияют на формирование всего Их жизненного уклада. Изменения в культуре не столько являются следствием изменений в экономическом строе жизни, в технологической сфере общества или в политических отношениях, сколько сами зачастую определяют их. В основе структуры культурного мира каждой исторической эпохи лежит набор категорий, смысл которых, с одной стороны, концентрирует в себе весь культурно-исторический опыт данного времени, и, с другой, определяет типичные, массовые, признаваемые как необходимые способы поведения и действия как отдельных

лиц, так и целых социальных групп в различных сферах общественной жизни. На примерах античного, средневекового, феодального обществ это убедительно раскрыто в исследованиях отечественных и зарубежных историков и культурологов: А.Я. Гуревича,Т.С. Кнабе, В.П. Даркевича, Ю.Л. Бессмертного, М. Блока, М.

Оссовской, Й. Хейзинги, Н. Элиаса и многих др.[10]


3.2. Культурология и философия истории

Следует сказать, что и в марксистском культуроведении нисколько не отрицается, вопреки его вульгарным критикам, так называемое «обратное» воздействие культурно-духовных факторов на хозяйственную и социально-политическую жизнь общества. В работах М. Вебера, В. Зомбарта и их последователей, воспринявших соответствующие элементы марксистской теории, раскрыто влияние религиозного менталитета, в частности протестантизма, на формирование положительно-ценностного отношения и восприятия деловой

деятельности в сфере накопления, предпринимательства, финансовых операций и пр., на которых выросла современная западная цивилизация. Таким образом, культурология оказывает существенное влияние на философию истории, особенно на ее современные концепции, во многом предопределяя результаты интерпретаций сущности и направленности исторического процесса.

Максимально обобщенное, целостное и всеохватывающее понимание истории, составляющее специфику философии истории, достигается наличием в ее теоретических основаниях философских предпосылок. Они черпаются из общих философских систем, религиозных представлений, социальной философии, а также нередко из философии культуры и общей культурологии. Философия истории немецкого мыслителя И. Г. Гердера исходит из его представлений о решающей роли гуманности, составляющей ядро и содержание культуры. Гуманность есть и наиболее полное выражение сущности человека. Достижение гуманности составляет конечную цель совершенствования человеческой природы. Поэтому развитие и совершенствование культуры — это одновременно развитие ее человеческого содержания. Согласно представлениям эпохи Просвещения, с которыми Гердер был тесно связан, он сводил Гуманность к

двум главным принципам жизни: разуму и справедливости. Построить жизнь на их началах означает достичь счастья. Таким образом, исторический процесс после сотворения человека становится историей человеческого рода, проходящего различные культурные ступени на пути к совершенному и неизменному гуманному состоянию: Философия истории, культурология и философия человека соединены у Гердера в одно неразделимое целое[11] .

Совершенно иначе представлена философия истории у Гегеля. Но и она обнаруживает свою зависимость от свойственных ее автору представлений о культуре, хотя и в менее явном виде. Согласно Гегелю, «всемирная история представляет собой ход развития принципа, содержание которого есть сознание свободы»[12] . Свобода


52 Глава 3. Культурология и ее междисциплинарные связи

духа должна стать действительностью. «Эта конечная цель есть то, к чему направлялась работа, совершавшаяся во всемирной истории; ради нее приносились в течение долгого времени всевозможные жертвы на обширном алтаре земли»[13] .

В отличие, например, от Ж.-Ж. Руссо и его последователей, которые полагали, что человек от природы свободен и только общество

лишает его этого состояния, Гегель исходил из того, что «естественное состояние скорее оказывается состоянием бесправия, насилия, вызываемых необузданными естественными влечениями» и только «общество и государство являются такими состояниями, в которых осуществляется свобода»[14] . Развитие последних, по Гегелю, в решающей степени является духовным культурным процессом, центром которого становится свободная личность. Таким образом, и у него просматривается взаимосвязь идей философии истории с учением о культуре.

Содержание философских предпосылок, на которых строится историческая панорама развития человечества, раскрывается в понимании содержания и смысла истории и ее конечных целей. Оно определяется мировоззренческими и идеологическими пристрастиями мыслителей. Различия между ними приводят к тому, что под названием философии истории скрывается множество учений, различных по своей направленности и содержанию. В этом она сходна с философией культуры. Указанное внешнее сходство не раз дополнялось и содержательной общностью, нередко доходившей до полного совпадения предметов двух наук. Между общей теорией культуры, философией культуры и философией истории не всегда можно провести различия.

Это характерно, например, для трудов тех мыслителей, которые признают сущностью исторического процесса развитие органической целостности культурной реальности, реализующейся у разных народов или в разные исторические периоды в конкретных культурно-исторических формах или типах. Так, уже упоминавшийся итальянский мыслитель XVIII в. Дж. Вико создал философию историй как учение о культурных циклах, структурно единых у всех народов. История является по своему содержанию последовательной сменой стадий возникновения, совершенствования, расцвета и

упадка культуры, после которого она воспроизводится вновь в жизни других народов. При этом Дж. Вико трактовал культуру предельно широко, включив в нее, По существу, все известные ему


3.2. Культурология и философия истории

конкретные культурные формы и виды: язык, право, науку, искусства, религию, государственную и социальную жизнь. Они внутренне согласованны, чем обусловливается целостность культуры на каждой стадии ее развития.

Еще более разительное совпадение теории и философии культуры и философии истории мы находим, у теоретиков, развивавщих представления об истории как о процессе последовательной смены культурных или культурно-исторических типов. К ним следует отнести таких отечественных и зарубежных историков и культурологов, как Н.Я. Данилевский, О. Шпенглер, А. Тойнби, П.А. Сорокин, Ф. Конечны. В последнее время широкое распространение получает так называемый «цивилизационный подход» в понимании исторического процесса. Суть его заключается в интерпретации общечеловеческой истории как совокупности цивилизаций, сменяющих друг друга в исторической перспективе и сосуществующих одновременно в процессе сложного и противоречивого взаимодействия. Каждая из цивилизаций — это сложнейшее культурно-социальное образование, система различающихся между собой в определенных отношениях культур, обществ и этно-культурных регионов. Находясь в специфических условиях жизни, они объединены на основе общего для них принципа. Таковым чаще всего выступает религия. Поэтому принято говорить о христианской цивилизации или, например, об исламской. Развитие цивилизационного подхода к истории говорит о развивающемся влиянии культурологии на историческую мысль, непосредственно выразившемся в современной философии истории.

Но было бы неверно видеть взаимоотношения между культурологией и философией истории только в свете влияния теорий культуры на историческое мышление. Обратное воздействие не менее сильно, и именно оно содействовало становлению культурологии как науки. В рамках философии истории, возникшей ранее культурологии, были сделаны два принципиальных открытия. Во-первых, обобщенный взгляд на историю человечества позволил сформулировать принцип историзма. Он состоит в понимании действительности как находящейся в процессе непрерывного изменения, трансформации и развития. Все явления социально-исторической реальности находятся во взаимосвязи и взаимодействии и испытывают взаимовлияние. Освоение этого принципа в учении о культуре по­

зволило понять ее не как застывшее, существующее везде и всюду в одинаковых и неизменных формах образование, а как динамичную систему культур, находящихся на стадиях внутреннего развития и сменяющих друг друга. На этой основе возник методологи-


54 Глава 3. Культурология и ее междисциплинарные связи

ческий подход конкретно-исторического изучения культуры. Развитие принципа историзма с неизбежностью вело к признанию второго положения, которым культурология также обязана философии истории. Подобно тому, как всемирно-исторический процесс обнаруживает себя в конкретных формах исторической жизни народов и государств, находящихся в специфических условиях развития,, единство культурной жизни человечества выражается через конкретные культуры. Каждая из них, определяемая по этническому, религиозному, технологическому или историко-хронологическому принципу, представляет собой относительно самостоятельное целое. Все они имеют свою оригинальную историю, обусловленную широким набором своеобразных условий существования культур. Но каждая обладает непреходящей ценностью, не препятствующей вхождению ее во взаимодействие и диалог с другими культурами. Изучение же культуры возможно только на основе сравнительного изучения ее реально существующих исторических форм* Сравнительно-исторический подход в культурологии позволил получить объективные, научно обоснованные выводы о сущности культуры и законах ее функционирования и развития. Наряду с этим он способствовал возникновению и особой отрасли культуроведения — культурной компаративистики.

3.3. Культурология и культурная антропология

В XIX столетии возникло научное направление, изучающее человека как субъекта культуры. Оно получило название «культурная антропология». Этому факту предшествовали разные процессы, изменившие отношение европейских стран к остальному миру. Один из них — усиленная колонизация обширных пространств африканского и австралийского континентов, проникновение европейцев в глубинные районы Азии, Южной Америки, освоение бесчисленных островов и архипелагов Индийского и Тихого океанов. Перед Европой открылся необозримый в своем многообразии мир культуры, совершенно необычный образ жизни человека в условиях, которые европейцам либо никогда не были ведомы, либо были известны очень давно и лишь слабые отзвуки о них дошли из глубин тысячелетий в мифах, легендах, сказаниях и фольклоре. Казалось, что время, столь быстро менявшее тот мир, который европейцу казался единственно приемлемым и достойным человеческого существования, пошло вспять, и он увидел свое далекое прошлое. Появилось расхожее представление о примитивном человеке и столь же при-


3.3. Культурология и культурная антропология

митивной — первобытной — культуре, законсервировавшей человека на начальных фазах его духовного развития.

Однако в ходе бесчисленных научных экспедиций открывалось все больше фактов, которые ломали старые научные представления о том, что европейская культура (и цивилизация) — единственно возможное выражение человеческой природы. Напротив, они убеждали, что многообразному культурному и социальному опыту человека соответствует многообразный культурный мир, своеобразный культурный «космос», распадающийся на множество различных культур. Каждая из них концентрирует в себе и отражает духовную практику людей, мыслящих и живущих по совершенно иным представлениям и имеющих иные ценности, чем люди других культур. И европейская культура, возможно, только одна из них. Ученые вынуждены были постепенно отказаться от традиционных предубеждений и обратиться к непредвзятому тщательному описанию культурных феноменов, их систематизации и сравнительному анализу. По сути, это было изучение человека в аспекте выражения его необычайно сложной природы и внутреннего мира в фактах культурной деятельности. Описание ритуалов, обычаев, многообразных религиозных культов, быта, фольклора; изучение социальных структур, семейной организации, других кровно-родственных отношений и пр. стало превалировать над умозрительными конструкциями. Возник антропологический подход в культурологии, на основе которого появился ряд частных наук о человеке. Таковы этнология, этнография, лингвистика, археология, палеоантропология, культурная экология, структурная антропология, социальная антропология и ряд других. Различие между ними всегда условно, и предметные границы весьма зыбки иНеопределёённы. Большая их часть продолжает сохранять описательный характер. Представители описательного подхода к изучению культурных явлений, каким был один из родоначальников культурной антропологии американский ученый Ф. Боас (1858—1942), полагают, что главной задачей этой науки является тщательное описание и детальное этнографическое обследование всего культурного пространства Земли с помощью длительных и регулярных экспедиций. Особое значение, согласно программе Боаса, имело описание исчезающих культур. Наиболее известные исследования в этой области принадлежат таким выдающимся ученым XIX—XX вв., как Э. Тайлор, Л. Морган, внесшим решающий вклад в эволюционное изучение культуры и общества; Дж. Смит, В. Перри, развившим представление о культурной

диффузии как механизме распространения культур из немногих основных Центров ее возникновения; Б. Малиновский, А. Бадклифф-


56 Глава 3. Культурология и ее междисциплинарные связи

Браун, создавшим основы функционального истолкования сущности культурной жизни; К. Леви-Стросс, основавший структурную антропологию, в которой культура рассматривается как система устойчивых структур, выраженных различными знаковыми средствами и закрепляющих устойчивые ментальные и иные характеристики коллективной жизни; Л. Фробениус, развивавший идеи о культурных центрах, которые распространяют культурное влияние. Однако описательное направление в культурной антропологии не получило господствующего значения. Наряду с ним возникло направление, выдвигавшее объяснительную задачу изучения культуры. Оно было связано с так называемой «поведенческой установкой» в понимании взаимодействия культуры и человека. Культура есть система правил, норм, определяющих поведение человека. Через нее выясняются значения отдельных элементов культуры в аспекте функционального отношения к ним человека. Принимая на себя значимые в данной культуре нормы поведения и группового участия, индивид тем самым включается в данный культурный мир, становится активным участником культурного процесса, осваивает его специфические артефакты. Именно объяснительная установка дает возможность расширить представление о динамичных и функциональных процессах культур: аккультурации, культурных контактах и взаимодействиях, диффузии, традиции и пр.

Для представителей культурной антропологии всегда было характерно стремление обращать внимание на так называемые «тра­

диционные культуры». Особенностью последних является то, что они, как правило, представляют собой весьма слабо эволюционирующие, малодинамичные, следовательно, стагнированные культурные системы. В них слабо развиты не только внутренние динамические процессы, но и межкультурные взаимодействия. Это позволяет довольно четко определить их границы, провести кодификацию свойственных им артефактов, функциональных отношений и семиотических систем. Поэтому данные и выводы культурной антропологии, весьма ценные относительно вышеуказанных культурных систем, имеют ограниченное значение применительно к современным, динамичным, сложноорганизованным взаимодействиям культур. Таким образом, неправомерно отождествлять культурную антропологию с культурологией в целом. Последняя значительно шире в предметном и теоретическом отношениях. Она использует новые современные методы исследования культур, возникшие не только

в недрах собственно культуроведения, но и в целом в обществоведении и гуманистике. , '''...


3.4. Культурология и социология культуры 57

3.4. Культурология и социология культуры

Перечень областей знания, которые изучают культуру, довольно широк. Часть их включена в культурологию', часть имеет к ней отношение своими выводами или некоторыми данными и результатами. В последнем случае они существуют как отдельные науки, применяя свойственные им методы к изучению предметов, непосредственно не составляющих сферу их познания. Такова социология — наука, исследующая общество. Социологический подход к культуре можно было бы обозначить как социологию культуры. Этот подход, состоящий в применении методов и понятий, разработанных в социологии, к явлениям, хотя и возникшим в процессе общественной жизни человека, но имеющим свою специфику, например к политике, правовой сфере, искусству, экономике и др., привел к возникновению отдельных научных областей: социологии политики, социологии права, социологии искусства и т.д. В их ряду находится и социология культуры.

Культура тесно связана с обществом. Она является порождением общественной жизни человека и вне ее невозможна. Не случайно на протяжении длительного времени культуру не могли выде­

лить из массы других элементов общественной жизни и изучали в ряде других социальных явлений. Даже после осознания культуры как автономной сферы жизни и выделения ее в особую сферу познания она долго не рассматривалась как нечто самостоятельное, живущее и развивающееся по своим собственным, отличным от социальных законам. Утвердилось, в частности в марксистском обществоведении, представление о «вторичном» характере культуры, порождаемой «первичными», т.е. базовыми, более важными, сферами общества. К последним причислялись экономика, социальные отношения, политика. Культура же расценивалась как обрамление, дающее им духовные и идеологические выражения, обслуживающее их. Такое понимание статуса культуры сказывалось и на отношении к ней как к явлению второстепенному. Эта точка зрения нашла выражение в известном принципе «остаточного» финансирования культуры и ее учреждений, свидетельствующем о недооценке ее и в массовом, и в профессиональном сознании.

В последние десятилетия прошлого века у нас и за рубежом произошел своего рода культурологический переворот. Проблемы культуры не только приобрели статус самодостаточности и в научном отношении стали предметом изучения вполне самостоятельной науки — культурологии, но постепенно вышли на первое место. Получил признание тот факт, что проблемы культуры, политика в .области культурных отношений имеют не менее важное значе-


58 Глава 3. Культурология и ее междисциплинарные связи

ние, чем проблемы хозяйственной или политической жизни, а в ряде случаев они являются приоритетными. Культурология вполне отделилась от социологии и даже стала развиваться более динамично, чем последняя. Однако, как бы ни росла дистанция между обеими науками, социологические аспекты культуры продолжают быть важными, и социология культуры, применяющая к культуре социологические принципы изучения общества (в таком смысле термин «социология культуры» был введен в начале прошлого века немецким социологом А. Вебером), представляет существенные

данные для понимания ее характера.

Иначе говоря, социология культуры, с одной стороны, опираясь на понимание культуры и культурных процессов, выработанное культурологией, а с другой — исходя из законов и понятий социологии, рассматривает «строение и функционирование культуры в связи ссоциальными структурами и институтами и применительно к конкретно историческим,ситуациям»[15] .

Несомненно, если мы отвлечемся от абстрактных представлений о культуре как о чисто духовных процессах, протекающих исключительно в своих собственных формах, то обнаружим, что функционирование культуры, само ее существование обеспечивается постоянно действующими социальными институтами, такими, например, как семья, устойчивые социальные группы, сплоченные общностью профессиональных или деловых интересов и увлечениями, учреждения образования и воспитания, государство, религиозные структуры, бизнес, рынок и др.[16] Все эти общественные институты не только поддерживают культурный процесс, но и воздействуют на его содержание и

другие характеристики культуры. Вопросы воздействия социальности на культуру составляют конкретный предмет социологии культуры. Так, например, выдающийся немецкий социолог Т. Адорно, изучая музыку как культурную форму, показал, что самые специфические характеристики и способы организации музыкального творчества — оркестр, дирижер, камерные ансамбли, музыкальные сценки и др. — испытывают на себе воздействие социальных отношений, свойственных определенному типу общества. Таким образом было продемонстрировано что то, что при поверхностном взгляде на музыку относили к ее собственным закономерностям и проявлениям, на самом деле имеет социальные корни и содержание[17] . То же самое можно сказать о культуре вообще: динамика социальных организмов влия-


3.4. Культурология и социология культуры 59

ет, и иногда существенно, на культуру. Наиболее ярким примером является судьба культуры в условиях рынка, когда она должна подчиняться общим законам рыночных отношений и потребления. Превращение культуры в разновидность товара издавна вызывает, тревогу у гуманистов и интеллектуалов.

Социальные институты в свою очередь не являются чем-то неизменным, напротив, они находятся в процессе постоянных изменений и трансформаций. Семья^государство и пр. в разные истори­

ческие времена существуют в различных формах, имеют разные функции и содержание. Более того, одни социальные институты, изменяясь, существуют в разных, сменяющих друг друга типах общества, другие — только в пределах конкретной социальной реальности; новая социальная ситуация рождает новые социальные институты. Таким образом, определенный вид культурной деятельности в разных конкретно-исторических условиях может осуществляться в различных социальных формах. Чтобы получить подтверждение сказанному, достаточно обратить внимание на историю науки, образования и воспитания. То многообразие социальных структур и институтов, в которых они существуют в современном, необычайно сложном и развитом обществе, не сопоставимо не только с количеством социальных институтов в античные или средневековые времена, но даже с теми, которые были еще сто лет тому назад. Таким образом, социология культуры изучает не только соотношение культуры и социальных институтов, но и культуру в контексте опреде­

ленных конкретно-исторических социальных систем и организмов. Так, классическое средневековое общество, представлявшее собой систему четко разграниченных сословий и корпораций, имело такую же иерархию строго разделенных культур, развитых в каждом из сословий или корпораций. Именно для средневекового общества было характерно разделение на «высшую» культуру феодальных верхов и «низовую» культуру№, свойственную всему остальному обществу. В первой выделялись утонченная придворная культура и культура рыцарства[18] . Во второй четко разграничивались крестьянская и городская культуры. Подобного рода разделение было упразднено в сменившем феодализм буржуазном обществе с его массовыми процессами производства, товарного обмена и обращения. Именно они, особенно на базе постиндустриальных обществ массового потребления, привели к возникновению феномена массовой культуры с различными ее субкультурами.и поп-культурами.


60 ; Глава 3. Культурология и ее междисциплинарные связи

Таким-образом, социология культуры изучает культуру в контексте социальных процессов, при котором последние, как в общем, так и в конкретно-историческом смысле, рассматриваются как существенный фактор культурных изменений, затрагивающих не только формальные, количественные параметры культуры, но и само ее содержание. Конечно, очень важно учитывать меру, за пределами которой наступает социологическое упрощенчество, так называемый социологический редуктивизм, когда специфически культурные процессы, жизнедеятельности рассматриваются только как следствия социальных закономерностей и полностью поглощаются социальными отношениями.

Культурология в собственном смысле изучает культуру как самодовлеющую, самоценную сущность, живущую и развивающуюся по собственным законам в присущих только ей формах. Но без учета социологических факторов и она не обеспечивает полноты знания о культуре.

3. 5. Подходы к изучению культуры

Такое сложное явление, как культура, не может быть исследовано с надлежащей полнотой и всесторонностью с помощью лишь отдельных методик, какими бы универсальными они ни являлись. Необходимо применять и учитывать результаты применения самых разнообразных исследовательских техник, соотнося их друг с другом по принципам согласования и дополнительности. Перечислить все эти методы или даже только те из них, которые разработаны в гуманитарных науках и обществоведении, невозможно. Но существуют немногочисленные общенаучные методы, одинаково используемые как в гуманитарном знании, так и в естественных науках. С их помощью постигаются наиболее существенные и значимые характеристики культуры, специфические же ее особенности остаются в стороне — они могут быть изучены только специальными исследовательскими методами.

Очевидно, что выбор методов, или методологических подходов, познания культуры определяется в первую очередь целями, которые стоят перед исследователями, т.е. зависит от того, на какие вопросы они ищут ответы: изучаются ли ими функции культуры, ее развитие и трансформация или выясняются генезис определенных культурных форм, строение культуры и специфика отдельных ее элементов и др.

Выбор методологических подходов в не меньшей степени зависит от того, как исследователи представляют себе природу культуры


3.5. Подходы к изучению культуры 61

в ее самом общем смысле. На это обстоятельство следует обратить особое внимание. Существует неверная точка зрения, согласно которой изучение и понимание культуры начинается с полного незнания о ней, так сказать, «с чистого листа». При этом предполагается, что все предварительные знания и мнения об изучаемом культурном предмете необходимо исключать как факторы, которые могут иска­

зить результаты научных изысканий. В данном требовании имеется определенный смысл. Нельзя рассчитывать на получение достоверного знания-о культуре, если тот, кто ее исследует, заранее придерживается расхожих, недоступных проверке, принятых на веру суждений о ней. Предубеждения, предрассудки лишают исследователя возможности получить объективную информацию, тем более если она не согласуется с существующими предубеждениями.

Также следует иметь в виду, что кроме неверных, беспочвенных суждений о культуре и ее феноменах, которые затемняют постижение сущности культуры и могут и должны быть устранены, имеется некоторый неустранимый глубинный уровень представлений, ориентирующий нас в нашем познавательном отношении ко всей действительности, в том числе и к культуре. Каждый человек включен в определенный духовный и жизненный опыт, находится в русле какой-то мировоззренческой традиции, даже не отдавая себе вполне отчета в ее содержании. Именно глубинные мировоззренческие предпосылки предваряют и направляют наши жизненные поступки,

действия, оценки и суждения в самых разных конкретных сферах бытия, в том числе и в познании культуры. У исследователей эти неявные предпосылки получают теоретическое выражение в виде исходных философских представлений, или принципов, формируемых, когда ставится фундаментальный вопрос: какова действительность в ее коренном основании? Философскими представлениями руководствуются и в подходе к непосредственно изучаемым предметам, в том числе относящимся к культурной действительности.

На основании исходных принципов решается, например, вопрос о том, чем является культура: специфически искусственной по своему происхождению, но составной частью материального мира, окружающего человека, или же она идеальна по своей природе, т.е. представляет систему идей, духовных ценностей, верований, этических и эстетических идеалов, являеется сущностью, материальное воплощение которой — всего лишь более или менее случайная внешняя оболочка. Используя известный философский термин для обозначения всего, относящегося к бытию и учению о нем в самом общем виде, — «онтология», — мы можем сформулировать этот вопрос так: каков онтологический статус того, что мы называем культурой? Таким образом, в изучении культуры мы должны учитывать онтологичес-


62 Глава 3. Культурология и ее междисциплинарные связи

кий подход, в силу которого культура изначально принимается в той или иной предметной определенности. Монистическая установка[19] предполагает понимание культуры либо как исключительно идеальной сущности, либо как материальной. Внутри каждого из этих пониманий имеется огромное число конкретных выражений идеальной (духовной) или материальной сущности культуры. Наряду с монистической существует плюралистическая установка, определяющая понимание культуры как совокупности различных по онтологическому статусу культурных элементов или видов. Онтологический подход не просто связан с методологическим подходом, но и определяет его. Методы, ориентированные на постижение культуры как духовного в своем существе явления, оказываются, по сути, несовместимыми с методами изучения культуры как чего-то материального в своем основании. Попытки их согласовать обычно сво­

дятся к тому, что последние расцениваются в качестве низших, более простых, дающих весьма поверхностное предварительное знание о культуре.

Философско-мировоззренческие предпосылки не только формируют своеобразие онтологического подхода к культуре, но и определяют познавательное (гносеологическое) отношение к ней. Значительная часть исследователей культуры убеждена в том, что главная задача культурологии заключается в строгой, многосторонней и исчерпывающе полной фиксации культурных фактов. Согласно этой позиции ученый является прежде всего наблюдателем: он описывает, упорядочивает факты и культурные явления в соответствии с их естественной взаимозависимостью, стремясь не исказить результаты своей работы какими-либо теоретическими, особенно философскими, привнесениями, не находящимися в связи с опытом. Описывать, а не объяснять; воспроизводить факты культуры так, как они предстают в наблюдении, а не искать законы и сущности, которым они якобы подчиняются, — такова суть подхода к изучению культуры, развитого в русле гносеологии так называемого позитивизма[20] . Этот подход, называемый феноменалистическим[21] , основан на философском учении, отрицающем существование чего-либо иного, кроме явлений и


3.5. Подходы к изучению культуры 63

фактов, данных нам в опыте и наблюдении. Законы, причины, сущности и т.д. — скорее условности, научные фикции, не имеющие реальных оснований, чем нечто достоверно присутствующее в познаваемом мире. Феноменалистический подход присутствует не только в культурологи — он имеет общенаучный характер.

Развивается и противоположный подход, который ориентирован именно на то, чтобы получать объяснения фактов и явлений культуры: раскрывать причинный механизм их порождения, взаимодействия и взаимозависимости; устанавливать законы развития культуры, ее многообразия и единства. Его называют эссенциалистским 1 , поскольку он направляет познание на сущностный уровень культуры. Представителей этого подхода нередко обвиняют в отвлеченном теоретизировании, подменяющем познание конкретной культурной реальности. Такое обвинение может быть оправданно только в случае

действительной подмены предметной основы познания культуры надуманными абстракциями и беспочвенным теоретическим конструированием. Следует еще раз подчеркнуть: культурология как наука строится на прочной фактической и опытной базе, из которой произрастают теории. Какими бы отвлеченными они ни были, их связь с фактами и действительностью несомненна. Поэтому противопоставление феноменалистического и эссенциалистского подходов является в значительной степени искусственным. Оно представляет собой проявление философско-теоретической односторонности.

Существенной характеристикой современного научного познания является представление о его предмете как о системе. Признание этого принципа организации действительности привело к возникновению системного подхода. Культура представляет собой одну из самых сложных систем, своего рода сверхсистему, элементами которой являются подсистемы — отдельные культурные сферы. В ней могут быть выделены подсистемы материальной и духовной культуры, искусства и т.д. Каждая из них может рассматриваться как отно­

сительно — и только относительно — самостоятельная система. Подсистемы в свою очередь могут представлять собой системы более специального типа. Следует отметить, что один и тот же сложный предмет познания, в частности культура, может быть представлен как система в самых разных отношениях, в зависимости от того, на каком системообразующем принципе строится его реконструкция (каждый принцип отражает те или иные объективно присущие ему свойства). Системный подход характеризует культуру с точки зре-

' От «эссенция» — сущность, коренное основание чего-либо, основа явлений, скойств и отношений предметов.


64 Глава 3. Культурология и ее междисциплинарные связи

ния ее организации и устойчивости, фиксирует внимание на функциональном взаимодействии ее элементов. В последнее время он стал дополняться динамическим аспектом. Последний учитывает динамику системы и ее функций, проявляющуюся в процессах эволюции культуры в целом, перегруппировки ее элементов в новые системные структуры, трансформации всей системы, в частности ее разрушения, фиксируемого нередко как кризис культуры. Применительно к культуре и другим сложным системам с учетом их динамики, разрушения и возникновения новых системных образований под воздействием свойственных им внутренних причин традиционная теория систем преобразовалась в синергетический подход. Синергетика изучает динамичные сложные самоорганизующиеся системы, отслеживая процессы потери ими определенного порядка, качества, организации и превращения в деструктивное неупорядоченное состояние — хаос, в котором постепенно проступают контуры новых систем с качественно иным способом организации элементов. Так происходит, например, переход от одних типов культуры к другим.

Наряду с системным подходом изучение культуры ведется на основе ее понимания как особого рода целостности. Если система распадается на подсистемы и элементы, то трактовка культуры как целого, или целостности, предполагает ее компоновку из частей. Согласно системному подходу изучение культуры предполагает иссле­

дование, которое начинается с рассмотрения элементов и способов их объединения в простейшие системы и далее продолжается на материале все более сложных систем (подсистем) культуры. При целостном подходе [22] соблюдается приоритет целого. Оно не является функцией или результатом сложения частей, напротив, функции и назначение частей получают свое осмысление с точки зрения понимания их отношения к целому, т.е. структуре. Часть вне целого теряет все свои качества. Применительно к культуре можно отметить, что своеобразие отдельных ее типов состоит, в частности, в том, что они различаются не только морфологией, т.е. различной компоновкой частей, но и тем, что формально схожие составные части обладают различными значениями и функциями с точки зрения тех целостных культур, к которым они относятся. Системный и целостный подходы не столько исключают друг друга, сколько взаимодополняют, помогая постичь культуру в разных модусах ее проявления.

Культура в целом, отдельные ее типы и локальные образования существуют в виде устойчивых явлений, на протяжении довольно

длительного времени сохраняющих своеобразие, «узнаваемость», ста-


3.5. Подходы к изучению культуры ' . . •* 65

бильность. Постижение ее в устойчивом состоянии, с определенным отвлечением от процессов изменения во времени, т.е. синхронистически, характерно для теоретического подхода. Он отражает познание культуры в одном из возможных аспектов ее существования, т.е. при отвлечении от динамических, процессуальных характеристик и без рассмотрения этапов и состояния культурной трансформации. Исторически этот подход был связан с тем периодом обществоведения, когда научно-философская мысль еще не подошла к идее развития. Эволюционизм, господствовавший в XVIII и XIX вв., стремился представить динамику общественных явлений в чисто количественном отношении, без качественных, принципиальных преобразований. Со временем он преобразовался в аспект постижения культуры, изучающий ее строение, функции культурных элементов, их соотношение и т.д. и осознано отвлека-ющийся ради решения своих задач от конкретно-исторических предпосылок и условий ее существования, изменений и стадиальных состояний. При теоретическом подходе конкретность объекта подменяется абстрактными аналогами реальных явлений.

С середины XIX столетия в науке и философии стал утверждаться историзм, который отразил понимание духовной и общественной жизни и культуры как явлений, находящихся в процессе исторических изменений, возникновения и исчезновения. Этот взгляд вывел исследователей на уровень осознания законов культурных процессов и понимания отдельных культурных явлений на фоне исторического развития человечества и конкретно-исторических условий от­

дельных его этапов, периодов и состояний. Подход, учитывающий изменения во времени, или диахронический, постепенно приобрел характер господствующего. На месте абстрактного рассмотрения культуры в качестве универсальной и неизменной формы человеческого бытия утвердилось ее понимание как закономерного процесса перехода от относительно простых форм первобытной культуры ко все более сложным древневосточным, античным, средневековым и

современным ее типам, которые одновременно представляются ступенями совершенствования общечеловеческой культуры. Историзм позволяет в каждом историческом типе культуры видеть относительно самостоятельную целостность, живущую по своим специфическим законам, и предоставляет возможность рассматривать культуру в ее конкретностях. Человечество распадается на нации и этнические образования, существует в форме государств, обществ и формаций. Им соответствуют национальные, этнические и социально определенные культуры. Внутри наций и обществ каждый элемент — регион, сословие, класс, социальная группа — формирует свои культурные об-

3 Культурология


66 Глава 3. Культурология и ее междисциплинарные связи

разования: феодальные, буржуазные, крестьянские, молодежные и др. Целостные культуры состоят из сложноорганизованных субкультур, как противостоящих друг другу, так и взаимодействующих между собой. Даже одна и та же в абстрактном отношении культура, например массовая, с точки зрения конкретно-исторического подхода в обществах с различным уровнем социально-экономического развития предстает по-разному.

Таким образом, исторический подход позволяет, во-первых, внести в изучение культуры понимание ее как постоянно изменяющейся реальности; во-вторых, представить ее в реальных конкретных формах и разновидностях; в-третьих^ охватить культурные процессы, отношения и явления в их взаимосвязи, взаимозависимости и взаимовлиянии.

На основании всех вышеизложенных подходов культурология пришла к утверждению идеи культуры как единого общечеловеческого, закономерно изменяющегося процесса культурного бытия, охватывающего бесконечное многообразие конкретных выражений культурного опыта. Глобальная культура есть не некий усредненный, однокачественныи везде и всюду набор культурных ценностей и форм, а их конкретно-историческое и национально определенное многообразие, утвержденное на почве универсальных общечеловеческих ценностей.

(?) Контрольные вопросы

1. В каких основных аспектах изучается культура в культурологии?

2. G какими науками у культурологии междисциплинарные связи? Ка­кие стороны культуры они раскрывают?

3. Из каких основных разделов состоит культурология?

4. Что общего между культурологией и философией культуры?

5. Как соотносятся между собой культурология и философия истории?

6. В чем проявилось взаимовлияние культурологии и философии истории?

7. Чем культурология отличается от культурной антропологии?

8. Что общего между культурологией и социологией культуры и чем они различаются?

9. Каковы основные методологические подходы в изучении культуры?

Ш Литература

1. Антология исследований культуры. В 2 т. Т. 1. СПб., 1997.

2. Иконникова С.Н. История культурологии. СПб., 1996.

3. Каган М.С. Философия культуры. СПб., 1996.

4. Кармин А.С. Культурология. СПб., 2001.

5. Культурология. Энциклопедия. Т. 1—2. СПб., 1998.


Раздел II

ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ КУЛЬТУРОЛОГИИ


Глава 4

КУЛЬТУРА И ЦИВИЛИЗАЦИЯ

4.1. Культура

Понятие «культура» в отечественной и зарубежной теоретической литературе трактуется неоднозначно. Можно привести шесть его основных значений.

1. Совокупность достижений человеческого общества в произ­водственной, общественной и духовной жизни.

2. Уровень таких достижений в определенную эпоху у какоголибо народа или класса общества. Уровень, степень развития какойлибо отрасли хозяйственной или умственной деятельности.

3. Просвещенность, образованность, начитанность. Наличие определенных навыков поведения в обществе; воспитанность. Совокупность условий жизни, соответствующих потребностям просвещенного человека.

4. Разведение, выращивание какого-либо растения; культивиро­вание. Обработка, возделывание.

5. Разводимое, культивируемое растение. (

6. Микроорганизмы (или совокупность микроорганизмов), выра­щенные в лабораторных условиях в какой-либо питательной среде.

Кажущееся удивительным объединение в одном слове биологического и социально-гуманитарного значений объясняется историей данного термина. Исходное значение латинского слова cultura было агрономическим — им обозначались искусственно выращенные злаки. Постепенно расширяясь, оно распространилось на всю сферу человеческой деятельности, имеющую «искусственный» характер, в противоположность «естественному», «натуральному». бытию природы и врожденным — «природным» — качествам самого человека. В результате им стали -именовать любую конкрет-


70 Глава 4. Культура и цивилизация

ную форму человеческой деятельности, ее предметные плоды и качества человека, способного их создавать, что вело к абсолютизации того или иного частного значения данного понятия.

Понятно, что наука не может довольствоваться констатацией многозначности этого термина. Теоретики предлагают варианты его однозначного толкования. Американские культурологи А. Кребер и К. Клакхон, издавшие полвека тому назад своего рода хрестоматию всех определений культуры, которые они нашли в европейской и американской теоретической литературе, зафиксировали около 200 таких дефиниций, в книге М.С. Кагана «Философия культуры» их приведено около 50. Перед каждым ученым-культурологом стоит задача либо принять одно из существующих определений культуры,

либо предложить какое-то свое, новое, — богатство содержания понятия культуры позволяет сводить ее к разным аспектам человеческой деятельности. Таким образом все имеющиеся сегодня определения не исключают друг друга, а дополняют: каждое содержит зерно истины, но ни одно не дает полного и целостного ответа на вопрос: что же такое культура? Историографический обзор основных культурологических концепций, приведенный в первом разделе настоящего учебника, дает представление и о множестве, и о разнородности существующих трактовок понятия культуры, которая определялась и как совокупность духовных ценностей — «истины, добра и красоты», и как «мир искусств», и как технология человеческой деятельности духовной, материальной и художественной. В ней видели качества самого человека как «культурного существа», отличающегося этим от животного, и свойства создаваемого человеком предметного мира, «второй природы»; ее сущность истолковывали как систему символов, как ненаследственную информацию, как игру, как твор-

чество, как коммуникативную деятельность, как глубинное общение...; ее считали способом самоутверждения человека и репрессивной по отношению к нему силой; обособляли от общества, рассматривали как элемент общества, и общество считали аспектом культуры... Каждое из таких определений имело серьезные аргументы в свою защиту, не опровергая и не исключая при этом другие толкования.

Выход из такого положения культурологическая мысль и во времена одного из ее основоположников — Э. Тайлора, и в конце XX в. находит в определении культуры как совокупности всего того, что использовалось при описании других теорий. Но если в позитивистском мышлении XIX в. такая эмпирическая описательность не вызывала сомнений, то уже Н.Я. Данилевский, открывший историю культурологической мысли в России, сумел противопоставить подобному подходу прообраз структурно-эволюционного анализа куль-


4.1. Культура 71

туры, выделив в ней четыре разряда культурной деятельности: ре­

лигиозную деятельность; собственно-культурную, т.е. научную, художественную, техническую; политическую и общественно-экономическую, причем разные исторические типы культуры характеризуются доминированием одной или нескольких из выделенных

деятельностных основ. В XX столетии, прежде всего в связи с появлением холистской трактовки целостности системного под­

хода, а затем синергетического мышления, становилось все более очевидным: культуру неправомерно понимать как простой конгломерат, механическую сумму неких видов и плодов деятельности людей. Во всех своих масштабных модификациях — от культуры человечества до культуры личности, включая культуру нации, сословия, страны, города, семьи, — она является целостным и самоорганизованным образованием, т.е. системой, причем системой функциональной и исторически развивающейся в силу ее связей с природой, с обществом.

Таким образом, культура противостоит природе — как все искусственное, рукотворное и мыслетворное полярно естественному, «девственному», нетронутому рукой человека. Культура соотносится с обществом как способом совместного бытия людей, создающих культуру. Отношения культуры и общества не являются их противостоянием, подобно отношению «культура — натура (природа)», ибо они в равной мере являются формами внебиологического и сверхбиологического бытия, у них общее происхождение и неразрывная история — друг без друга культура и общество не

существуют (отчего ученые часто прибегают к выражению «социокультурные формы»). Вместе с тем культура и общество не тождественны — они различны, причем несходство определяется не объемом, а модальностью. Если воспользоваться известным представлением онтологии, что существует три модуса бытия — вещи, свойства и отно'шения, то человеческое общество есть система социальных отношений, а культура — единство взаимопревращающихся друг в друга вещей, свойств и отношений: действительно, она является нам, прежде всего, как свой­

ство человека — его ненаследуемая, прижизненно вырабатываемая способность преобразовывать мир, а вместе с ним и самого себя; затем оказывается отношением — духовным, практическим и практически-духовным отношением человека к преобразу­

емому им миру и к другим людям,.во взаимодействии с которыми и проявляется его активность; и наконец, культура воплощается в плодах этой деятельности — «второй — очеловеченной — природе», т.е. в мире вещей.


72 Глава 4. Культура и цивилизация

Схематически эта полимодальная структура культуры может быть представлена в виде треугольника с несмыкающимися сторонами,

обозначающими интенционалъностъ каждого модуса бытия культуры — его направленность на переход в другой (рис. 2.1).

Человеческая модальность

Рис. 2.1. Полимодальная структура культуры

Предметный мир — создаваемая людьми искусственная среда обитания — выполняет одновременно две функции: с одной стороны, он удовлетворяет сформировавшиеся человеческие потребности — окультуренные биологические (потребность в еде, в воспроизводстве рода) и чисто культурные по своему происхождению и сущности (духовные потребности), ас другой стороны, он служит внегенетической передаче из поколения в поколение аккумулированных в вещах, «опредмеченных» в них знаний, ценностей, идеалов, умений, социального опыта, самих культурных потребностей, накопленных историей человечества. Тем самым предметная модальность культуры — мир вещей — превращается в исходную модальность — культуру как совокупность не врожденных, а сформированных свойств человека. При этом образуется не замкнутый круг — возвращение к исходной модальности, а. спираль, потому что поколение, осваивающее опыт предков, умножает его На свой собственный опыт и обогащает, совершенствует, развивает его своей деятельностью.

Для достижения этой цели культура выработала в ходе своей насчитывающей многие тысячелетия истории особый, неизвестный природе механизм — духовную мотивацию поведения человека. Биологический регулятивный механизм поведения животного преобразовался во внебиологическую, специфически-человеческую, т.е. культурную,

духовную энергию как выражение потребности индивида передавать свои знания, ценности и умения другим людям, причем, что наиболее важно, передавать всем — не только детям и внукам, близким по


4,1. Культура

родству,.но людям вообще, неизвестным современникам и потомкам, а это значит — передавать бескорыстно, подчас и жертвенно.

Культура в своем реальном существовании оказывается динамичной, исторической системой. При этом возможности ее прогрессивного развития зависят не от нее самой, а от общественной организации — «традиционные» общества всемерно препятствуют развитию культуры, какому-либо изменению ее состояния, а общества «личностно-креативные», заинтересованные в непрерывном прогрессивном развитии культуры и освобождающие для этого творческий потенциал личности (креативность означает силу творчества, т.е. создания нового), обеспечивают все более энергичный и быстрый рост новаторства в культуре — это происходило в Европе начиная с эпохи Возрождения, позднее во всем западном мире, а с XVIII столетия — в России.

Вышесказанное проливает свет на взаимоотношения культуры и человека: человек является творцом культуры, а она в свою очередь творит человека. Культура делает это совместно с обществом. Процессы инкультурации и социализации тесно переплетаются, однако имеют разную сущность: ребенок овладевает культурой с первых дней жизни, приобретая уменье ходить на двух ногах, разговаривать, есть ложкой, рисовать и т.д., тогда как освоение общественных отношений происходит значительно позже и имеет иные механизмы. Оно начинается с включения ребенка в ролевые игры:* исполняя определенные социальные роли — командира или солдата, разбойника или полицейского, продавца или покупателя, — он делает первые, пока только иллюзорные, шаги в систему общественных отношений. Позднее, в период школьного обучения, ребенок вступает в эту систему реально. Полноценное же ее освоение с осмыслением и выработкой определенной общественной позиции происходит только тогда, когда молодой человек покидает школу как институт культуры, начинает самостоятельную и практическую жизнь в социальной среде, где он независимо от своего желания должен не проигрывать, узнавать понаслышке или наблюдать по телевизору, а действительно исполнять некую социальную функцию. Вместе с тем если овладение культурой распространяется на весь накопленный человечеством в его-истории опыт — умение лепить из глины, считать и писать, на античную философию, сложившиеся в Средние века религиозные воззрения, музыку Бетховена, живопись Рембрандта, поэзию Пушкина и т.д., то социализация выражается во включении индивида в современную ему систему общественных отношений, предшествующие же — рабовладельческую, феодальную и пр. — он может только изучать как нечто стороннее, уже не существующее.


74 Глава 4. Культура и цивилизация

Таким образом, современный подход к осмыслению культуры требует понимания ее как системно самоорганизованного целого, которое исторически сформировалось в ходе развития неизвестной животному миру формы деятельности, порождавшей сеть отношений культуры к природе, к обществу и к человеку. Известный биогенетический закон «онтогенез повторяет филогенез» — «развитие индивида повторяет развитие вида» — с известными поправками относится и к культуре, поскольку роль культуры в жизни ребенка, которого она превращает из «кандидата в человека» в подлинного, полноценного, «действительного» человека, подобна роли, которую она сыграла в становлении человечества, превратив человекообразную обезьяну в Человека разумного, или культурного.

Пройдет много тысячелетий, и Человек культурный станет Человеком цивилизованным. Эта историческая метаморфоза ставит перед нами проблему соотнесения понятий «культура» и «цивилизация».

4.2. Цивилизация

Слово «цивилизация» происходит от лат. civitas, что означает «государство, сосредоточенное в городе». Прилагательное «цивилизованный» изначально имело смысл «городской», «образованный», «воспитанный» в противоположность «необразованному», «грубому», «дикому», «варварскому». В дальнейшем такая оппозиция не только сохранилась, но и приобрела историко-теоретическое обоснование: в XVIII—XIX вв. широкое распространение получил взгляд на цивилизацию как на третье^звено в цепочке исторических форм жизни человечества: «дикость — варварство — цивилизация». В

дальнейшем появилась другая трактовка этого понятия — она приобрела особенную популярность после опубликования книги О. Шпенглера «Закат Европы»: цивилизацией стали называть последнюю стадию развития каждого типа культуры, выражающую ее омертвление, вытеснение одухотворенности прозаическими материально-техническими интересами.

Изменение отношения к цивилизации и ее противопоставление культуре было не случайным — оно отражало реальные противоречия процесса развития западного мира. С развитием научно-технического прогресса — появлением железных дорог, электричества, телефона и радио, фотографии, кинематографии и т.д. — стремительно изменялась повседневная жизнь людей, все более высокую ценность приобретали материальные удобства, комфорт, а следовательно, и деньги, позволявшие делать жизнь легкой и приятной.


4.2. Цивилизация

Бескорыстные, духовные, нравственно-высокие интересы и стремления оттеснялись на задний план, а подчас попросту вытеснялись. Так развивался, углублялся, обострялся конфликт между научнотехническим прогрессом, неразрывно связанным с экономикой, и

духовно-нравственным, религиозным, художественным потенциалами культуры. Его драматизм особенно проявился в использовании научных достижений в области химии для массового уничтожения людей в Первой мировой войне; в атомной бомбардировке японских городов в конце Второй мировой войны; неодолимо развивающемся экологическом кризисе, породившем все более мощное движение «зеленых», а в наши дни и консервативный антиглобализм, наконец, в опасных для сохранения человеком своих человеческих качеств экспериментах генной инженерии, которая сделала возможным вторжение соответствующих технологий в генофонд человека. Таким образом, разведение понятий «культура» и «цивилизация» является не прихотью теоретиков, а попыткой теоретически описать фундаментальные противоречия жизни человечества в эпоху капитализма, индустриализма, тотальной технизации бытия, реальной угрозы превращения человека в «киборга» — кибернетический организм, утративший обретенное им в ходе истории духовное содержание.

В советское время такое понимание цивилизации не получило распространения в нашей философии потому, что господство примитивно трактовавшегося марксизма утверждало ценностный примат материального над духовным, а высокая ценность духовной жизни казалась скомпрометированной ее связью с религией, потому что бедность, нищета, техническая неразвитость быта порождали стремление «догнать и перегнать Америку». Однако с крушением ленинско-сталинскои примитивной версии марксизма как «единственной подлиннонаучной идеологии» и переориентацией общественного бытия на рыночные отношения в отечественной культурологии сложился так называемый «цивилизационный подход», понимающий под «цивилизацией» единство определенного типа общества и соответствующего ему типа культуры.

Учитывая то обстоятельство, что доцивилизационный период существования культуры был во много раз более длительным, чем цивилизационный (последний длится не более четырех тысячелетий, тогда как культурогенез, соответствующий времени антропогенеза, по последним археологическим данным, насчитывает более четырех миллионов лет!), исследователи вынуждены отказаться от научного освоения гигантского доцивилизационного периода истории человечества. Кроме того, цивилизационный подход ставит перед необхо-


76 Глава 4. Культура и цивилизация

димостью исключить из сферы изучения фольклор (в широком понимании данного термина, всю крестьянскую культуру, а не только то словесно-музыкальное творчество, которое признается фольклористами), который по всем признакам является доцивилизационным типом культуры, родственным ее синкретическому первобытному состоянию. Наконец, поскольку онтогенез, как известно, изоморфен филогенезу, «цивилизационный подход» выводит за рамки интересов науки весь доцивилизационный процесс формирования культуры ребенка, который к культуре начинает приобщаться с первых лет своей жизни, а цивилизованным человеком становится — или не становится! — лишь спустя многие годы учения.

Итак, что же такое цивилизация? Подойдя этому вопросу с позиции истории, можно обнаружить, что понятия «культура» и «цивилизация» имеют разный исторический масштаб: культура сопровождает всю историю существования людского рода начиная с момента зарождения человеческого сознания, тогда как термин «цивилизация» определяет особое состояние культуры, характерное для ее развития на протяжении нескольких- последних тысячелетий. Примечательно, что уже в египетской мифологии была осмысленарадикальная новизна достигнутого обществом уровня культуры. Это нашло отражение в представлении о боге Осирисе, который «отучил людей от дикого образа жизни и людоедства, научил сеять злаки (ячмень и полбу), сажать виноградники, выпекать хлеб, изготовлять пиво и вино, а также добывать и обрабатывать медную и золотую руды. Он обучил людей врачебному искусству, строительству городов... Независимо от того, какие дары египетского бога современная наука согласилась бы считать действительно важными признаками цивилизации, их перечень являет собой результаты грандиозной, культурной революции, которые, несомненно, укладываются в рамки рассматриваемого понятия.

Культуроведческий подход в его современном, системно-синергетическом преломлении приводит к пониманию исторических изменений во взаимоотношениях между цивилизацией и культурой,, В этом процессе можно выделить четыре основных этапа.

Для начала истории человечества был характерен материально-духовный синкретизм, выражавшийся в нераздельности материальной и духовной форм активности людей, в одухотворенности всех их сколько-нибудь значимых в общественном отношении действий: магические обряды сопровождали совершеннолетие ребенка и погребение умершего, охоту и воину, посев и сбор урожая;

«освящались» рождение нового человека и создание нового орудия

(так зарождались сохранившиеся по сей день христианские обря-


4.2. Цивилизация

ды крещения ребенка и освящения нового социально значимого здания, корабля, военной акции...). На данном этапе еще не возникла расчлененность деятельности на «бездуховную» практику физического труда и отвлеченные от нее явления духовной жизни: самоуглубленную медитацию, «чистое» теоретизирование, интеллектуальные игры. Действия и предметы, материальные по своей сути, одухотворялись людьми, которые еще не знали принципиальных различий между трудом и заклинанием, охотой и предварявшим ее танцем, оберегом и украшением. Неудивительно, что Э. Тайлор в описании первобытного бытия использовал понятия «культура» и «цивилизация» как синонимы — у этнографа, оперировавшего материалом, даже более поздним, чем собственно первобытный, не было оснований дифференцировать разные «слои» и сферы деятельности наших далеких предков.

Радикальные изменения в бытии человеческих популяций — историки нередко определяют их значение понятием «революция» — были связаны с «городской революцией», по терминологии Л. Уайта, т.е. с рождением города.

Показательные признаки цивилизации определяются по-разному. Наиболее полным представляется перечень основных «цивилизационных механизмов» в недавно опубликованной статье В. Ж. Келле. Автор выделяет общественное разделение труда и порожденный им рынок; политико-правовой способ организации обществен­

ной жизни — государство; различные духовные силы — нормы, традиции, верования и способы трансляции культуры, прежде всего письменность. Однако и этот перечень можно было бы продол­

жить, дополняя его другими приметами городской жизни, поэтому необходимо прежде всего выявить определяющую, системообразующую силу цивилизованного процесса, ;— и такой силой было, очевидно, радикальное изменение отношения человека к природе, отношения практического и духовного.

Земледелие и скотоводство сохраняли биологически обусловленную зависимость людей от природных стихий, что вело к их обожествлению, основанному на образном, правополушарном, мифологическом — «бессознательно-художественном» (К. Маркс) — восприятии и осмыслении мира (изменяясь по формам, мифологически-религиозное сознание по сей день господствует в мировоззрении земледельческих народов). Только ремесло, когда оно вышло за рамки исключительного обслуживания обработки земли и военных действий и развилось в профессионализированную дея­

тельность с массовым производством вещей и торговлей на основе абстрактно-количественного денежного посредника товарообме-


78 Глава 4. Культура и цивилизация

на, стимулировало радикальные изменения в образе жизни людей и в структуре их мышления. Все более активным становилось левое | полушарие, вырабатывавшее необходимые ремеслу понятийные, аб-1 страктно-логические, а не конкретно-образные формы отражения и осмысления мира, из которых вырастали уже не мифологически-1 религиозные фантазии, а научное знание преобразовавшегося ремеслом материального мира, и прежде всего самая абстрактная из >, наук — математика. Это было началом грандиозной «культурной революций», которая потребовала изобретения нового способа пере-1

дачи накапливавшихся знаний другим поколениям — письменно- ' сти — и, соответственно, школы для обучения письму и чтению, социального института образования. Началось отделение от рели-; гии науки, образования, а также искусства, которое, сохраняя свою i служебную роль в культе, уже обособлялось от него, обретая и 1 светски-политические, и нравственно-воспитательные, и гедонистические функции. Город стал поселением людей, которое концентрировало в себе правителей нарождавшейся государственности и ее идеологического освящения — жречества; ремесленников и тор^ говцев, учителей и ученых, представителей разных областей искус-1 ства, профессионализированную армию, необходимую для защиты городского населения, и обслуживавших его земледельцев. В результате город стал носителем нового исторического типа культу- ; ры, который впоследствии был назван цивилизацией.

Из приведенного анализа следует, что взаимоотношения цивили- ? зации и культуры двуплановы. В диахронической плоскости их со- ;i отнесения цивилизация является уровнем развития культуры, кото- ! '| рый пока остается высшим, хотя в будущем может быть превзой- I

ден более развитым ее состоянием (некоей постцивилизацией, или суперцивилизацией). В структурно-синхроническом рассмотрении j цивилизация является тем слоем культуры, в котором сосредоточены все способы организации общественной жизни: структура производственной деятельности и ее технико-технологическое ос- ;] нащение, социально-управленческая деятельность и обслуживающие j ее формы социологических исследований, репрессивная деятельность юридических учреждений, защищающая каждый тип организации • общественной жизни, деятельность церкви и других религиозных учреждений, научно-познавательная, образовательно-коммуникативная, военная, медицинская деятельности, спортивная, организация

досуга. Это означает, что цивилизация находится не вне культуры, ]

а внутри нее, представляя собой систему обслуживающих культу- I ру механизмов. Данное понимание взаимоотношений культуры и цивилизации можно изобразить схематически (рис. 2.2).


4.2. Цивилизация

Социальная среда (общество)

Телеологически-аксиологический • Цивилизационные механизмы потенциал культуры культуры

Космическая среда(природа) ,

Рис. 2.2. Система культуры в структурно-синхроническом рассмотрении

Схема показывает, что;

а) рассмотренная в структурно-синхронической плоскости, культура образуется взаимосвязью двух ее составляющих, необходимых в том или ином конкретном виде во всякой саморегулирующейся и саморазвивающейся системе;

б) среда, в которой существует рассматриваемая система, тоже имеет две сферы — космическую и социальную, непосредственно представленные в их взаимодействии с природой и обществом; их симметричное расположение слева и справа от центра подчеркивает непосредственную связь одного потенциала культуры с обществом, а другого — с природой;

в) взаимоотношения данных потенциалов культуры подвижны — их общая плоскость может быть большей и меньшей, что открывает путь к диахроническому анализу культуры.

Приведенная схема, как всякое графическое отражение пространственно-временных отношений материально-духовного бытия, не позволяет передать архитектонику и хроноструктуру системы одновременно. Поэтому ее следует дополнить таблицей, наглядно демонстрирующей направленность исторических изменений «весового» и «энергетического» соотношения обоих полюсов культуры (табл. 2.1).

Таблица 2.1 Историческая динамика соотношения культуры и цивилизации

Первобытное состояние

Традиционная культура

Индустриальная цивилизация

Постиндустриальное

• общество

(в тенденции)

Доцивилизационный тип культуры

Цивилизация в Культуре

Культура в Цивилизации

Отождествление Культуры и

Цивилизации


80 ' Глава 4. Культура и цивилизация

Современное состояние взаимоотношений между культурой и цивилизацией имеет существенную особенность. Речь идет о хорошо известном явлении — раздвоении культуры на пике научнотехнического прогресса на «элитарную» и «массовую». Подобное расслоение проходило через всю историю культуры в социально-

дифференцированном обществе. Знаменитый лозунг древнеримской элиты «хлеба и зрелищ!» выразительно говорит о различии, более того, противостоянии утонченного искусства Горация и Вергилия, Апулея и Плавта, с одной стороны, и кровопролитных боев гладиаторов друг с другом и с животными — с другой. Веками сохраня­

лось противостояние фольклора — сначала крестьянского, а затем и городского — и аристократической культуры. Однако драматическое значение социально детерминированное раздвоение культуры приобрело только тогда, когда технический прогресс предоставил средства, оттеснившие литературу на обочину массовой культуры и выдвинувшие в центр поп-арта эстрадные, кинематографические, телевизионные и рекламные произведения, которые не оказывают интеллектуального воздействия. Они обращены к объединенным на стадионах или в колоссальных концертных залах молодым людям, жаждущим эмоционального возбуждения, которое бывает особенно действенным при соединении зримых образов и как можно более громких звуков, и актуализируют сексуальные и агрессивные чувства.

Цивилизация, имевшая в основе своей развитие интеллекта наI всех уровнях культуры и одухотворение инстинктивно-физиологической мотивации социального и сексуального поведения людей, парадоксальным образом привела к вытеснению интеллекта из культуры и к активизации унаследованных человеком от предков физиологических реакций. Отражая эту ситуацию, психоаналитическая мысль определила функцию культуры по отношению к натуре человека не как духовно-возвышающую, а как репрессивную, и стала искать способы минимизации становящегося едва ли не всеобщим конфликта между либидозными, агрессивными «зовами приро­

ды» и сдерживающими их нравственными «табу».

Оказалось, таким образом, что цивилизация' не является абсолютным благом, и острота сложившейся исторической ситуации состоит в том, что впервые в своей истории цивилизация раскрыла таящиеся в ней силы, разрушительные для культуры и для самого физического существования человечества, а может быть, и жизни на нашей планете как таковой. Процессы, происходящие на наших глазах и, хотим мы этого или нет, при нашем участии, свидетельствуют о том, что человечество ищет выход из тупика, в который привел его научно-технический прогресс, освободивший вместе с


4.2. Цивилизация 81

религиозными преградами и от всех имманентных культуре нравственных «регуляторов». Экологический и назревающий генетический-кризисы требуют формирования нового типа отношений культуры и цивилизации, который вывел бы современную культуру из подчинения цивилизации, но не возродил бы при этом ее подчиненность религиозно-мифологической культуре традиционного типа, враждебно относящейся к цивилизации. Это сможет осуществиться, если культура будет оказывать воздействие на все цивилизационные механизмы, причем не государственно-политическими декретами 1 и репрессивно правовыми средствами, а нравственными принципами, регулирующими поведение и деятельность членов общества сознанием ответственности каждого за судьбу всех.

Патриархальный крестьянский быт и монашеская духовная самоизоляция считаются архаическими формами культуры именно потому, что они отрешены от современной цивилизации. Характерная для идеологии наших неославянофилов и почвенников идеа­

лизация прошлого, доцивилизационного состояния человечества — патриархально-общинного строя крестьянской жизни и порожденного им домостроя, дохристианской языческой древности Руси или уваровско-николаевской триады «православие, самодержавие, народность», — должна быть-расценена в лучшем случае как наивноромантический ретроспективизм: она наносит реальный вред воспитанию сознания вступающих в жизнь поколений, а значит — формированию нового исторического типа культуры, использующего все механизмы цивилизации и опирающегося на них, но не подчиняющего им выработанных в процессе многотысячелетнего развития культуры высших ценностей человеческого бытия.

Только на этой основе станут и возможными, и необходимыми преодоление пропасти, разделяющей массовую и элитарную субкультуры, и реализация заложенного в бытии культуры импульса к

духовному объединению людей: жизнь духа «снимает» все биоантропологические и социальные различия (между полами и поколениями, расами и нациями, сословиями и классами и др.), порож­

денная культурой человеческая духовность имеет нравственную, т.е. общечеловеческую, природу в отличие от духовности религиозной. Вот почему речь идет о совершенно реальной возможности гармонизации интересов науки и нравственности — именно это должно стать фундаментом связи культуры и цивилизации, способной обеспечить человечеству будущее.


Глава 5

СУБЪЕКТ КУЛЬТУРЫ

5.1. Субъект культуры — человек культуры

Слово «субъект» и производные от него формы происходят от лат. subject, которое можно перевести как «лежащий внизу, находя-] щийся в основании, выступающий фундаментом» (от sub —r под,|

jacio — бросаю, кладу основание, устанавливаю).

В истории общественной мысли понятие «субъект» понималось! по-разному. Современная его трактовка берет начало в работах] французского ученого и философа Нового времени Р. Декарта. Для|

Декарта резкое противопоставление субъекта и объекта выступало! исходным пунктом при анализе познавательного процесса, а также) необходимым моментом обоснования возможностей человеческого! знания с точки зрения его достоверности. Французский мыслитель, не раз акцентировал внимание на том, что субъект имеет именно ] активное начало в познавательных операциях, он неизменный инициатор процесса познания. Немецкий философ И. Кант раскрыл 1 некоторые существенные законы внутренней организации субъек-1 та познания, благодаря которым становится возможным достиже-j ние всеобщего и необходимого знания. Принципиальным этапом; в эволюции понятия «субъект» в новоевропейской мысли могут считаться тезисы Г. Гегеля о социально-исторической природе субъекта познания, его неразрывной связи с культурой, в которую погружен индивид, взаимозависимости и взаимообусловленности процессов познания и культурного созидания. Субъект — это не «идеальная вещь», но прежде всего практика.

Сознательное воспроизводство объекта познания предполагает самосознание субъекта, ибо как объект, так и субъект не даны не-


5.1. Субъект культуры — человек культуры 83

посредственно, а воссоздаются активностью самого 'субъекта. При )том субъект не находится вне своей деятельности по объективации, опредмечиванию, трансформации и захвату окружающей реальности — без непрерывного воссоздания и перевоссоздания наличных форм культуры его попросту не существует.

Введенный в оборот в рамках философии, если точнее — гносеологии, термин «субъект» в последующем стал употребляться в более широком смысле. Сегодня и в повседневной практике, и в гуманитарном знании, в том числе в культурологии, под ним подразумевается носитель предметно-практической деятельности или познания, источник и агент активности, направленной на объект, которым является окружающий субъекта мир во всем его многообразии. Субъектом может выступать как индивид, отдельный человек,'так и социальная группа, некоторая совокупность людей. Однако для этого недостаточно просто быть человеком или образовать некоторое сообщество. Субъективность — не онтологическая, не бытийственная характеристика, но показатель отношений, возникающих между двумя сторонами: делателем и предметом возделывания. Поэтому ее необходимым уровнем является активная деятельность. Именно в актах овладения, трансформации, вторжения в окружающий мир, воссоздания его проявляются субъективные черты. Субъект культуры — это активный деятель, творец, преобразователь культурной реальности. Он находится на пересечении множества факторов — как внешних, или объективных, в той или иной степени его предопределяющих, так и внутренних, или субъективных, благодаря которым он сам, в свою очередь, посредством активной деятельности вторгается в культуру и изменяет ее.

Человек приходит в мир уже наделенным определенными биологическими, физиологическими и психологическими параметрами. Как любая биологическая целостность, положенная в контекст природной реальности, он подчиняется тем или иным законам природы. Однако человек определяется как человек не этими чертами, а теми характеристиками, которые позволяют ему стать активным реформатором окружающей реальности. Или, говоря другими словами, человек становится человеком в тот момент, когда в нем проявляется субъект культуры, ибо именно культура отличает человека от всех феноменов реальной действительности. Благодаря ей мы можем очертить границы человеческой уникальности — только в культурной плоскости человек проявляется как существо суверенное и автономное, принципиально несводимое к другим формам природного мира. Субъект культуры присутствует лишь тогда, когда заявляет о


84 Глава 5. Субъект культуры ,

себе Человек культурный, и наоборот. То же самое справедливо и относительно человеческих сообществ: некое образование индиви­

дов лишь тогда становится социальной автономностью, когда начинает выступать в качестве коллективного субъекта культуры. '

Поэтому необходимо более подробно остановиться на тех чер-, тах человека и человеческих сообществ, в которых проявляется человеческое,т.е. культурное.

Ответ на вопрос о человеческой природе пытались дать многие мыслители в разные исторические эпохи. Сегодня существует целая' область познания, специально занимающаяся данной проблемой.

Как существо природное, биологическое, человек не обособлен полностью от явлений окружающего мира — живой или неживой природы. Так же, как животные, он входит в состав биосферы зем-: ли. Следовательно, веете законы, которые определяют существование живой материи, проявляются и в нем. Биофизиологические пласты — существенный момент природы человека.

За многие века дискуссии о том, что роднит человека с окружающим миром и что их различает, не раз выдвигались теории, согласно которым человек трактовался только как «сложный механизм», подобный многим другим «биологическим машинам», а потому существенно не отличающийся от животных. Радикальный примерподобного подхода можно встретить в сочинении французского философа Ж. О. де Ламетри (1709—1751) «Человек-машина» (1747). Наивность многих высказанных доводов в нем сегодня может вызвать разве что улыбку. Тем не менее попытки редуцировать, т.е. свести, человека только к природно-биологическим компонентам не прекращаются до сих пор.

Различие мира Безусловно, человек не исчерпывается биологичеловека и . ческими или физиологическими характеристикаприроды ми. Он принципиально отличается от животных.

Тем не менее не так-то просто указать, в чем же

именно состоит радикальное различие человеческого и природного миров. В самом деле, выражение «человек общественный», т.е. живущий в окружении себе подобных, не может считаться решающим аргументом. Нам прекрасно известно, что очень многие животные живут стаями, в которых имеется довольно разветвленная система специализации (волки, крысы, муравьи, обезьяны, пчелы и пр.). Однако оттого, что природе человека присуща некая черта, мы называем объединения людей — социумом, а объединение, допустим, волков — стаей.


5.1. Субъект культуры — человек культуры 85

Сама по себе способность с помощью тех или иных «знаковых» форм (телодвижений, звуковых сигналов, артикуляционных последовательностей, мимических комбинаций и т.д.) передавать собратьям информацию не позволяет называть обращение человека к челоцоку речью. Наоборот: именно потому, что отправитель — человек,

отправляемое им послание становится речью.

Как и животные, люди едят, спят, заботятся о потомстве, защищают себя от внешней агрессии, отдыхают, страдают от болезней, обладают памятью и т.д. Животные же, подобно людям, преобразуют природу, вторгаются в окружающий мир, активно действуют (вьют гнезда, роют норы, устраивают запруды и т.д.). Оговорка, что во

всех своих действиях животные подчиняются императиву инстинкта, иногда может показаться весьма убедительной. Однако когда дело касается принципиальных вопросов и речь заходит о точности и ясности определений, подобное объяснение не представляется убедительным. Во-первых, в человеке также проявляются инстинкты — очень многие его поступки вполне ими объясняются. Ьолее того, как показал К. Леви-Стросс, в традиционных культурах неевропейской ориентации жизнь человека полностью исчерпывается воспроизведением уже имеющихся, неоднократно опробованных форм, которые по внешнему виду близки к «культурным инстинктам». Во-вторых, инстинкты хоть и медленно, но трансформируются под влиянием внешних обстоятельств. Животный мир не

остается неизменным. Инстинктивная программа, разумеется, в большинстве случаев предопределяет жизнь зверей, однако допускает и отклонения,вариации,свободную комбинацию.

Каждому аспекту жизни людей, едва ли не всякому их поступку можно отыскать аналог в животно-природном мире. Следовательно, не какие: то отдельные характеристики человека как биофизиологической автономности являются основанием для его отделения от природного мира, но, напротив, самим этим характеристикам придается статус человеческих, потому что они принадлежат человеку.

Остановимся на трех моментах, имеющих существенное значение для определения человека вообще, человека культурного, и субъекта культуры: 1) сознательности; 2) воспитанности; 3) креактивности.

Сознательность. Любой человеческий факт всегда с определенностью позволяет идентифицировать его именно как факт человеческий — или оппозиционный природному, или предполагающий некоторое «приращение» природного.)Он человеческий именно потому, что" не сводим к природности: сверхприроден, надприроден, ииоприроден. Специфическая человеческая «надстройка» в разные


86 Глава 5. Субъект культуры

времена называлась по-разному: сверхреальное, трансцендентное! виртуальное, умозрительное, интеллектуальное, рациональное, a6cq рактное, духовное, сознательное и др. В самом общем виде ее мо но определить как присутствие в человеке и в человеческом <а обществе способности удваивать мир: «накладывать» на мир реалй ных вещей и процессов мир ирреальных сущностей (последни! хотя и связаны с реальностью природных феноменов, но обладаю; определенной автономностью).

Итак, собственно человеческое в человеке — это сверхприро ное, идеальное, надстроенное над реальностью. Человек облада «второй природой», и именно тогда, когда в его поступках проявл ется это качество, он становится субъектом. Его поступки и дей ствия определяются не только материально-природными зависим стями, но и осознанным выбором. Такова же, как мы видели, и одн' из характерных черт культуры. «Вторая природа» культуры сопри! частна «второй природе» человека. Следовательно, человек являет ся человеком постольку, поскольку он погружен в культуру, выст" пает субъектом культурных преобразований, обладает возможно)? стью, навыком, необходимостью находиться в двух мирах, сопрягат их в каждом акте своей жизни.

Воспитанность. Разумеется, люди должны поддерживать своя физиологическое существование, поэтому в своих поступках они нередко руководствуются «зовом природы». Тем не менее в боль) шинстве случаев человеческие желания и действия подчиняются требованиям и указаниям, исходящим не из сферы природных ин стинктов, а из области сверхприродной, духовной. В зависимости Ж тех или иных обстоятельств приоритетность природных и духов^ ных импульсов может варьироваться — вплоть до радикальног отказа подчиняться закону одной сферы и полного подчинения дру? гой. В одних ситуациях человек может полностью «озвереть», руко! водствоваться только инстинктами, в других, напротив, совершенна игнорировать веления природы и следовать исключительно «духовному стремлению». Однако чаще всего учитываются оба момент — природный и сверхприродный. Причем зависимость людей о"1 произвола природных стихий от века к веку ослабляется, степен: воздействия на человеческую жизнь надприродного компонента возрастает. В этом проявляется прогресс человечества, который как раз и исчисляется мерой возрастания в обществе неприродностиу или культурности. Сегодня определяющую роль в человеческой судьбе играют не физиологические, а культурные условия; ведущее положение при формировании жизненного проекта человека при всех оговорках занимают факторы сверхприродные.


5.1. Субъект культуры — человек культуры 87

Более того, сам человек — даже в своих внешних, физиологических контурах— является существом «окультуренным», т.е. сформованным по канонам культурных императивов, которые отфильтровывают природность как на индивидуальном, так и на общественном уровнях. Иначе говоря, из мира вообще, из окружающей действительности, из природных задатков, дающихся человеку при рождении, выбирается не все, а только то, что необходимо в данных конкретных условиях. При этом выборка в большей степени диктуется не природной предрасположенностью, а культурной целесообразностью.

Креативность. Как нами уже не раз отмечалось, не все действия человека правомерно именовать собственно человеческими. Человек может прожить долгую жизнь, но так и не заявить о себе как о человеке — субъекте культуры, т.е. существе, наделенном сверхприродными качествами и способном их проецировать вовне. При этом

он даже может считать себя вполне счастливым — успешно обеспечивая полное удовлетворение непосредственных физиологических потребностей и довольствуясь достигнутым. Прозябание, каждодневное «отправление нужд тела» и полное отсутствие иных желаний — то, что чаще всего называется «обывательством», — зачастую представляется удобной позицией не только самим «агентам» (конкретным людям), но и «правителям»: населением, озабоченным лишь добыванием и поглощением «хлеба насущного», легко манипулировать. Таким образом, «животное» существование — это не только кошмар антиутопий; реальность подчас превосходит любые, самые страшные пророчества. Существование, которое замыкается на дословной репродукции одних и тех же бытииственных форм — рано или поздно

окостеневающих, запечатлевающихся в структурах реальности и становящихся в некотором роде аналогом «первой природы» — ив своем настоящем прямо «цитирует» прошлое, по сути, не является человеческой жизнью: В нем отсутствует надприродное начало. Темто и отличается надприродность от природности, что, несмотря на нею свою нормативность, культурность, не является непреложной. Любая абсолютизация сверхприродного принципа, возведение его в ранг неотвратимого, вводит его в царство природы, потому что принудительной жестокостью обладают естественные явления.

Человеческая же деятельность не замыкается в границах природы. Она имеет культурный, творческий характер и направлена на трансформацию природного и надприродного миров. Другими слонами, человек выступает субъектом культуры лишь тогда, когда создает новые формы жизнедеятельности, несводимые полностью ник прошлому природному, ни к прошлому надприродному. Он не


Глава 5. Субъект культуры

просто активен, но творчески активен. Необходимость учитыват реально-идеальный контекст, сформованность по ценностно-культур, ным канонам не препятствует созидательной деятельности, хот иной раз может казаться ущемлением прав индивидуальное препятствием в проявлении ее уникальности. Обратим внимани что акты простой деструкции, уничтожения, ниспровержения не могу считаться признаками субъективно-культурной деятельности щ людей или народы, совершавших подобные действия, по праву назад вают варварами.

Итак, среди наиболее важных характеристик субъекта культур выступают сознательность (способность и потребность проявлят надприродные качества), воспитанность (сформованность по реаль но-идеальной культурной матрице) и креативность (умение произ, водить «культурный продукт», не уничтожая великие ценности пр шлого, но, напротив, используя их в своих действиях).

Субъект культуры, как и субъект любого иного порядка, — это активно действующая инстанция. Поэтому следует рассмотрет характер и основные черты культурной деятельности.

Культурная К основным критериям • культурной деятельност деятельность человека можно отнести символичность, смысло! пологание, коммуникативность, регламентирова

ность, созидательность. Рассмотрим эти критерии.

Символичность. Как мы уже убедились, не любую деятельност можно считать культурной. Однако всякий поступок, любой жест и каждое слово, произносимое человеком, могут стать при определен;; ных условиях культурным актом. Это становится возможным лиш~ тогда, когда поступок совершается человеком как человеком, т.е существом, в котором реализуется культурный потенциал, «отра жаются» идеальные горизонты. Принципиальное значение имее не то, что фиксируется реально, что мы можем «снять» при помощи тех или иных датчиков, а то, что находится над реальностью движений, таится под реальными перемещениями тел и вещей или какой смысл имеет данное действие. Поэтому первым критерием культурной деятельности следует считать способность посылать и воспринимать трансцендентные (т.е. сверхреальные) указания, или, точ; нее, символичность поступков. Слова, позы, звуки, мускульное напряжение, пространственно-временные перемещения, манипуляции с окружающими предметами только тогда обретают культурно-человеческое значение, когда не замыкаются в пределах природной объективности, но предполагают и иные измерения, т.е. объединяют


5.1. Субъект культуры — человек культуры

В себе то, с чем мы сталкиваемся как существа природные, и то, что апеллирует к нам как существам надприродным, культурным.

Смыслополагание. Человеческие поступки не оцениваются по •"ой же схеме, что и явления окружающей действительности. Как кже упоминалось, сам по себе феномен реального или идеального [Мира «пуст», т.е. он не предопределяет своего места в человеческой культуре, а, напротив, определяется им. Первостепенное значение имеет отношение к нему со стороны человека и человеческого сообщества: то, в каких случаях, как именно он оценивается, встраиваясь в иерархическую систему значимостей. Культура наделяет

любой факт, как человеческий, так и входящий в орбиту человеческой жизни, смыслом, сущностью, значением. Соответственно, культурная деятельность с неизбежностью должна учитывать это обстоятельство и потому носить осмысленный характер. Действенные акты производятся не автономно, сами по себе, но всегда

полагаются в общей ценностной структуре.

Коммуникативность. Деятельность субъекта культуры не сводится к простой активности индивида или сообщества, спонтанной разрядке энергетических импульсов. Она всегда предусматривает адресата, человека или группу людей, способных адекватно, т.е. на

том же уровне восприятия, откликнуться на плоды творческих усиший. Благодаря этому возникает специфически человеческое общение между индивидами, формируется сообщество людей, некоторая Их совокупность, а не просто собрание разрозненных существ, волей случая находящихся в одном месте и в одно время. Такая коммуникативная целенаправленность отличает человеческое общество от животного стада. В стаде тоже происходит обмен информацией — .шери «общаются», но их «общение» происходит по поводу реальности, и этим необходимость контакта исчерпывается. В социуме на­

ряду с теми же проблемами, которые возникают в зверином стаде, существует масса других аспектов, не редуцируемых только к необходимости физиологического воспроизводства жизни. Ойи «завязываются» в сверхприродной сфере, а потому предполагают и взаимодействие индивидов на этом уровне.

Регламентированность. «Культурный контакт» — это предварительное условие всякой культурной деятельности. Он должен состояться, иначе сама деятельность лишается смысла. Следовательно, [Культурная деятельность регламентирована. Если отсутствуют Принятые в данном сообществе формы и каналы, по которым выстраиваются коммуникативные цепочки, или ими пренебрегают, обШение ,не может произойти. Любое общество вырабатывает те


90 Глава 5. Субъект культуры

конкретные формы, в которые облекается культурная деятельность! и вне которых она неприемлема. Такие формы варьируются в за] висимости от времени и места. Они не остаются неизменными. значительной степени история культуры как раз и является иста рией таких регламентированных и в то же время бесконечно мещ ющихся коммуникативных форм выражения. Случаются и срывъ когда регламенты культурной деятельности одного народа ника| не соотносятся с регламентами других. Это лишний раз свидетель1 ствует о несовершенстве каждой отдельной цепочки. Тем не менет регламентированность является столь же необходимым, как и вЦ предыдущие, четвертым критерием культурной деятельности.

Созидательность. И наконец, последний критерий культурной деятельности состоит в том, что это всегда созидательный акт,;: котором объективируется творческий потенциал человека. Созид! тельность может быть предельно традиционной, не противопоста| лять себя существующим нормам и правилам, вплетаться в ни$ вносить новые краски и ароматы в прихотливую канву общег| «культурного рисунка». Или, напротив, выражать собой открыты! протест против традиции, быть средством активной борьбы с наси­

лием отживших старых форм и даже их ниспровержения. Однак! культурная деятельность принципиально отличается от деструкти| ных актов: ее первоочередной пафос направлен не на разрушение уничтожение существующего, а на утверждение нового — на сон

дание инцх культурных форм, привлечение внимания к неизвеи ным ранее возможностям человека и человеческого общества, о| крытие неведомых прежде горизонтов.

Этими критериями культурная деятельность, разумеется, не иЦ черпывается. Она предполагает и другие аспекты. В перечне пред ставлен лишь тот необходимый минимум, без которого деяния субъек та нельзя квалифицировать как культурные, а сам агент действие не может считаться субъектом культуры.

В заключение еще раз обратим внимание: все перечисленные выше характеристики субъекта культуры и черты культурной дЦ тельности в равной степени относятся как к индивиду, так и сообществу. Индивидуальный или коллективный культурный субъе* проявляется лишь тогда, когда в нем ощутимо присутствуют Hai природная духовность, сформованность или воспитанность по onpd деленной культурной модели, а также творческая инициатива. Х| рактер же его культурной деятельности определяется совокупив стью признаков, важнейшими из которых выступают символичности смыслополагание, коммуникативность, регламентированность и с<( зидательность.


5.2. Культурная самоидентичность

5.2. Культурная самоидентичность

11чентичность Понятия «идентичность», «самоидентичность», (самоидентич- «идентификация» и «самоидентификация» пришли Кость) в психоло- в культурологию из психологии и социологии.

гни и социологии «Идентификация» происходит от лат. identifico, что можно перевести как «отождествляю». В совре­

менном русском языке «идентификация» и «самоидентификация»

юбычно используются как синонимы. ч

В психологической литературе под идентификацией подразумевается сложный процесс эмоционально-психологического и иного самоотождествления индивида с другими людьми, группой, идеаль­

ным образом, художественным персонажем.

Понятие «идентификация» было введено 3. Фрейдом и прочно пошло в практику психоанализа. В психоаналитической традиции процесс идентификации трактуется как необходимый этап взросления, а также как важнейший механизм, обеспечивающий способность Я (Эго) к самореализации. Ребенок (или просто слабый, несамостоятельный человек) имитирует слова и поступки родителя (родителей, избранного кумира), пытается воспроизвести в своей жизни

«то эмоционально-психологические стереотипы. Такие действия — (непустое и непраздное занятие, они выполняют очень важную функцию защиты от окружающего мира, позволяют преодолевать страх и подавленность. Благодаря многократному уподоблению своего Эго кумиру формируется инстанция Супер-Эго (Сверх-Я), которая в последующем будет выступать одновременно и цензором поступков человека, доставляющим ему подчас немалые хлопоты, и щиfroM от невзгод жизни. -

Французский ученый, считавший себя верным последователем идей 3. Фрейда, Ж. Лакан более подробно описал этапы и механизмы процесса самоидентификации как необходимого условия вхождения в социально-культурное пространство. По мне­

нию ученого, человек проходит в своем развитии три стадии — «воображаемого», «символического» и «реального». На первой, ранней, стадии становления субъекта Я жаждет слиться с тем,

кто мспринимается как Другой. Ребенок, ранее воспринимавший собственное отражение как другое живое существо, начинает отождествлять себя с ним. Этот воображаемый образ самого кебя, которым обладает каждый человек, — его личная самотож•ественность. Стадию «вообража-емого», или, как ее еще называет Ж. Лакан, стадию «зеркала», все мы переживаем от 6 до 18


92 Глава 5. Субъект культуры

лет. Определение Я через Другого приводит к пониманию соци| ального как такового. Обычно Другим выступает мать, с которо" у субъекта завязываются непосредственные отношения. На вт<& ром этапе — стадии «символического» — центром притяжени выступает отец, в фигуре которого персонифицируются соци1 альные запреты и ограничения. Самоотождествление с Други (отцом) знаменует встречу с культурой как институтом. Имени на этой стадии происходит интеграция в социально-культурны' контекст, эмоционально-психологическое единение с определеной традицией. И, наконец, третья стадия — стадия «реального» может считаться «просто историей», т.е. конкретной индивидуал ной практикой объективации человеком собственного Эго в р альном социальном контексте, в процессе которой удовлетвор ются (или не удовлетворяются) его потребности. Заключител ный этап позволяет человеку осознать как его тождественностьединым социально-культурным организмом, так и отличие от нег^ (индивидуальность), тем самым определяется место человека окружающем мире. Насколько адекватно представление индив

да о себе, о том, чем является его Я, зависит от множества обсто тельств. Ни одна стадия процесса идентификации не проходит бе болезненно.

В социологии при помощи термина «идентификация» описыв ются механизмы и практики вхождения человека в социально пространство, помогающие ему овладевать различными видами сл1 циальной деятельности, усваивать и адекватно воспринимать с циальные нормы и ценности, воспроизводить определенные рол: вые установки. Усвоение тех или иных видов социальной прдктй; ки происходит в результате того, что идентификация протекает ;! разнообразных формах. Различаются три основных формы идеи; тификации:

— непосредственно эмоциональное отождествление себя с ре альными или вымышленными людьми (с родителями, героями ромд| нов и кинофильмов и пр.), итогом чего становится в первую оч редь копирование внешних признаков деятельности;

— причисление себя к номинальной социальной группе, что при водит к усвоению важных социально-поведенческих стереотипов;:

— отождествление себя с реальной социальной группой, че" обусловливается стойкая убежденность в своей полной сопричаст? ности нормам и требованиям данной социальной общности. В про цессе идентификации человек обретает идентичность ^— ощущение принадлежности к какому-либо сообществу, чувство того, что он н


5.2. Культурная самоидентичность

один и что его неповторимая индивидуальность защищена от хаоса одиночества определенной традицией.

Психосоциальная Понятие «психосоциальная идентичность» было идентичность введено американским психологом и психотера-

. певтом, причисляемым к неофрейдистской тра­

диции, Э. Г. Эриксоном. Под идентификацией личности Эриксон понимал субъективное чувство и в то же время объективно наблюдаемое состояние самотождественности и целостности индивидуального Я, сопряженное с уверенностью человека в тождественности, истинности и целостности того или иного разделяемого с другими людьми образа мира и своего места в этом мире. Идентичность выступает фундаментом всякой личности и показателем ее психосоциального благополучия. По Эриксону, она включает в себя следующие моменты:

— внутреннее тождество субъекта при восприятии окружающего мира, ощущении времени и пространства;

— тождество личных и социально принятых мировоззренческих установок;

— чувство включенности Я-человека в какую-либо общность.

Таким образом, идентичность включает несколько аспектов.

У всякого человека существует уверенность, что «Он есть», т.е. существует как автономная уникальная индивидуальность, в'опреки всем очевидным изменениям, которые происходят вокруг него и в нем самом. Не меньшее значение имеет нормативность индивидуального психического развития и душевного благополучия (личностная идентичность). Эта норма не обязательно выражается в именовании, своде отчетливо осознаваемых правил, озвученных поведенческих регламентов. Очень часто она ощущается интуитивно, на предсознательном уровне, действует как «непонятно кем спущенный императив». Признак принадлежности индивидуального бытия к некоторой социальной общности, определяемой конкретной исторической данностью (групповая или коллективная идентичность), выступает еще одной стороной идентичности. И наконец, последний ее аспект — свидетельства обретения экстенциальной, т.е. фундамфтально-жизненной, устойчивости перед лицом угрозы несуществования-смерти.

Общим моментом перечисленных аспектов идентичности, а также главным условием их формирования, согласно Эриксону, выступает соотношение психологических и социокультурных параметров жизни человека. Они принимаются как соответствие (или,


94 Глава 5. Субъект культуры

напротив, несоответствие) духовного содержания конкретно-исторической эпохи, реализованного в пределах определенной группы лкъ дей, и внутренних — осознаваемых и неосознаваемых — запросов личности. Очень часто мы слышим сетования вроде: «Мне надо было родиться в другом времени или в другом месте» либо, напротив, торжествующее: «Я нахожусь именно там, где должен был находиться!». Они как раз и выражают крайние позиции различных вариаций идентификации. Первая фраза передает ощущение человеком своей* принадлежности иному социокультурному контексту, отличному от времени и места, в котором ему довелось родиться. Вторая указывает на адекватное восприятие им окружающей действительности, аб-| солютное отождествление себя с реалиями жизни.

Личностная психосоциальная идентичность, таким образом, — это знание того, «кто я есть,в мире», ощущение факта своего конкретного бытия, встреча со своим «подлинным Я». Частое отсутствие уверен-3 ности в том, что его Я созвучно миру, побуждает человека к действию либо служит причиной страдания. Индивид оценивает себя, во-первых, на основе мнения о себе окружающих, руководствуясь социальными нормами, культурными установками, высказываниями д о т гих людей, во-вторых опираясь на собственные критерии оценки себя; и окружающего мира. Благодаря непрерывному сравнению этих оценок возникает (или не возникает) тождество личностной и социо-f культурной идентичностей, что в свою очередь служит признаком3 адаптированности человека к среде обитания.

Идентичности принадлежит ведущая роль в обретении индивид дуумом психосоциального равновесия. В процессе идентификации огромное значение имеют культурные и этнические характеристик ки группы, в которую включен человек, ее обычаи и нравы, религи| озная практика, нравственные установки, особенности материальноэкономической деятельности, способы организации труда и быта и пр. Из этих форм социальной и культурной деятельности — «ре-I зервуара коллективной целостности», как называет их Эриксон, -Ж человек черпает собственные социальные роли, лексические и фразиеологические шаблоны, регламенты поведения, а также их оце^| ночно-смысловое наполнение.

Следует акцентировать внимание на том, что идентификация, равно как и социокультурная идентификация, это не «разовое-мероприятие» ; или некоторая стадия в развитии, заканчивающаяся при достижении • человеком определенного состояния, но непрерывный процесс приобретения им новых психосоциальных и культурных характеристик, • также утраты старых. На каждом этапе жизни значимыми, доминантными для человека могут быть самые разные социокультурные уста-,


5.2. Культурная самоидентичность 95.

новки. По мере взросления, расширения жизненного опыта, внесения о орбиту внимания новых граней и полюсов действительности, общения с другими людьми, он пересматривает свое мнение и о себе, и о мире. Формирование идентичности, ее изменения протекают в виде сменяющих друг друга нормативных психосоциальных кризисов. Подростковый кризис, горькое прощание с «иллюзиями молодости», кризис среднего возраста, разочарования в окружающих людях, в своей профессии, в себе самом вполне закономерны, каждый из людей так или иначе проходит эти рубежи.

Среди наиболее болезненных необходимо назвать юношеский кризис самоидентичности. Он знаменует собой время перехода из стадии «воображаемого», еще в значительной мере неадекватного отражения действительности, в стадию «символического», непосредственного вхождения в культуру; пору первых реальных столкновений с ее ограничительными механизмами, когда нормативные требования могут восприниматься исключительно как репрессивные, враждебные и ущемляющие свободу индивида. В этот период человек получает возможность осознанно обрести (или утратить) свое подлинное Я. Он вступает в мир и самым непосредственным образом соприкасается с реальностью времени и места, в которых ему предстоит жить. Поэтому столь «беспокойна» юность, столь много хлопот доставляет она и самому молодому человеку, и всему социальному порядку. Чрезвычайно важно, чтобы по окончании юношеского кризиса создалось гармоничное и адекватное возможностям представление индивида о его личной сопричастности ведущей культурно-исторической тенденции эпохи, что позволит ему в будущем сохранить полноту и целостность ощущения жизни вопреки всем изменениям. Чаще всего именно в этот период создастся (или не создается) представление о социально-исторической идентичности группы, с которой отождествляет себя индивид, как о

единственно аутентичной, подлинно человеческой возможности реализации собственного Я, приобщения к высшим реальностям, обретения морального бессмертия.

К концу юношеского возраста обычно закрепляются и социально-культурные роли, которые в последующем будут определять жизненный путь человека. Эриксон различает негативные идентичности — «преступник», «проститутка», «сумасшедший», «изгой» и др. — и позитивные. Конкретный «набор» позитивных и негативных ролей определяется культурными нормами, доминирующими в данное время, и может варьироваться.

Почему же идентичность, процесс идентификации, или обретения идентичности, столь важны и в социологическом, и в психо-


96 Глава 5. Субъект культуры

логическом, и в культурологическом отношениях? Прежде всего потому, что в них выражается одна из важнейших имманентных человеческих сущностей, реализуются экзистенциальные, т.е. фун­

даментально-жизненные, потребности человека как такового.

Экзистенциаль- Потребности человека — одна из сквозных тем й ные потребности общественной мысли со времен Античности. Мыслители разных времен пытались дать свою интер-,

претацию того, что «можно считать подлинно-человеческой, т.е. при-* сущей любому человеку от рождения вне зависимости от того, где и как он проживает свою жизнь, потребностью, а что — капризом эпсн хи или личной прихотью. Среди всего многообразия мнений очень удачной и убедительной считается типология экзистенциальных псы требностей человека, предложенная немецко-американским психо-' логом, психоаналитиком и философом, причисляемым к мощной тра­

диции экзистенциализма, Э. Фроммом. Учение об экзистенциальных (уже в самом названии подчеркивается их фундаментальный характер) потребностях является центром культурантропологической кон цепции мыслителя. Э. Фромм выделяет пять потребностей: в обще-, нии,трансценденции,«укорененности», самоидентичности и системе! ориентации. Они имманентны человеческой сущности и никогда не! удовлетворяются в полной мере, выступая стимулом прогрессивного развития. Осознание их неизбывности и недостижимости чрезвьи чайно важно, ибо способствует творческой активности.

Каждая из потребностей может быть удовлетворена как здоро4 вым, нормальным, естественным образом, так и нездоровым, невротическим, аномальным путем. В зависимости от того как — есте*: ственно или неестественно — удовлетворяются в том или ином;; обществе экзистенциальные потребности человека, формируются «здоровые», гуманистические, либо, напротив,«больные»,«садомазохистские» группы и типы людей.

Здоровое удовлетворение потребности в общении реализуется в альтруистической любви, основанной на заботе и ответственности за других; нездоровое же — посредством насилия, подчинения

других себе. Материнская, отцовская, сыновья, братская, гетеросек-: суальная любовь, а также любовь к Богу и самому себе могут иметь' как здоровый, так и нездоровый оттенок. Подмена одного вида любви другим приводит к «утрате аутентичности» (подлинности ЯШ становится причиной невроза.

Потребность в трансценденции, т.е. в выходе за физиологические границы собственного Я, также реализуется и в здоровых, и в нездоровых формах. Естественным путем она приводит к созида-


5.2. Культурная самоидентичность 97

тельному творчеству, к стремлению через полезный и социально значимый труд «расширить» пределы своего бытия; неестественным — к агрессии, к жестам вандализма, деструктивным поступкам.

Чрезвычайно важна потребность в «укорененности», т.е. в социокультурной идентификации себя с той или иной формой общественного устроения. В современных условиях при .достаточно свободной миграции идей и людей в пределах человеческого сообщества эта потребность естественным образом удовлетворяется посредством добровольного и разумного избрания той исторической

общности, конфессии или культуры, того объединения, к которым человек чувствует наибольшую склонность. В невротических обществах, где культивируется «садомазохистский» тип, где идеологическое давление полностью, подчиняет человека, потребность в «укорененности» удовлетворяется в результате освобождения архаических стадных влечений, путем «саморастворения» в родовой группе, нации. По мнению Э. Фромма, тоталитарные режимы XX в. — в особенности гитлеровский фашизм и сталинский коммунизм — явили миру как раз такую форму реализации потребности в «укорененности», стремления идентифицировать себя с тем или иным культурным сообществом. В справедливости фроммовских слов можно убе­

диться, если посмотреть, например, знаменитые фильмы Л. Риффеншталь, официального кинодокументалиста фашистской Германии, «Триумф воли» и «Олимпия».

Потребность в самоидентичности здоровым образом удовлетворяется через поиск внутреннего центра душевной жизни, самостоятельную выработку человеком мировоззрения и системы ценностей. Здравые взрослые люди не просто заимствуют из готового арсенала культуры те или иные оценки явлений окружающей

действительности, прежде чем что-либо из них принять или, напротив, отвергнуть, они взвешивают, «пропускают» их через себя, сличают с собственным опытом жизни. Невротики же, у которых самосознание обычно слабо развито, руководствуются при удовлетворении .данной потребности слепым подражанием, следуют расхожим

общепринятым мнениям, бессознательно отождествляют себя с героем, вождем, кумиром, идолом, тотемом, божеством. В межличностных отношениях внутри группы элемент взаимной идентификации присутствует постоянно и не свидетельствует о каких-либо психических отклонениях. Наоборот, он выступает признаком единства, монолитности, показателем способности входящих в него людей

ощущать собственную «групповую индивидуальность» как принадлежность к одному сверхличностному источнику. Потребность в самоидентичности неотделима от потребности в «укорененности».

I Культурология


98 Глава 5. Субъект культуры

Потребность в системе ориентации — стремление человека к познанию и освоению мира, к постижению смысла и логики развития универсума. Вид и форму знания здоровый человек выбирает сам, убеждаясь на собственном опыте в верности той или иной познавательной программы. Ни одно. Из объяснений мировых процессов, по мнению Э. Фромма, не дает полной картины многообразия явлений действительности. Поэтому как рационально-научная, так и религиозно-мистическая модели, взятые изолированно друг от друга, не способны адекватно объяснить мир. Невротик упорствует в своем нежелании прислушаться к иным мнениям, что неминуемо приводит к дезориентации, неспособности правильно оценить реальность^

Этнокультурная Итак, культурная идентификация — это самоощуидентичность щения человека внутри конкретной культуры. Она характеризуется субъективным чувством индиви­

дуальной самотождественности, т.е. отождествлением себя с теми или иными типологическими формами культурного устроения, прежде всего с конкретной культурной традицией. Когда индивид приходит в мир, он «погружается» в определенную культурную «наследственность», которую усваивает от окружающих его людей. Ведущую, но

далеко не всегда определяющую роль играет при этом национально-этнический аспект.

Национально-этническое сознание предполагает идентификацию человека с определенным историческим прошлым его нации, этноса. Мировоззрение этнического сообщества выражается не только через констатацию «общей крови» или наличие общих психофизиологических признаков, но главным образом через выработку целой системы отличительных символов (эмблем, знаков, святынь, мифов, легенд, историй). Этническая уникальность — категория относительная, лишенная всякого смысла вне системы культурно-исторических отношений. Этнос не обязательно характеризуется единством территорий или кровным родством. Он шире кровнородственных отношений. Представители одной и той же этнической группы могут быть отделены друг от друга, подвергнуться рассеянию и миграции, коллективному изгнанию, проживать долгое время в окружении других народов, даже утратить такой, казалось бы, безусловный признак общности, как язык, и при этом все равно сохранять ярко выраженную этнокультурную определенность. Принципиальное значение имеет как раз характер культурной идентичности. Она может сохраняться веками или, напротив, утрачиваться достаточно быстро.


5.2. Культурная самоидентичность 99

Крайним выражением причастности всей культуре, всему человечеству может служить установка на космополитизм. Но, как показал еще О. Шпенглер, подобная культурно-идентификационная

ориентация по сути дела равнозначна отсутствию подлинной идентичности. Она обрекает человека на бесприютность и.одиночество, оторванность от корней и традиций, от источника вдохновения и творчества. То же можно сказать и о сегодняшних тенденциях глобализации. Превратное толкование, замена многообразия субкультурных образований и вариативных форм культурной идетичности чреваты унификацией и стандартизацией.

В современных условиях культурная идентификация претерпевает большие изменения. Контекст рождения, на протяжении многих веков предопределявший характер и форму культурной идентификации, ныне уже не довлеет над индивидом. Безусловно, мы по-прежнему приходим в мир как члены определенных семей и расовых групп, воспитываемся в конкретной культурно-исторической традиции, но выбор культурной идентичности с усилением процессов глобализации становится все более широкой практикой. Повсеместной нормой выступает сегодня возникновение новых культурно-идентификационных групп, которые будут функционировать в качестве субкультурных образований. Ускорение темпов социального развития существенно влияет на процессы культурной идентификации. Формы культурной идентичности становятся все более кратковременными, мобильными, ситуационными, гораздо в меньшей степени предопределяя последующую жизнь человека. Хорошо это или плохо — покажет время. Но одно можно утверждать с абсолютной уверенностью: вне зависимости от того, какие конкретные формк будет приобретать культурная идентичность, по каким основаниям будет проходить культурное размежевание тех или иных социальных групп, сам принцип идентификации как реализации экзистенциальной потребности сохранится.

Утрата Несмотря на то что' потребность в идентификации идентичности экзистенциальна, культурная идентичность может и не быть всегда с человеком в любых обстоятель­

ствах его жизни. Возможна утрата индивидом идентичности, аутентичности или подлинности. Моменты ощущения своей абсолютной чуждости окружающему миру вообще и каждому его проявлению в частности переживал любой человек. Такие ситуации-бывают связаны либо с возрастными психологическими кризисами, либо с быстрыми изменениями в социокультурной среде, когда индивид не успевает в полной мере воспринять, оценить и интегрировать происходящие с


Глава 5. Субъект культуры

ним и с миром метаморфозы. Утрата идентичности находит выражение в таких болезненных явлениях, как отчуждение, ощущение «разорванности бытия», деперсонализация, маргинализация, психологическая патология, асоциальное поведение и пр. В подобном состоянии человек не может отыскать тот «культурный источник», который одаривал бы его жизненными силами, везде ощущает себя инородным и1 '

чуждым. В периоды быстрых социокультурных изменений кризис идентичности может принимать массовый характер; порождая «времена безвременья», периоды «разброда и шатания», целые «потерянные го> коления». Наша страна в недавнем прошлом также пережила такой период: кризис культурной идентичности воспринимался многими как утрата смысла жизни. Однако быстрые смены эпох могут иметь И] позитивные последствия, облегчая закрепление достижений технического прогресса, способствуя интеграции новых традиций, социальных опытов, норм и образцов, структурных изменений в пределах монолитного, долгое время остававшегося герметично закрытым культурного образования, тем самым в конечном счете расширяя спектр адаптационных способностей человека.

5.3. Инкультурация и социализация

Инкультурация Термин «инкультурация» (enculturation) был введен в оборот американским культурантропологом М. Дж. Херсковицем в 1948 г. Примерно в то же время К. Клакхон,,: известный исследователь культуры навахо, ввел аналогичный по смыс-J

лу термин — «культурализация». В английской социальной антропологии применялось для обозначения сходных процессов слово «co-j циализация». Американцы использовали новые категории, чтобы? подчеркнуть, что в отличие от заокеанских коллег они ставят в| центр своих научных изысканий именно «культуру», а не «общество».' Вместе с тем четкого разделения между словами «инкультурация» щ «социализация» не проводилось. Инкультурация/культурализация в работах Херсковица и Клакхона обозначали и процесс приобщения к культуре, и результат этого процесса.

Инкультурация — это процесс приобщения индивида к культуре, усвоение им определенных привычек, норм и стереотипов поведения. В узком смысле слова под инкультурацией в современной культурологии понимают восприятие культурных норм и ценностей ребенком. В более широком понимании этот процесс не ограничивается периодом детства, но включает в себя также усвоение культурных стереотипов взрослым человеком. В последнем случае этот термин приме-


5.3. Инкультурация и социализация 101

няется по отношению к иммигрантам, приспосабливающимся к новым культурным условиям. С его помощью описываются сложные аспекты адаптации, связанные с вхождением в иную культурную среду.

До недавнего времени термин «инкультурация» не имел широкого хождения. Им пользовались почти исключительно в американской культурантропологической традиции. Более того, он подвергался критике ввиду неопределенности своего значения. Действительно, в работах вышеназванных авторов и их последователей «инкультурация» по сути дублировала гораздо более часто использовавшийся термин «социализация», а его происхождение было прямо связано с не вполне правомерной попыткой противопоставления общества и культуры. Однако сегодня в научно-гуманитарном знании оба понятия активно применяются и уже не дублируют друг

друга. Каждое из них имеет свою область применения, ими оперируют в различных дисциплинарно-предметных областях. И за инкультурацией, и за социализацией закреплен свой смысл, хотя очень часто они и употребляются в качестве синонимов. Как явствует из самой этимологии слов, под социализацией понимаются в первую очередь социальные, социологические моменты адаптации индивида к среде обитания; под инкультурацией — соответственно, культурные, культурологические.

Социализация Слово «социализация» происходит от лат. socialis — общественный. В социологии под социализацией под­

разумевается процесс становления личности. Он происходит посред­

ством усвоения индивидом ценностей, этических и юридических норм, мировоззренческих установок, образцов поведения, присущих данному обществу, социальной общности или группе. В социологии и в социальной психологии делается акцент на такой стороне этого процесса, как формирование на основе усвоения социального опыта активной жизненной позиции личности. Социализация может осуществляться и в ходе целенаправленного воздействия на человека в системе воспитания, и под влиянием широкого круга других воздействующих на человека факторов окружения. В первом случае используются раз­

личные образовательно-воспитательные процедуры, унифицированные' is каждом обществе в рамках пайдевтических (образовательно-воспитательных) учреждений. Во втором же задействуются разнообразные явления и формы социальной реальности: семейное или внесемейное общение, искусство, средства массовой коммуникации, совместная деятельность, организация досуга и пр. .

Социализация, как полагают большинство современных социологов, происходит по крайней мере в трех основных сферах — в де-


Глава 5. Субъект культуры

ятельности, в общении и в самосознании. В сфере деятельности}

социализация осуществляется, во-первых, как расширение видов пос- j ледней, когда индивид вовлекается в какое-нибудь новое дело, в процессе чего усваивает новые нормативные и поведенческие установки, и, во-вторых, как ориентирование в системе каждого вида деятель^ ности, т.е. когда индивид обучается отделять в ней главное от| второстепенного, осмысливать характер своих и чужих действий, оценивать результаты, устанавливать границы, использовать методические рекомендации, достигать цели и пр. В сфере общения осуществ-; ляются расширение круга общения человека и развитие его навыков. | В сфере самосознания происходят формирование образа собственного Я как деятельного субъекта, осмысление своей социальной при-1 надлежности, социальной роли, формирование самооценки.

В процессе социализации выделяют три стадии. Дотрудовая\ стадия охватывает период жизни человека от рождения до начала трудовой деятельности. Сюда входят раннее детство и период обучения. Границы трудовой стадии охватывают период зрелости] человека, его активного участия в созидательной деятельности общества. И наконец, послетрудовая стадия относится к периоду] жизни человека, совпадающему, как правило, с пенсионным возрас-] том. Естественно, жесткой грани между стадиями социализации] провести подчас не удается. Нередко человек, еще не закончив обучения, чуть ли не с детства вынужден зарабатывать себе на жизнь. Многие пенсионеры не пользуются предоставленным им обществом | правом на заслуженный отдых, чувствуют в себе и силы, и потреб- j ность продолжать трудовую деятельность и принимают активное ' участие не только в передаче социального опыта, но и в его вос-j производстве. Тем не менее в современной жизни каждой стадии социализации соответствуют особые институты: семья, образова- тельно-воспитательные учреждения, трудовые группы и коллективы, неформальные объединения, профессиональные сообщества, клу-1 бы «по интересам» и пр. Воздействие каждого такого института; обусловлено системой общественных отношений, регламентировано доминирующими социальными установками.

Различие инкуль- Итак, процесс вхождения в новое культурное про- \ турации и социа- странство и присвоения этнокультурного опыта, лизации специфичного для локальной исторически сложившейся культуры, определяется как процесс инкуль-

турации. Как уже было сказано, нередко в качестве аналогичного понятия используется термин «социализация». Употребление этих] терминов в качестве синонимов возможно при условии прирав-


5.3. Инкультурация и социализация ЮЗ

нивания культурного пространства к социальному. Социологизация культуры, широко применяемая в американской культурантропологии, подразумевает, что каждая социальная общность имеет собственную систему норм и правил поведения (особых структур), разделяемых всеми ее участниками. Тождественность процессов социализации и инкультурации, таким образом, вытекает из единства социальных и культурных структур.

Для выделения специфики процесса инкультурации не следует жестко разграничивать эти структуры, но необходимо учитывать их самостоятельность. Основоположник культурно-исторической психологии Л.С. Выготский подчеркивал, что овладение культурными объектами (языком, орудиями и т.д.) невозможно вне социальной структуры, т.е. социальная среда является необходимым, но не достаточным условием для инкультурации индивида. Инкультурация подразумевает усвоение и символического пространства культуры. Непрерывность культурного развития порождает единый процесс усвоения обычаев и реализации их в будущей практике, условия

для которой как раз и предоставляет общество. Таким образом, результатом социализации является обретение способности изменяться, результатом же инкультурации — качественные особенности изменений.

Первичная социализация, которую каждый проходит в период детства, — это незавершенный процесс, трансформирующийся у взрослого(социализированного)человека в инкультурационные процессы, протекающие в результате смены привычной среды обитания на новую (переезд из сельской местности в город или эмиграция и пр.). Освоение в ходе первичной социализации объектов культуры и их значений возможно только в определенной знаконо-смысловой среде. Культурное пространство, освоение которого начинается с процесса первичной социализации, не только выполняет функцию удовлетворения потребностей, но и позволяет усвоить принципы культурных норм, оно становится также источником самоидентификации человека.

Процесс Культурное пространство включает в себя мноннку^ьтурации го аспектов — это и природные условия в их первозданном виде («дикая природа»), и природа,

преобразованная согласно нуждам человека (искусственные насаждения, изменение рельефа, дороги, заповедники и заказники, одомашненные животные и культурные растения), и мир артефактов, И сфера социальных отношений, интегрирующая предыдущие аспекты в единый уклад жизнедеятельности локальной местности,


Глава 5. Субъект культуры

ее стиль, характер оседлости, и т.д. Синтезированная структура локального культурного пространства присутствует в качестве чувства «малой родины», «корней предков» у каждого человека. Эти переживания характеризуют причастность к «своему», в кр4 тором выражается предмет отождествления. Идентифицируясь ej ним, человек видит в нем собственное продолжение, выходит за пределы своей непосредственной телесной оболочки.

Включенность в социальные связи определяет ту социокультурную нишу человека, которая досталась ему от предков. Социг. альные связи становятся фактором, удерживающим человека в родной местности, он, что называется, «обрастает» ими. Культурное пространство, впервые освоенное ребенком, становится его «домом» — местом покоя, миром его детства, образцом, сознательно или бессознательно воспроизводимым на протяжении последующего жизненного пути.

Средовая идентификация человека определяет характер познания, среда воспринимается как существенная характеристика его социального бытия. Усвоение ее стереотипов — это и усвоение символики данной среды, имеющей этнические корни. Кроме этнического своеобразия культурного пространства, определяющим фактором выступает демографический. Плотность населения является показателем степени освоенности местности, ее окультуренности. Характер и тип поселения являют собой очаг определенной культуры, нередко становясь символом цивилизации, ее центром (например, Вавилон, Рим) или ее форпостом (например, казачья станица Российской империи). Если храмовая архитектура символизирует^ религиозные представления населения, то организация городского пространства отражает государственную структуру общества щ принципы социальных связей.

Нередко погружение инородца в мир чуждой ему культуры при переезде на новое место (в случае длительной или краткосрочной эмиграции) вызывает ощущение культурного шока. Вот одно из описаний впечатления, произведенного Парижем на русского писателя В. Брюсова: «Я понял, что нас — двое: город и я, один — громадный, страшный, всемогущий и беспощадный, другой — малый, бесприютный, слабый, но решившийся на борьбу. "Будьте мудры, как змии", — вспомнилось мне древнее изречение, и я подумал, что прежде всего должно мне смешаться с этим городом, раствориться в нем, стать "как все"... Я упивался зрелищем самого каменного острова этого великого города, уничтожившего землю и небо и создавшего вместо них свой мир из кирпича, гранита, мрамора, стекла, стали, -железа, который казался мне несокрушимым, назначенным жить сотни тысячелетий, стать сверстником человечества, как становят-


5.3. Инкультурация и социализация

ся сверстниками два старика, хотя бы их разделяло двадцать или тридцать лет жизни»[23] .

Пространственно-временные характеристики жизненного пространства человека — это культурно-историческая среда. Образно говоря, индивидуальность человека — та «пустота», которая наполняется культурными смыслами в зрелой жизни в процессе инкультурации. Благодаря такой «пустоте» человек поглощает культурные смыслы, культура необходима ему как единственно мыслимая среда для полноценной жизнедеятельности, проявления им человеческой сущности. Усвоенное, присутствующее в человеке знание о «среде обитания» трансформируется в «естественную» культурную природу, понимаемую не как изначальная определенность, задающая и диктующая индивиду его бытие, а как «знания»,

заимствованные им из культуры и естественно и свободно существующие в его душе.

Критерием инкультурированности человека являются его убеждения — априорные знания, которым доверяют вследствие их испытанное™ предшествующими поколениями, утвержденные авторитетом отцов и дедов. Они почти иррациональны (К. Мангейм называет их бессознательными, непонимаемыми). Убежденность в истинности положения вещей поддерживается их практическим применением, реализацией в повседневности. Именно в контексте повседневности раскрывается смысл культурного уклада, культурных символов, через понимание происходит «оживление» культурно-исторического опыта. Эта информация подобна органической пище, усваивая которую, человек растет, развивается. Ассимилированный опыт позволяет расширять возможности проявления индивидом своих сущностных качеств, трансформировать культурные объекты в процессе активной жизнедеятельности, получать удовлетворение от ощущения «полноты жизни».

Именно «авторитет» культурных символов заставляет человека самостоятельно стабилизировать персональные знания, соотнося, их с реальностью. Убеждения и сомнения являются движущими силами информационного обмена в культуре. Таковыми могут быть авторитет Священного Писания (Библии, Торы, Корана), духовного наставника, учителя или предка. Восстание, противоборство или другое покушение на этот авторитет не только переживаются как личная драма человека; в самой культуре уже заложено альтернативное начало, разрушающее ее целостность. Цикличность состояний сомнения — убежденности характеризует культурное развитие взрос­

лого человека.


106 Глава 5. Субъект культуры

Язык — главный выразитель самобытности культуры — явля ется посредником в процессе инкультурации, цель которого состой ит в понимании чужих смыслов, которые могут быть усвоены, могут быть отвергнуты. Под влиянием инокультурного давления первую очередь изменяется прежний уклад жизни, заимствуютс новые слова и выражения. Они закрепляются в языке, занимая проч ное положение в лексике в том случае, если новшества были син| тезированы в повседневную практику, нашли отражение в соци, альной трансформации. Наибольшую трудность при соприкоснове' нии с чужой культурой вызывает невозможность овладеть е символическим пространством вследствие незнания ее культурно1 го кода. Оказавшись в состоянии «культурного вакуума» (ощуще ния глухонемоты), лишившись возможности коммуникации и обме на культурными символами, человек одновременно постигает ми' вещественной и символической культуры. «Отнюдь не само освое ние иностранного языка, но его применение — будь то живое обще* ние с иностранцами или занятия иностранной литературой — опо средует новую позицию "прежним видением мира". Даже полн стью. погружаясь в чуждый нам тип духовности, мы не забывае при этом свое собственное миропонимание и, более того, свое со ственное представление о языке. Скорее другой мир, выступающи нам навстречу, не просто чужд нам, но сам является другим 1 отношению к нам»1 . Познание другой культуры значительно облег'

чает адаптивные процессы. Изучение иностранного языка, установ' ление коммуникативных связей расширяют информационный об. мен, предоставляют возможность для более объективного постиже ния иной культуры.

Роль телесной идентификации в социализации и инкультураци остается значимой, однако выполняет разные функции. Персональ: ное отделение от других индивидов в процессе социализации ком4 пенсируется чувством этнической принадлежности через тело —* носитель генофонда. Мировыми религиями отвергается определи! ющее значение фактора национальной принадлежности, на первый план ставится духовное родство, что по праву позволяет помещаТб| религию в центр культуры. Добровольный осознанный выбор че]

ловеком своей религиозной принадлежности определяет и его куль турную принадлежность, преодолевая генетическую ограниченность

В примитивных обществах сферы социальной жизни менее ди) ференцированы. Культурная принадлежность определяется член

' Гадамер Г. Г. Истина и метод. Основы философской герменевтики. М., 1988.

С. 511. , .. vi ..-.л


5.3. Инкультурация и социализация

ством в социальной структуре. Структурность — система отношений между социальными статусами (жреца или шамана, вождя, старейшин и т.д.) членов клана и между кланами. Эти отношения выражают пространственно-временные представления, т.е. являются ключевыми в определении «картины мира». Вхождение чужака в примитивную социальную структуру (в новый клан, в систему родства) социально-политической антропологией обозначается понятием адопции (от англ. adoption — усыновлять, усваивать, принимать). Иноземца (пленника) включают в свой линидж (генеологическое родство), клан (родовые отношения) с понижением статуса. В последующем социальная мобильность осуществляется через соответствующий обряд и жертвоприношения. Таким образом, родственные, социальные и политические связи синтезируются и воплощаются в культурных символах. Вхождение в систему социальных отношений происходит посредством освоения символов культурного пространства и их присвоения, т.е. путем инкультурации.

Процессы инкультурации могут происходить как с отдельными индивидами, так и с целыми группами. Переселение кланов с опре­

деленными культурными установками в новую культурную среду видоизменяет отношения внутри клана, разрушая связи либо, наоборот, адаптируя их к новым социальным отношениям. Приведем несколько исторических примеров инкультурации достаточно больших сообществ.

США — «страна неограниченных возможностей» — в течение двух столетий принимали беженцев и колонизаторов со всего мира. Их влекла возможность строительства нового общества с равными возможностями — своеобразного «рая на земле». Многие религиозные общины являлись монашескими, придерживались пуританских взглядов (труд и предельно простой быт), стремясь к изоляции от внешнего мира. Не имея репродуктивной функции, такие общины пополнялись исключительно за счет неофитов. Из-за отсутствия молодого поколения они вырождались, исчезая и реформируясь вновь. Иного принципа организации придерживались члены еврейской общины. Кибуц отличается от других экспериментов поселения в первую очередь тем, что он первоначально был коммуной по необходимости. Необходимость выживания на враждебной пустынной земле вынудила первых поселенцев к солидарности и тяжелому совместному труду. Наиболее высоким адаптационным потенциалом обла­

дали также армянская, китайская диаспоры, т.е. диаспоры, основная функция которых — жизнеобеспечение ееё членов.

У немцев и еще в большей степени у русских крестьян всегда были сильны традиции свободного сотрудничества, почти незави-


108 Глава 5. Субъект культуры

симые от характера государства. Существует известная и хорошо обоснованная точка зрения, что сельская коммуна, самоуправляющаяся в том, Что касается ее местных дел, и привыкшая к дискуссии, является широко распространенным институтом в устоявшихся щШ обществах и наследницей автономии, подобной той, которая ранее* существовала в семейной общине. Русские крестьянские общины, также имевшие структуру кровнородственных связей и связанный с ней способ жизнеобеспечения, отличались высокой жизнеустойчивостью. Бегство в XVII в. старообрядцев от царя-антихриста дабы «сохранить чистоту веры и обрести спасение в судный день», их общинное расселение за Уралом и в Сибири, в сущности, подготови­

ло почву для экспансии Российской империи на восток.

Казачьи поселения (станицы) — пограничные форпосты русского самодержавия — принимали двойной вызов: со стороны коче*| вых племен и природных условий. Представляя собой военное по--] лумонашеское братство наподобие братства рыцарских орденов или викингов, казачество сумело «подавить» развитостью культуры земледелия кочевой способ производства, преобразовав пастбища в крестьянские поля, а стойбища — в деревни. Таким образом, диаспора (община) как этнокультурная группа, сплоченная кровнородственными связями, является основным носителем культурного кода, «геном» культуры, несущим всю необходимую информацию для разворачивания модели социокультурных, политико-экономических отношений.

Эмиграцию из России периода 1917—1939 гг. можно считать чистым экспериментом по исследованию процесса инкультурации и социально-культурной адаптации, так как возвращение назад не представлялось возможным. Население русской эмиграции не от-' личалось однородностью, среди эмигрантов были представители крупного капитала, государственные чиновники, интеллигенция, военные и выходцы из рабоче-крестьянской среды. Фактической причиной их эмиграции являлась правовая незащищенность. В таком же положении русские эмигранты оказались и за рубежом. Обра-; зуя многочисленные диаспоры в Германии, Чехословакии, Болгарии, Польше, Греции, Югославии, Турции, Китае, они стремились привлечь внимание европейского общества к своей проблеме. Активную помощь оказывали им институты социокультурной адаптации, созданные самими же эмигрантами при поддержке государственных властей: Русское общество Красного Креста, Всероссийский

земский союз, Российский земско-городской комитет помощи гражданам за границей; в Париже издавались специальные периодические издания. Культурный и интеллектуальный потенциал эмиг-


5.3. Инкультурация и социализация

рации позволял активно адаптироваться в западноевропейской сре­

де. Например, в Праге, Берлине, Белграде открывались Русские Народные институты с целью подготовки специалистов для работы в России, а также внедрения русской культуры в европейское общество. Таким образом, собственная культура русской эмиграции была не только «водоразделом» между ней и европейскими пародами, но и «мостом» между ними.

Итак, процессы социализации и инкультурации взаимообусловлены и присутствуют на каждой ступени культурно-исторического развития человека. Социализация при этом подчеркивает статусное положение человека в общественных отношениях. Инкультурация же является процессом освоения символического пространства, связанного с этим статусом, и всей организации общественных отношений, ее исторической детерминированности, выраженной в национальной культуре. Первичное культурное пространство, формирующее «картину мира», в дальнейшей жизнедеятельности человека определяет его мировосприятие. Дети любой культурной общности в большей степени похожи друг на друга, чем на своих предков, поэтому, как писал Клакхон, «если ребенок из России окажется в Соединенных Штатах, то, став взрослым, он будет действовать и думать как американец, а не как русский»[24] .

В межкультурных отношениях культурно-этническая принадлежность выступает на первый план, определяет взаимодействие, тогда как социально статусное положение отдаляется на второй план. Внутрикультурные отношения, наоборот, дистанцируются социальной принадлежностью, протекая на фоне культурного единства. Дифференцированность этих процессов от установки «Я среди своих» и «Я среди чужих» позволяет провести грань между социализацией и инкультурацией человека.

f


Глава 6

ЯЗЫКИ И СИМВОЛЫ КУЛЬТУРЫ,

КУЛЬТУРНЫЕ КОДЫ

(СЕМИОТИКА КУЛЬТУРЫ)

6.1. Информационно-семиотический подход к культуре

Семиотика — это наука о знаках и знаковых системах. Основы! ее были заложены в XIX в. американским философом и логиком?

Ч. Пирсом и швейцарским филологом и антропологом Ф. де Сое* сюром (последний называл ее семиологией). Говорить о семиотики культуры — значит рассматривать знаковые средства культуры щ трактовать культурные феномены как составленные с помощыш этих знаковых средств «тексты», которые несут в себе определен-: ную информацию.

Как бы ни были различны определения культуры, даваемые разными авторами, в них всегда предполагается, что содержание] культуры находит выражение в языке. Под языком в обиходе' обычно понимают естественный разговорный язык — русский,; английский, китайский и т.д. Всякий разговорный язык представ ляет собой систему знаков, или код, с помощью которого' люди] общаются, выражают и передают друг другу разнообразную информацию. Существуют и другие знаки и системы знаков, способные служить этой цели (например, язык жестов, знаки дорожного

движения, нотная грамота, штриховые товарные коды, картографические знаки и др.). Языком в широком смысле называют не только разговорный, вербальный язык, но любую систему знаков, которая может использоваться людьми в информационно-коммуникативных целях.


6.1. Иформационно-семиотический подход к культуре 111

Знаковые средства и накапливаемая с их помощью информация — важнейшие, всеобщие и необходимые компоненты любой культуры. Учитывая это, можно рассматривать культуру как мир знаков, с помощью которых в человеческом обществе сохраняется и накапливается социальная информация (или, иначе говоря, как мир соци­

альной информации, сохраняемой и накапливаемой с помощью созданных людьми знаковых средств). Такой подход к пониманию культуры называется информационно-семиотическим [25] .

С информационно-семиотической точки зрения культура есть особая, свойственная человеческому обществу «надбиологическая» форма информационного процесса, которая принципиально отличается от информационных процессов, имеющих место у животных, и обладает несравненно более богатыми возможностями. Если у животных информация кодируется хромосомными структурами и нейродинамическими системами мозга, то в культуре хранилищами и каналами передачи информации становятся внешние по отношению к телу человека структуры.

Выражая свои мысли и представления в созданных людьми знаковых системах, индивид объективирует их. Это значит, что они как бы отделяются от него, приобретают самостоятельное, внеличностное существование. Они становятся социальной информацией, носителем которой оказывается уже не один данный индивид, а общественная культура. В отличие от биологической социальная информация, выраженная в знаковых системах, не исчезает со смертью добывшего ее индивида. Культура образует специфически человеческий, внегенетический «механизм» ее наследования — социальную наследственность. Благодаря культуре в обществе становится возможным то, что невозможно в животном мире, — историческое накопление и умножение информации, находящейся в распоряжении человека как родового существа.

Культура — это коллективный интеллект и коллективная память, т.е. надиндивидуальный механизм хранения и передачи сообщений (текстов) и выработки новых (Ю.М. Лотман). Знаки и знаковые^ системы представляют собой «детали» этого механизма. Чтобы разобраться в том, какова их природа и как они функционируют, рассмотрим культуру в трех аспектах: во-первых, как мир артефактов, во-вторых, как мир смыслов, в-третьих, как мир знаков.


112 Глава 6. Языки и символы культуры, культурные коды

Культура как мир Создавая культуру, люди отделяются от природы!

артефактов и строят новую, «сверхприродную» среду обита-;

ния. Нас с детства и до старости окружает с

всех сторон эта «сверхприродная» культурная среда: пеленки и со ски, игрушки и книги, одежда и мебель, стекло и бетон, звуки музык~ и электрический свет — все это продукты человеческого труда.Следы человеческого воздействия несет в себе даже то, что мьв едим и пьем, даже воздух, которым мы дышим. Человечество живет как бы на грани двух миров — существующего независимо от него, мира природы и созданного им мира материальной культуры, при-]

чем в ходе исторического развития человеческого общества первый все больше заслоняется вторым (хотя превратить материальную среду культуры в замкнутую сферу и полностью отгородиться ею от природы невозможно).

Продукты и результаты человеческой деятельности, искусственно; созданные человеком предметы и явления называют артефактами (от лат. arte — искусственный и factus — сделанный). Артефакты — феномены культуры — это сделанные людьми вещи, рожденные ими мысли, найденные и используемые ими средства и способы действий. Культура включает в себя не только то, что находится вне человека, но и изменения, которые он производит в самом себе, в своем теле и-в. своей душе, в собственном физическом и духовном облике.

Итак, культура есть мир артефактов • — мир человеческой деятельности и ее продуктов. Это ее первая важнейшая характеристи; ка. Она особенно важна тогда, когда речь идет о материальной культуре — вещах, домах и сооружениях, технике и вообще обо всем том, что образует «вторую природу», которую человек создает собственными руками вокруг себя. Но одной этой характеристики еще недостаточно для понимания сущности культуры.

Культура как мир Человек — порождение природы, и все ее законы смыслов сохраняют свою силу в его деятельности так же, как и в любых природных процессах. Никто не

может отменить или нарушить их. Все, что человек творит, возникает не вопреки объективным законам природы, а в соответствии^ ними. В чем же тогда разница между предметами культуры и вещами природы? Видимо, только в том, что человек вносит в свои творения некую «человечность», т.е. что-то специфически-человеческое, прин ципиально не могущее возникнуть без него. Эта-то «человечность» и превращает продукты его деятельности в предметы культуры.

Явления природы, рассматриваемые в их собственном, независимом от человека бытии, обладают свойственными им характеристика-


6.1. Иформационно-семиотический подход к культуре 113

ми. Эти характеристики составляют их объективную определенность, и кроме нее никакой другой определенности они не имеют. Иначе обстоит дело с артефактами — предметами культуры. В отличие от явлений природы они обладают двойственной определенностью. С одной стороны, у них, как и у природных явлений, тоже есть объективная определенность, т.е. их можно рассматривать как реальность, которая существует сама по себе, отдельно от человека и характеризуется объективно присущими ей свойствами. Но, с другой стороны, артефакты имеют еще и иную, субъективную определенность: в них воплощено

то, что называют «смыслом», «значением». Эта субъективная опреде­

ленность появляется у них потому, что человек «опредмечивает» в них свои представления, Цели, желания и т.д. Они-то (представления, цели, желания и т.д.) и есть та «человечность», которую вносит человек в продукты своей деятельности.

Иначе говоря, люди не только практически, но и духовно «обрабатывают» предметы своей деятельности, вкладывая в них то, чего объективно, вне отношения к человеку, к его сознанию, у них нет и не может быть. Попадая в сферу человеческой деятельности, эти предметы приобретают новое, «сверхприродное», качество: способность заключать в себе человеческий смысл, нести на себе отпечаток человеческого духа, служить человеку его собственным отражением. Таким образом, они выступают как предметы культуры благодаря духовной активности человека.

Наиболее очевидным образом способность человека наделять свои творения смыслом проявляется в речи: люди приписывают звукам своей речи смыслы, которыми они физически — как колебания воздуха — сами по себе не обладают. Но смысл имеют не только слова и высказывания — им так или иначе проникнуто все, что человек делает и что составляет культурную среду его обитания: произведения искусства и правила этикета, религиозные обряды и научные исследования, учеба и спорт и т.д. Смысл любого предмета, с которым имеют дело люди, выражается хотя бы в его предназначении, роли, функциях: смысл станка — в том, что он нужен для производства, автомобиля ^— в его использовании как средства передвижения, предметов домашнего обихода, мебели и посуды — в возможности удовлетворить с их помощью бытовые потребности и привычки. Кроме того, названные вещи могут иметь и иной смысл. Скажем, главным смыслом автомобиля для владельца роскошного «Мерседеса» может быть престижность этой марки.

Обратите внимание: предметы, взятые сами по себе, вне их отношения к человеку, никакого смысла не имеют. Можно сколько угодно изучать, например, египетскую пирамиду, всматриваться в нее, исследо-


114 Глава 6. Языки и символы культуры, культурные коды

вать ее строение, измерять, проводить физико-химические анализы и , т.д., но обнаружить в ней какой-либо смысл не удастся, если при это» рассматривать ее просто как физическое тело. Ее смысл существуе1 не в ней самой, а в культуре, произведением которой она является. I чтобы понять его, надо изучать эту культуру, а не только пирамиду. I фантастической повести А. и Б. Стругацких «Пикник на обочине< люди сталкиваются с зоной, в которой прилетавшие на Землю инопла нетяне оставили какие-то предметы. Эти предметы загадочны, их yet ройство и свойства непонятны людям, но более всего непонятен щ смысл (назначение, функции). И разобраться в этом никакое исследо вание устройства и свойств не поможет: ответ на такие вопроси можно получить только через постижение культуры инопланетян, Смысл вещей существует не в них самих, а в культуре, их породившей! и в тех, кто эту культуру освоил. Он создается и придается вещал людьми (или, как у Стругацких, представителями внеземного разума) Поэтому нет ничего удивительного в том, что одна и та же вещ! приобретает в разных культурах (и даже в рамках одной культурь

для разных людей) совершенно различные смыслы.

Из культуры люди черпают возможность наделять смыслом не только слова и вещи, но и свое поведение — как отдельные поступки, так и всю жизнь в целом. Поэтому, например, без знания культуры прошлого трудно понять наших предков. *

Итак, культура есть не просто совокупность продуктов человеческой деятельности, артефактов. Культура — это мир смыслов,) которые человек вкладывает в свои творения и действия. Такова| вторая важнейшая характеристика культуры.

Человек живет не только в материальном мире вещей — его жизнь протекает и в духовном мире смыслов. В ходе исторического развития человечество постоянно расширяет и обогащает это* мир. Мир смыслов — мир продуктов человеческой мысли — велик и необъятен, это своего рода «вторая Вселенная», существую^ щая наряду с расширяющейся космической Вселенной. Но в отли­

чие от последней она возникает и расширяется благодаря усилиям человечества. Человек — творец этой Вселенной. Она есть царство человеческого разума. Создавая и развивая ее, он вместе с теМ| создает и развивает самого себя.

Культура как мир Выступая в качестве носителей смысла, «обрабознаков тайные» (физически и духовно) человеком вещи,

• процессы, явления становятся з паками, онак ест

предмет, выступающий в качестве носителя инф ормации о други предметах и используемый для ее приобретения, хранения,перера ботки и передачи.


6.1. Иформационно-семиотический подход к культуре 115

В культуре исторически складываются разнообразные системы знаков (коды)- Знаковыми системами являются как естественные (разговорные, вербальные) языки — русский, английский и др., так и различного рода искусственные языки — язык математики, химическая символика, «машинные» языки и т.д. К знаковым системам относятся также разнообразные системы сигнализации, языки изобразительных искусств, театра, кино, музыки, правила этикета, религиозные символы и ритуалы, геральдические знаки и вообще любые множества предметов, которые могут служить средствами для выра­

жения какого-то содержания. Мы живем не только в мире вещей, но и в мире знаков.

Явления культуры — это знаки и совокупности знаков («тексты»), в которых закодирована социальная информация, т.е. вложенное в них людьми содержание, значение, смысл. Понимать какое-либо явление культуры — значит видеть в нем не просто чувственно воспринимаемую вещь, но его «невидимый» субъективный смысл. Именно постольку, поскольку явление выступает в качестве знака, символа, «текста», который нужно не только наблюдать, но и осмысливать, оно и становится фактом культуры.

Когда какие-либо предметы (например, орудия труда) используются в чисто утилитарных целях, их знаковая функция отходит на задний план, а на первый выдвигаются физико-химические свой­

ства. Но при этом мы обычно и не воспринимаем их как предметы культуры. Как только мы берем во внимание их знаковый харак­

тер, они начинают выступать как предметы культуры.

Таким образом, «памятники материальной культуры, орудия производства в создающем и использующем их обществе играют двоякую роль: с одной стороны, они служат практическим целям, с другой — концентрируя в себе опыт предшествующей трудовой деятельности, выступают как средство хранения и передачи информации. Для современника, имеющего возможность получить эту информацию по многочисленным более прямым каналам, в качестве основной выступает первая функция. Но для потомка, например археолога или историка, она полностью вытесняется второй»[26] .

Следует заметить, что знаковую природу, а следовательно, и способность быть культурными феноменами, приобретают не только творения рук человека, но и природные явления, когда они становятся предметами его духовной деятельности. Вовлекая их в свой духовный мир, люди наделяют их «человеческим» (эстетическим, нравственным, религиозным) содержанием. Таковы образы хитрой ли-

t


116 Глава 6. Языки и символы культуры, культурные коды

сы или трусливого зайца в народных сказках, поэтические описания радуги или заката, мистические интерпретации затмений, комет

т.д. Извержение вулкана — природное явление, и как таковое он' лежит вне сферы культуры. Но когда оно понимается как проявле1 ние гнева богов или как трагедия человеческого бессилия пере' грозной стихией («Последний день Помпеи» К. Брюллова), то стад новится знаком, символом, в котором люди усматривают особы «сверхприродный» смысл. И это делает его явлением культуры.

Символами, носителями особого смысла, становятся и сами люди Когда они выступают друг для друга не просто как живые существа а как кинозвезда, писатель, политический вождь, представитель то" или иной профессии и т.д., это есть не что иное, как культурны'" феномен.

Культура в качестве мира знаков предстает перед нами в едиН~ стве материального и духовного. Действительно, знак есть чув| ственно воспринимаемый, материальный предмет, а его значенй (смысл, информация) — продукт духовной деятельности людей,,' Знаки выступают как своего рода «материальная оболочка» человек ческих мыслей, чувств, желаний. Чтобы продукты духовной дея* тельности человека сохранились в культуре, передавались и воЫ принимались другими людьми, они должны быть выражены, закодированы в этой знаковой оболочке. Связь значения и знака (или,! иначе говоря, информации и кода, в котором она фиксируется и] транслируется) определяет неразрывность духовного и материального аспектов культуры.

Таким образом, феномены культуры — это любые артефакты (искусственно созданные людьми предметы и явления), которые несут в себе смыслы, т.е. выступают как знаки, обладающие значениями. Совокупности знаков образуют тексты, в которых содержится социальная информация (рис. 2.3.).

Артефакты * Смыслы

\ У Знаки ч

/

Тексты Информация

Рис. 2.3. Феномены культуры

>


6.2. Основные типы знаковых систем культуры 117

6.2. Основные типы знаковых систем культуры

Каждому человеку более или менее понятна семиотика его родной культуры. Гораздо хуже обстоит дело с чужими культурами. Чтобы научиться улавливать значение и смысл их знаков и текстов, требуется приложить много усилий, и все же редко кому удается достичь здесь такого же уровня, на каком находится понимание родной, знакомой с пеленок культуры. Язык любой культуры своеобразен и уникален. Но во всех культурах используются одни и те же типы знаков и знаковых систем.

Все многообразие знаковых средств, используемых в культуре, составляет ее семиотическое поле. В составе этого поля можно выделить следующие основные типы знаков и знаковых систем: — естественные;

— функциональные;

— конвенциональные (условные);

— иконические;

— вербальные (естественные языки); — знаковые системы записи.

Ниже дается краткая характеристика этих типов и описываются способы, с помощью которых в них кодируется и декодируется информация.

Естественные Под естественными знаками понимаются вещи и знаки явления природы. Конечно, не'все из них выступают как знаки. Предмет не может быть знаком

самого себя, он становится знаком, когда указывает на какие-то другие предметы и рассматривается в качестве носителя информации

о них. Чаще всего естественный знак является принадлежностью, свойством, частью какого-то целого и потому дает информацию об. этом целом. Естественные знаки — это знаки-признаки. Простейший пример: дым как знак огня.

Чтобы понимать естественные знаки, надо знать, признаками чего они являются, и уметь извлекать содержащуюся в них информацию. Приметы погоды, следы зверей, расположение небесных светил — все это знаки, которые многое могут сказать тому, кто способен «расшифровывать» их (умение понимать знаки-признаки < блестяще демонстрируют герои некоторых литературных произведений — Дерсу Узала у Арсеньева, Чингачгук у Ф. Купера, Робинзон у Дефо, Задиг у Вольтера). Но если человек не способен это делать, то он, скорее всего, просто не воспримет их как знаки.

Умение понимать и использовать естественные знаки для ориентировки в природной среде являлось существенным компонентом пер-


Глава 6. Языки и символы культуры, культурные коды

вобытной культуры. К сожалению, это умение с развитием цивилизации постепенно утрачивается. Деревенская культура сейчас в какой-

то степени ещё сохраняет его, а в городской оно становится все более редким явлением. Естественных знаков великое множество, но в обы­

денном опыте они обычно не подвергаются систематизации. Построен ние систем естественных знаков является, как правило, результатом длительного развития практики и науки. Примером может служить знаковая.система медицинской диагностики. Базируясь на сведениях,! накопленных в многовековом лечебном опыте, она фиксирует и сисЛ тематизирует разнообразные признаки и симптомы болезней.

Функциональные Какой-либо предмет становится функциональным!

знаки знаком, если связь между ним и тем, на что он ука-^ зывает, возникает в процессе человеческой деятель-]

ности и основывается на способе его употребления человеком. На-; пример, обнаруженное археологом в кургане оружие — функцио-] нальный знак, свидетельствующий о том, что в нем захоронен воин.[ Обстановка квартиры — комплекс функциональных знаков (текст),! несущий информацию о степени состоятельности хозяев, а подбор книг;] на книжной полке говорит об их вкусах и интересах. Очки — знак! слабости зрения; лопата на плече указывает, что человек занимался; или собирается заняться земляными работами.

Функциональные знаки — это тоже знаки-признаки. Но в отличие от естественных знаков связь функциональных знаков с тем, на' что они указывают, обусловлена не их объективными свойствами и не законами природы, а теми функциями, которые они выполняют в де-j ятельности людей. Ведь эти знаки являются предметами, имеющими] какое-то прагматическое назначение. Они создаются человеком для практического использования, а не с целью наделить их знаковой функцией, и могут выступать в качестве знаков только потому, что включены в человеческую деятельность и вследствие этого несут в себе какую-то информацию о ней. Разумеется, для того чтобы из-' влечь из них эту информацию, требуется иметь какие-то предварительные знания об условиях их применения в человеческой деятельности. Наглядные и эффектные примеры, показывающие, как много сведений могут дать функциональные знаки проницательному на блюдателю, можно отыскать в рассказах А. Конан Дойла о Шерлоке Холмсе, Честертона о патере Брауне, А. Кристи о Пуаро. В обыденной жизни функциональные знаки «расшифровываются», может быть, не столь хитроумно, но зато повседневно и постоянно.

В качестве функциональных знаков могут выступать не только предметы, но и действия людей. Всяк?*й школьник знает: когда учи-


6.2. Основные типы знаковых систем культуры 119

тель начинает водить пальцем по классному журналу — это знак того, что он сейчас вызовет кого-то отвечать. Совершая непроизвольные и бессознательные телодвижения, человек, как правило, даже не подозревает, что он подает этим знаки, сигнализирующие о его чувствах, эмоциях, намерениях, мыслях.

Функциональные знаки наряду с первичными значениями, связанными с их прагматическими функциями, могут принимать и вто­

ричные значения, которые приписываются им более или менее произвольно (чаще всего — на основе каких-то аналогий). Такие вторичные значения они приобретают, например, во многих суевериях приметах (подкова, прибитая у двери; пустые ведра у идущей навстречу женщины; упавшая со стола ложка' или нож — придет

женщина или мужчина и т.п.). В популярных в прошлом «Сонниках» — сборниках толкований снов — можно найти массу вторичных значений, которые придаются самым разнообразным вещам, уви­

денным во сне.

Поскольку предметы и поступки, выступающие в качестве функциональных знаков, представляют собой средства, результаты, способы человеческой деятельности, постольку они самой этой деятельностью упорядочиваются и систематизируются. Большой и сложной системой функциональных знаков является, например, производственная техника.

Иконические Это принципиально иной класс знаков по сравнезнаки нию с естественными и функциональными. Ико­

нические (от греч. eicon — изображение) знаки —

это знаки-образы. Их определяющей чертой является сходство с тем, что они обозначают. Это сходство может быть большим или меньшим — от подобия лишь в некотором отношении до изоморфизма (взаимно-однозначного соответствия всех элементов и отношений).

Иконические знаки — знаки в полном смысле слова. Если для предметов, выступающих в качестве естественных и функциональных знаков, знаковая функция является побочной и выполняется ими как бы по совместительству с их основными функциями, то для иконических знаков эта функция является главной и основной. Они,- как правило, искусственно создаются так, чтобы их внешний вид отражал облик обозначаемых ими вещей, хотя изредка возможно в качестве иконического знака использовать и естественно образовавшийся объект, если он очень похож (случайно или неслучайно) на то, что нам хотелось бы им обозначить.

Иконический знак может быть сходен с обозначаемым предметом по «материалу», из которого они оба состоят. Так, в музыке


Глава 6. Языки и символы культуры, культурные коды

иногда имитируется рокот волн, гром, автомобильный гудок и т.д. Здесь музыкальные инструменты воспроизводят звуки, которые мы слышим в жизни, в том же «звуковом материале» (в колебаниях воздуха). Однако образы, сходные с обозначаемым предметом, можно создавать и в совершенно ином материале, нежели тот, из которого состоит предмет. Скульптура или портрет на холсте дают нам! образ человека, хотя они выполнены в камне или краске. Поэты й писатели с помощью слов вызывают у читателя яркие образы описываемых людей,явлений, событий.

Образы различаются по степени своей похожести на оригинал. Одни из них имеют схематичный, упрощенный характер — таковы^ знаки-рисунки, обозначающие пешеходные переходы, эскалаторы, тт] алетные комнаты и т.д. Другие настолько похожи на изображаемую натуру, что создают полную иллюзию ее действительного' присутствия перед нами. Например, рассматривая нарисованный художником пейзаж или натюрморт, мы забываем, что видим «плоское», двумерное его изображение и воспринимаем картину так, кзМ' будто бы ее плоскость является настоящим трехмерным пространством.

В искусстве образы действительности часто создаются на основе иконического отражения некоторой части изображаемого, дей-' ствия с ним, его использования и т.д. При этом автор обычно стремится не просто точнее скопировать действительность, но выразить свое субъективное видение вещей, собственную точку зрения на них. Художественные образы в произведениях искусства отличаются тем, что они отражают не только внешний, наружный облик

людей, явлений, событий, но и их скрытое от непосредственного восприятия внутреннее содержание.

Конвенциональ- Конвенциональные (условные) знаки — это исные знаки кусственно созданные знаки. Обычно они имеют мало общего с тем, на что указывают, и придание

им определенного значения является результатом соглашения, до-| говора (слово «конвенциональный» происходит от лат. conventio — соглашение, договор, условие). Конвенциональный знак обозначает определенный предмет не потому, что каким-то образом связан с! ним, подобно естественным или функциональным знакам, и не по-! тому, что похож на него, как это свойственно иконическим знакам. Он служит обозначением предмета «ло условию» — потому, что люди условились считать его знаком этого предмета. Конвенциональные знаки создаются специально для того, чтобы выполнять знаковую функцию, и ни для какой другойлели не нужны.


6.2. Основные типы знаковых систем культуры 121

Простейшие примеры конвенциональных знаков: школьный звонок; красный крест на машине скорой помощи; «зебра» на пешеходном переходе; звезды и полосы на погонах.

Существует два основных вида конвенциональных знаков —• сигналы и индексы.

Сигналы — знаки извещения или предупреждения. Значение, которое придается наиболее распространенным и общепринятым в данной культуре сигналам, усваивается людьми с детства (например, значение цветов светофора). Значение многих специальных

сигналов становится известным только в результате обучения (та­

ковы, например, флажковая сигнализация на флоте и навигационные

сигналы). •

Индексы — условные обозначения предметов или ситуаций, имеющие компактный, легко обозримый вид'и применяемые для того, чтобы выделить эти предметы и ситуации из ряда других. Иногда (но не обязательно) их стараются подбирать так, чтобы их внешний вид подсказывал, что они обозначают. Примеры знаков-индексов: показания приборов, картографические знаки, различного рода условные значки в схемах, графиках, профессионально-деловых текстах.

Вербальные Вербальные знаковые системы — важнейшие шаковые системы из созданных людьми знаковых систем[27] : они образуют семиотический базис культуры. В мире существует от 2500 до 5000 естественных языков (их точное число установить невозможно, поскольку нет однозначных критериев для отличия разных языков от разных диалектов одного и того же языка). Любой естественный язык — это исторически сложившаяся знаковая система, образующая основу всей культуры говорящего на нем народа. Никакая другая знаковая система не может сравниться с ним по своему культурному значению[28] .

Несомненно, человеческий язык сложился на основе психофизиологических возможностей, заложенных в биологической природе человека. Устройство мозга, органов слуха, гортани обусловливает количество различаемых звуков речи (фонем), способы их сочетания, длину слов и фраз. Но реализация и развитие языковой спо-


Глава 6. Языки и символы культуры, культурные коды

собности происходит у людей только в условиях общения. Наблю-'

дения над детьми, по каким-либо причинам оказавшимися вне человеческого общества, показали, что они не умеют говорить и научиться речи, по-видимому, не могут. Язык формируется и развивается людьми только благодаря совместной общественной жизни. Поэтому он хотя и имеет биологические предпосылки, но является по своей сущности социальным феноменом.

Можно указать на целый ряд преимуществ языка перед други-: ми знаковыми системами.

Язык экономичен и удобен для пользования. Произнесение звуков членораздельной речи не требует от человека сколько-нибудь

заметных затрат энергии, не нуждается в предварительной подготовке каких-либо материальных средств, оставляет свободными руки и при всем этом позволяет передавать за сравнительно малое время достаточно большой объем информации.

Важным достоинством языка является надежность его как средства сохранения и передачи информации. Это достигается благодаря тому, что он, несмотря на свою экономичность, «избыточен», т.е. кодирует информацию в большем количестве знаков, чем это необходимо для ее восприятия. Избыточность дает возможность правильно установить содержание языковых сообщений и избежать ошибок даже тогда, когда в сообщении содержатся пропуски и искажения.

Самая главная особенность языка, отличающая его от всех дру- ; гих знаковых систем, заключается в его специфической структурной организации. Хотя нам так легко и просто объясняться на родном языке, что мы обычно говорим, не задумываясь над тем, как мы это делаем, язык на самом деле далеко не так уж прост. Он представляет собой полиструктурную, разветвленную, иерархическую,

многоуровневую систему знаков. Базисной структурной единицей является слово. Подобно атомам, слова имеют внутреннюю структуру (корень, суффиксы, приставки и пр.) и строятся из «элементарных частиц»: ими служат звуки — фонемы (которые, строго говоря, не i являются знаками, потому что у них самих по себе нет значения). «Атомы»-слова объединяются в «молекулы» — фразы, предложения, высказывания. А из последних складываются тексты — крупные и более или менее цельные «куски» речи. Таким образом, можно выделить четыре основных структурных уровня языка.

1. Фонетика — звуковая, акустическая сторона языка. Каждый язык имеет свои фонетические особенности — характерные для(,1 него фонемы, формы и способы их комбинации, варианты интонаций и др. Число фонем сравнительно невелико: в разных языках оно колеблется от 10 до 80. Если бы язык строился на уровне фонем (т.е. знаками его были бы только фонемы), то он был бы,


6.2. Основные типы знаковых систем культуры 123

очевидно, очень беден. Но из небольшого количества фонем можно составить необозримое множество комбинаций. Вот почему основными структурными составляющими языка становятся не фонемы, а их комбинации — слова. Только на уровне слов начинают прояв­

ляться те достоинства языка, которые делают его главной знаковой системой культуры.

2. Лексика — словарный фонд языка. Она насчитывает в развитых языках до 400—500 тыс. слов. Однако в повседневном оби­

ходе практически используется лишь малая часть из них. Полное собрание сочинений Пушкина состоит из 600 тыс. слов. При этом в нем содержится 21 тыс. различных слов. Лексическая структура языка очень сложна. Немалую сложность вносит в нее полисемия — многозначность слов.

В современных языках около 80% слов многозначны. Даже такое простое слово, как «стол», имеет в русском языке несколько значений: это и предмет мебели (в этой комнате стоит стол), и питание, пища (в этом санатории прекрасный стол), и отделение в учреж­

дении (справочный стол), и стол переговоров (сесть за стол переговоров можно и без стола!). Разумеется, полисемия затрудняет изучение языка. Но вместе с тем она обогащает нашу речь, насыщает ее добавочным, явно не формулируемым содержанием («подтекстом»).

3. Грамматика — строй языка, т.е. система форм и способов образования, изменения и употребления слов. Один словарйый состав без грамматики еще не составляет языка. Отдельные слова сами по себе дают мало возможностей для выражения мыслей. Сколько-нибудь сложные мысли требуют упорядоченного объединения многих слов в целостные высказывания. Смысл предложений зависит не только от слов, из которых они состоят, он в значительной мере опре­

деляется грамматикой. Более того, грамматические структуры уже сами по себе выражают существенные черты содержания предложения, так что, понимая их, можно даже при незнании слов понять, о чем идет речь. Русский лингвист Л.В. Щерба демонстрировал эту способность грамматических структур нести в себе информацию знаменитой фразой: «Глокая куздра штеко будланула бокра и курдячит бокренка». Слова здесь как будто совершенно бессодержательны, но все же грамматика нам подсказывает общий смысл фразы: некое существо женского Пола совершило что-то над каким-то существом мужского рода, а потом начало что-то вытворять с его детенышем.

4. Стилистика — манера оформления речи, характеризуемая принципами отбора и комбинации используемых языковых средств. Современной литературе свойственно многообразие стилей. Разнообразные

стилистические формы приобретает язык и в практике общения людей. Стиль может рассматриваться также как индивидуальная манера


124 Глава 6. Языки и символы культуры, культурные коды

речи, которая в большей или меньшей мере отражает уровень образо-t вания, род занятий, круг интересов, мироощущение личности. Как спра-' ведливо отметил Ж. Бюффон, «стиль — это сам человек».

На всех уровнях языка существуют нормы, определяющие по-,] строение речи. Люди, говорящие на одном языке, способны пони-1 мать друг друга потому, что придерживаются одних и тех же норм. I Несоблюдение этих норм — фонетические отклонения (недостат-Л ки произношения), неточное употребление лексики, грамматические ошибки, стилистические погрешности (например, чрезмерная^ громоздкость фраз) — порождает путаницу и недоразумения. Наглядным примером тому служит известное выражение «Казнить| нельзя помиловать», которое может обрести два противоположных^ смысла в зависимости от того, где поставить запятую (или, в уст-1 ной речи — где сделать интонационную паузу). Но вместе с тем Г границы языковых норм не являются жесткими. Они достаточно гибки и изменчивы, чтобы дать простор воображению и обеспечить | приспособление языка к возникающим в культуре новшествам.

Естественный язык — открытая система. Он (в отличие от строгих формализованных систем, о которых будет сказано ниже) спосо-'; бен к неограниченному развитию. В своих изменениях язык фиксирует происходящие в обществе сдвиги. Физики раскрыли секре-1 ты атома — в обыденный язык вошли слова «электрон», «атомный] реактор». В домах появилась радиотехника — привычными словами i

для нас стали «антенна», «транзистор». Возникли новые веяния в музыке — язык обогатился словами «джаз», «тяжелый рок». Вместе.) с тем исчезают из употребления или изменяют значение и стилевую окраску слова, связанные с уходящими в прошлое условиями жизни: такова в наши дни судьба слов «криница» (некопаный родник), \ «выя» (шея), «вран» (ворон), «трактир» и «половой» (слуга в тракти-, ре), «человек» в значении «лакей», «четверть» как мера объема.

Но, несмотря на изменения, происходящие в языке, он остается одним и тем же в течение столетий, и дети понимают своих пред- \ ков, а деды — внуков и правнуков, потому что наряду с быстро j изменяющимся слоем лексики в языке имеется основной словар- \ ный фонд — лексическое «ядро» языка, которое сохраняется веками. \

Знаковые систе- Важнейшая из них — письмо, система записи знамы записи ков естественного языка, устной речи. К этому

типу знаковых систем относятся также нотная

грамота, способы записи танца и т.п. Их особенностью является то,| что они возникают на базе других знаковых систем — разговорного^

языка, музыки, танца, — и вторичны по отношению к ним. Изобретем

J


6.2. Основные типы знаковых систем культуры 125

ние знаковых систем записи — одно из величайших достижений человеческой мысли. Особенно большую роль в истории культуры сыграло появление и развитие письменности. Можно без всякого преувеличения сказать, что только ее создание позволило человеческой культуре выйти из начального, примитивного состоя­

ния. Без письменности было бы невозможно развитие науки, техники,

искусства, права и т.д. ,

Письменности предшествовало так называемое «предметное письмо» — возникшее еще в первобытном обществе использование предметов для передачи сообщений (например, оливковой ветви как лнака мира). К таким способам коммуникации прибегали иногда и в более поздние времена. Однако это была еще только предыстория письменности. Первой стадией ее истории явилось письмо в рисунках (пиктография). Далее возникло идеографическое письмо, в процессе его развития рисунки в нем приобретали все более

упрощенный и схематический характер. И наконец, на третьей стадии было создано алфавитное письмо, в котором используется сравнительно небольшой набор письменных знаков, означающих не слова, а составляющие их звуки устной речи.

Аналогичным образом развивалась и запись музыки — нотное письмо. Сначала музыканты прибегли к идеографическим записям, в которых мелодия рисовалась в виде ломаной или волнообразной

линии, затем они стали использовать буквы, иероглифы и специальные письменные знаки. Современная форма нотной записи — про­

дукт Нового времени. В XX в. появились и другие формы записи музыки — на граммофонной пластинке, магнитной ленте, с помощью компьютерных цифровых кодов.

Появление и развитие письменной речи порождает принципиально новые возможности культурного прогресса. Базисным знаком письма является не слово, как в разговорном языке, а меньшая и более абстрактная единица — буква. Количество базисных знаков системы при этом уменьшается и становится обозримым. Это ведет к коренным изменениям в логике пользования знаковой системой. Становятся возможными качественно новые способы обработки, восприятия и передачи информации.

Запись создает возможность существенно увеличить словарный < остав языка. В племенных бесписьменных языках редко употреблявшиеся слрра просто исчезали из социальной памяти, на смену им приходили новые. Словарь таких языков содержал не более 10—15 тыс. слов. В современных же языках на протяжении многовековой истории использования письма происходит накопление слов, и их количество достигает полумиллиона.


126 Глава 6. Языки и символы культуры, культурные коды

С возникновением письменности начинают складываться языко^ вые нормы и правила. Это делает возможным создание нормиро-j ванного литературного языка. В нем вырабатываются стойкие грамг матические формы, усложняются речевые обороты и конструкции^ Появляются и принципиально неосуществимые в устной речи npfn емы обработки текста: выделение абзацев и разделов, разделение. основного содержания и комментариев, сносок, указателей к нему,] введение графического оформления, облегчающего понимание смыслам таблиц, рубрикаций текста и т.д. В результате обогащаются и со-' вершенствуются способы выражения мысли в языке, повышаются] точность и глубина передачи ее тончайших нюансов.

С развитием знаковых систем записи неизмеримо возрастает количество циркулирующей в обществе информации. Бесписьмен-ные языки могли обеспечить передачу лишь того объема знаний, который хранился в фольклоре — мифах, устном эпосе, пословиц цах. Этот объем был ограничен возможностями памяти индивида,! выступавшего в роли жреца или сказителя. Письменность позво­

ляет обществу транслировать информацию, количество которой нМ много превосходит объем памяти отдельного человека. Возникают^ библиотеки, выполняющие функцию хранилищ знания и делающие| его доступным для грядущих поколений. Снимаются временные щ пространственные границы общения: становится возможной ком-j муникация между людьми, живущими на больших расстояниях друг" от друга и в разное историческое время. Это позволило, например,.) многое узнать о жизни давно исчезнувших народов — древних) египтян, хеттов, инков, восстановить через несколько веков после] гибели Римской империи римскую систему права и положить ее в'| основу европейской юриспруденции.

Благодаря письменности изменяется качество информации, сохраняющейся в обществе. Оригинальная, нестандартная мысль, ко-1 торая среди современников ее автора не встречает понимания и] потому считается незаслуживающей запоминания, без письменно-i сти была бы забыта после смерти автора, и потомки бы о ней.не] знали. Письмо дает возможность запечатлеть и сохранить ее. Это открывает широкие возможности для развития творчества, для спе-, циализации интеллектуальных усилий его членов в направлениях^ выходящих за рамки общепринятых взглядов и интересов.

Письменность открыла путь к тиражированию текстов — кни-i гопечатанию. Оттиски написанного краской на деревянных и мед-j ных досках научились делать еще в VII в. в Китае и Индии. Aj когда золотых дел мастер Иоганн Гутенберг из Майнца изобрел печатный станок и набор текста из стандартных литер шрифта, ста-<


6,3. Вторичные моделирующие системы 127

ао возможным массовое тиражирование книг. Началась новая эра культурного прогресса. Круг читателей "чрезвычайно расширился. Произошла демократизация письменного общения, оно стало повседневным делом миллионов людей. Возникли условия для массового I образования и просвещения народа. Школьное обучение грамоте стало непременным условием функционирования письменной речи, сохранения языковых традиций и непрерывности существования культуры.

Одним из важных направлений развития систем записи явилось создание искусственных формализованных языков, играющих большую роль в современной логике и математике, а следовательно, и во всех науках, использующих логико-математический аппарат. Искусственные языки создаются на основе естественных. Их отличает строгая формализация правил построения языковых выражений и алгоритмов перехода от одних выражений к другим.'

С разработкой формализованных языков связано развитие электронно-вычислительной техники. Онц становятся языками общения человека с компьютером. Перекодируя информацию, выражен-

! иую в естественном языке, в «понятный» для компьютера формализованный язык с точно сформулированными правилами языковых операций, мы получаем возможность «поручить» компьютеру выполнение этих операций и тем самым переработку информации в соответствии с заданными правилами. Включение компьютеров в человеческую культуру и необычайно быстрое возрастание их роли и коммуникативных и информационных процессах ныне во многом определяют судьбы дальнейшего культурного прогресса челопсчества.

6.3. Вторичные моделирующие системы

Естественный язык и другие типы знаков, рассмотренные выше, — го базовые,..первичные знаковые средства культуры. В разных формах культуры на их основе (главным образом на основе естественного языка) возникали свои собственные, приспособленные для выражения их содержания языки. Подобные языки представляют гобой семиотические системы более высокого уровня. В трудах

Ю.М. Лотмана, Вяч.Вс. Иванова, Б.А. Успенского и других представителей одного из ведущих направлений в семиотике — так наливаемой тартуско-московской семиотической школы — они получили название «вторичные моделирующие системы». Это не

I слишком удачное название1 иногда заменяют словосочетаниями «вто-


128 Глава 6. Языки и символы культуры, культурные коды ричные знаковые системы», «вторичные языки культуры», «культур ные коды». Но как бы они.ни назывались, эти вторичные, «сверх[29] лингвистические» семиотические образования обладают особой, KaKi правило, более сложной структурой (они «приобретают дополнительную сверхструктуру», как говорил Лотман), чем первичные языки, что позволяет с их помощью в разных ракурсах «моделировать мир, в котором' мы живем. «Под "вторичными моделирующими системами" имеются в виду такие семиотические системы, с помо щью которых строятся модели мира или его фрагментов»[30] .

Вторичные моделирующие системы многочисленны и разнооб разны. Это языки таких форм культуры, как мифология и религия философия и наука, право и политика, спорт, реклама, телевещание Интернет и др. В социальной жизни большую роль играют язык различного рода церемониалов и обрядов, представляющие собой' комбинации ритуальных действий, предметов, словесных формул^ имеющих символическое значение и определяющих форму поведения людей. Постоянно растущее и чрезвычайно богатое по свои: выразительным возможностям множество языков создает искус мер язык поэзии. Другие образуются в результате синтеза разны I ство. Некоторые из вторичных знаковых систем культуры являют-] ся «надстройками» над естественным вербальным языком, напри

типов знаковых средств, например язык оперы.

Разнообразие первичных и вторичных знаковых систем, их взаи-; модействие и взаимопересечение — необходимое условие функции онирования и развития культуры. «Итак, культура — исторический сложившийся пучок семиотических систем (языков), который мо4 жет складываться в единую иерархию (сверхъязык), но может пред4 ставлять собой и симбиоз самостоятельных систем»[31] . Каждый чц ловек выступает как «полиглот», владеющий множеством языков культуры.

Семиотика и Исторически сложившиеся правила этикета, ма-1 история нера одеваться, освященные обычаями нормы отГ ношений между людьми и т.п. выступают как куль!

турные коды, в которых люди в каждую эпоху выражают и воспри-1 нимают смысл «текста», «контекста» и «подтекста» происходящим событий;


6.3. Вторичные моделирующие системы 129

Иллюстрацией тому может служить проведенное Б.А. Успенским исследование, в котором показано, как эти коды обусловливают восприятие деятельности Петра I его современниками-соотечественниками. Как известно, Петр I разрушил многие общепринятые каноны национальной русской культуры своего времени. Его брак с Екатериной воспринимался как кощунство, так как ее крестным отцом при переходе в православие был сын Петра Алексей (отсю­

да и ее отчество «Алексеевна»), и значит, Петр обвенчался со своей духовной внучкой. Приняв титул императора, Петр стал официально именоваться «отцом Отечества» (это буквальный перевод почетного звания римских императоров «pater patriae»). Но в русском культурном контексте отцовство может быть либо кровным, либо духовным; поскольку Петр не мог быть кровным отцом всех русских людей, его титул был понят соотечественниками как претензия на духовное отцовство, т.е. стремление стать патриархом, главой церкви. Упразднение патриаршества подтверждало это. К тому же Петр повелел именовать себя «без отчества», а так называли только духовных лиц и святых. Петра обвиняли в том, что он «восхитил на себя» не только светскую, но и Божию власть. А насильственное брадобритие и замена русского платья немецким приобретали в глазах современников особый знаковый смысл: ведь в таком виде изображали на иконах бесов. Все это приводило к тому, что поведение Петра «прочитывалось» его соотечественниками на языке русской культуры той эпохи как «текст», имеющий «нечестивое», «бусурманское» содержание. Не случайно поэтому в народе Петра называли Антихристом: «На языке эпохи действия Петра не могли восприниматься иным образом: в глазах современников Петр как бы публично заявлял о себе, что он — Антихрист»1 . Но ведь Петр I знал свой «родной язык» культуры, и ему, без сомнения, было ясно, как в этом языке осмысливаются подданными его поступки. Возникает впечатление, что «Петр сознательно творил тексты на ином языке, нежели тот, на котором они читались социумом»[32] .

В ходе истории вторичные языки культуры изменяются. Бывает, что культурные тексты оказываются долговечнее, чем коды, в которых они «прочитывались» во времена их создания. До потомков доходит текст без кода, и стоит немалых трудов восстановить этот код. Поэтому не всегда мы в состоянии адекватно понять смысл, который дошедшие до нас культурные тексты имели в прошлом. Многие мифы, суеверия, рецепты «народной медицины» можно

1 Успенский Б.А. Historia sub specie semioticae / Избр. труды. Т. 1. Семиотика истории. Семиотика культуры. М., 1994. С. 56.


130 Глава, 6. Языки и символы культуры, культурные коды

рассматривать как элементы текста древней культуры с утрачен* ным кодом. У Е.А. Баратынского об этом сказано так:

Предрассудок! Он обломок

Древней правды. Храм упал; А руин его — потомок Языка не разгадал.

Языки Важное место в культуре занимают языки искус-!

искусства ства. В трудах Ю.М. Лотмана, Б.А. Успенского, Вяч.Вс. Иванова и других теоретиков тартускоМосковской семиотической школы искусство рассматривается кай модель культуры, «поскольку в нем наиболее четко проявляются все

основные черты функционирования механизма культуры»[33] . М.С. Каган подчеркивает, что искусство есть «самосознание культуры»[34] . Эта особая роль искусства делает его коды основными вторичными моделирующими системами во всякой культуре.

Художественные языки складываются на базе всех семиотических средств культуры — словесных (язык искусства слова), жес* томимических (язык танца, пантомимы, актерского искусства), звукоинтонационных (музыкальный язык), пластических (языки живописи, графики, скульптуры и языки архитектуры, прикладных искусств, Щ

дизайна).

Характерной особенностью художественных языков является 1 то, что они предназначены для создания многозначных текстовом открытых для различного их осмысления. У них «нет словарей cl фиксированным значением знаков, нет грамматики,'что и отличаетЯ их от языков черчения, проектного макетирования (моделирова-1 ния), дорожной сигнализации, жестовой символики религиозного! обряда или военного быта»[35] . В этом отношении они противополож- I ны языкам науки, где необходимы смысловая однозначность выра-ш жений, операциональная строгость алгоритмов их построения, тер/в микологическая точность.

Однако многозначность художественного языка никоим обра- I зом не означает его неточности или неопределенности (в чем иногда 1 усматривают его специфику). На самом деле всякий язык искусст-1 ва имеет свои критерии точности. Они в некотором смысле даже I более строги и уж во всяком случае более сложны, чем в науке. I Ученый пользуется однозначно определенными терминами и сим-Я


6.3. Вторичные моделирующие системы 131

волами и должен оперировать ими в точном соответствии с их заданными по определению значениями. Художник же обращается к знакам (словам, звукам, линиям, цветам, танцевальным движениям), которые могут иметь разные значения. Ему надо учитывать особенности контекста, в который эти знаки попадают, ассоциации, которые они могут «потянуть» за собой, символику, которая может быть в них усмотрена, эмоциональные нюансы, которые подчас неявно сопровождают их восприятие, и т.д. Если он что-то здесь не учтет, то художественный образ померкнет, исказится, не вызовет должной эмоциональной реакции. Потому-то и приходится ему так придирчиво относиться к каждому слову, звуку или штриху. «Слова для поэзии более факты, чем факты», — в форме такого парадокса подчеркивал значение языка в искусстве О. Уайльд.

Однажды К. Брюллов, поправляя этюд ученика, прикоснулся к нему пару раз кистью. Невыразительный рисунок сразу ожил. «Вы

только чуть-чуть тронули, и все изменилось!» — воскликнул ученик. «Вот в этом чуть-чуть и заключается искусство», — сказал Брюллов. Л. Толстой по этому поводу пишет, что замечание Брюллова верно для всех искусств. Так, в музыке каждая нота должна быть взята не выше и не ниже, чем требуется, длительность и сила ее звучания должны быть ровно такими, какими им следует быть. Малейшее отступление в высоте, длительности, силе звука в ту или иную сторону уничтожает совершенство исполнения и портит все впечатление. Точно так же стоит лишь поэту чуть-чуть что-то недосказать или пересказать, актеру чуть-чуть ослабить или уси­

лить интонацию, скульптору чуть-чуть повернуть резец правее или левее — и поэзия, театр, скульптура утрачивают «волшебную силу искусства». Гениальные композиторы и архитекторы, дирижеры и режиссеры отличаются от посредственных этим самым чуть-чуть, т.е. точностью художественного языка.

Язык искусства отличается широким и разнообразным использованием знаков-символов. Художественная символика позволяет насытить содержание произведений искусства глубоким и многослойным смыслом. Художественный образ никогда не сводится к тому, что в нем изображено. Он всегда «говорит» нам не только об этом, но и о чем-то еще, несет в себе какое-то Иное, более общее смысловое содержание, выходящее за рамки конкретного, видимого и слышимого объекта, который в нем представлен. В русской сказке Баба Яга не просто уродливая старуха, а символический образ смерти («костяная нога»)[36] . Византийский купол церкви —• не просто особой архитектурной формы крыша, а символ небесного свода. У Гоголя


132 Глава 6. Языки и символы культуры, культурные коды

шинель Акакия Акакиевича не просто одежда, а символический о раз тщетности мечтаний бедного человека о лучшей жизни. Пейза Левитана «Над вечным покоем» не просто изображает среднеру ский ландшафт, но, судя по названию, имеет и более общий смысл. Символичность художественного образа может выражаться форме метафоры, иносказания. 93-летний Марк Шагал однажд

долго рассматривал репродукцию своей собственной картины, изо ражающей на коричневом фоне косо стоящие старомодные час после чего пробормотал: «Каким надо быть несчастным, чтобы эт написать!..» Присутствовавший при этом Ю. Трифонов проко ментировал: «Он выбормотал самую суть». Часы стоят косо — эт символ «покосившегося времени», иносказательное выражение мн гих и долгих страданий'.

Рожденные искусством художественные образы нередко стан вятся общепринятыми культурными символами, своего рода этало нами оценки явлений действительности. Название книги Гогол «Мертвые души» символично. Манилов и Собакевич, Плюшкин Коробочка — все это «мертвые души». Символами стали пушкин кая Татьяна, грибоедовские Чацкий, Фамусов, Молчалин, гончаро ский Обломов и обломовщина, Иудушка Головлев у Салтыкова Щедрина, солженицынский Иван Денисович и многие другие лите^ ратурные герои. Художественная символика может создаваться и] улавливаться как на уровне сознания, так и подсознательно, «интуич тивно». Однако в любом случае она должна быть понята. А для этого необходимо знание символов, вошедших в культуру из искус-] ства прошлого. Используемые искусством вторичные культурные коды насквозь пронизаны историко-культурными ассоциациями, и! тем, кто их не замечает, символика художественного языка нередка оказывается недоступной.

Языковые средства, с помощью которых выражен художествен^ ный образ, —это не просто его внешняя «телесная» оболочка. Они составляют его «плоть и кровь». Художественный образ неотде< лим от них, так как творец, создавая художественное произведение,' не просто подбирает средства для выражения уже полностью слоЧ жившегося в его голове готового образа, а строит образ с их помо^ щью. И только воплотившись в материальную языковую оболочку,! «сырой», неясный, порой лишь смутно чувствуемый образ «дозрева-j ет» и достраивается до конца. При этом языковая оболочка каю выразительное средство, средство эмоционального воздействия, ста! новится неотъемлемой составной частью художественного образа.[37] Художественный образ нельзя выразить иначе, чем его вырази


6.3. Вторичные моделирующие системы 133

автор. Если попытаться это сделать, то образ изменится, деформируется.

Вот почему так трудно объяснить содержание художественных образов. Ведь объяснить — значит выразить содержание образа в другом языке, другими словами. Л.Н. Толстой на вопрос, что он хотел сказать в, романе «Анна Каренина», ответил: «Для того я и написал этот роман, чтобы выразить то, что я хотел сказать». Когда задают подобные вопросы («В чем смысл этой картины?», «О чем этот фильм?»), то-неявно предполагается, что художественный образ можно адекватно перевести с языка визуальных знаков на вербальный язык. Но подобный перевод всегда ведет к невосполнимым потерям, в лучшем случае — к созданию нового художественного образа, лишь в большей или меньшей мере сходного с источником. То, что художник выразил на языке

данного вида искусства, на другом языке невыразимо: художественный образ «привязан» к знаковому материалу, к коду, в котором он выражен. Перекодировка художественного образа, перевод его содержания на другой язык ведет к разрыву этой связи. Поэтический образ из стихотворения Лермонтова «Тучи» («Тучки небесные, вечные странники!»), наверное, можно попытаться выразить на языке живописи, но чтобы сохранить его содержание, надо найти новый, специфический для живописи способ воплотить идею «вечного странствования» в нарисованных на картине тучках. И даже если это удастся, то, во всяком случае, получится уже иной художественный образ, не идентичный лермонтовскому. Когда пьеса ставится в театре, когда по литературному сюжету создается опера, балет или кинофильм, это требует введения новых художественных средств и, по существу, равносильно созданию нового художественного образа (потому-то и существует много очень разных Гамлетов и Хлестаковых на театральных подмостках). А когда объясняют, «что художник хотел выразить», содержание художественного образа уже не переживается, а лишь рационально осмысливается; эмоциональность его восприятия — то, что составляет сущность искусства, — исчезает.

Еще одна важная особенность языков искусства — их диалогичность, которая имеет место в бытовом или деловом языке, но художественные языки становятся оптимальным способом общения. Они предполагают эмоциональный контакт автора-художника с собеседником — читателем, зрителем, слушателем. Принципиальная направленность на диалогическое общение отличает языки искусства от знаковых систем монологического типа, образцом которых является язык математики.


Глава 7

КУЛЬТУРНЫЕ ЦЕННОСТИ И НОРМЫ

XI. Ценности

Практически все культурологи согласны с тем, .что в содержа-1 нии культуры важное место занимают ценности. Однако как толь^ ко речь заходит о природе этих ценностей, начинаются споры.

В XIX в. возникла особая философская дисциплина о ценностях —] аксиология (от греч. axia — ценность и logos — слово, учение)1 .] Г. Лотце в 1860-х гг. стал рассматривать «благое», «прекрасное» щ «справедливое» как основные ценности бытия. А философы-неокан-] тианцы фрейбургской школы В. Виндельбанд и Г. Риккерт несколько позже впервые создали теорию ценностей, в которой представи-1 ли их как феномены культуры. Риккерт писал, что ценности образуют «совершенно самостоятельное царство», которое лежит вне «царства] бытия». Например, картина обладает бытием как нечто состоящее из] полотна, краски, лака, но все это, взятое само по себе, не образует! эстетической ценности. Из этого он делал вывод о необходимости] различать два типа наук — науки о природе (бытии) и науки о культуре (ценностях).

Анализ различных подходов к пониманию ценностей увел бьН нас слишком далеко. Не вдаваясь в него, будем исходить из следу-i ющих представлений. Ценность — это фиксированная в сознании]

человека характеристика его отношения к объекту. Ценность для! человека имеют предметы, которые доставляют ему положительные эмоции: удовольствие, радость, наслаждение и т.п. Поэтому он желает их и стремится к ним. Ценностью могут обладать как матери-

' Так ее стали называть с начала XX в. П. Лапи, Э. Гартман и затем другие философы.


7.1. Ценности 135

альные вещи или процессы, так и духовные явления (знания, представления, идеи и т.д.).

Предметы могут иметь ценность, но они сами по себе не являются ценностями. Ценность — не предмет, а особый вид смысла, который усматривает в нем человек. Особенность смысла другого вида (ценностного смысла) в том и состоит, что он выражается в отношении человека к предмету — в положительных эмоциях (это отличает его от знания, которое представляет собой другой вид смысла —• информацию о свойствах предмета). Ценностный смысл существует в голове человека, но он как бы выносится вовне ее, «объективируется» и принимает вид особого духовного образования — ценности как некоей сущности, заключенной в предмете.

Человек стремится к положительным эмоциям и считает возможным с помощью некоего предмета получить их. Благодаря этому предмет становится желанным, удовлетворяющим запросы, потребности, интересы личности, а потому доставляющим ей положительные эмоции. В результате он приобретает ценность (если.же предмет представляется человеку не удовлетворяющим никаких желаний или мешающим их удовлетворять, то он не имеет ценности либо имеет отрицательную ценность — «антиценность»). Однако, по сути дела, ценность содержится не в самом предмете, а в тех особых («приятных», «дорогих», «возвышенных») чувствах и переживаниях, которые он вызывает у человека благодаря тому, что че­

ловек усматривает в нем их источник. Автомобиль имеет ценность lie потому, что у него мощный мотор или высокая цена, а потому, что он обеспечивает комфорт, престиж, удовольствие от вождения и т.д. Что же касается мотора, цены и других его качеств, то они не ценности, а лишь условия, которые,позволяют иметь ценность.

Ценность объекта в большей или меньшей мере зависит от его свойств. Но определяется она не столько его собственными свойствами, сколько отношением к нему человека. Решающее значение при ->том имеют сложившиеся в культуре представления об объектах и о том, как и какими средствами люди должны удовлетворять свои желания, и потребности, а также то, в какой мере личность, воспринимающая предмет, освоила эти представления и разделяет их.

Ценность не такое качество, которое присуще объекту независимо от того, знает или не знает о том человек. Когда человеку ничего не. известно о ценности объекта, этот объект для него ценности не имеет. Даже если объект обладает свойствами, позволяющими удовлетворять какую-то человеческую потребность, это еще не значит, что он обладает ценностью, — необходимо, чтобы человек осознавал наличие в нем таких свойств. Например, земное тяготение,


136 Глава 7. Культурные ценности и нормы

воздух, витамины, общение с другими людьми необходимы человеку,1 он без них не может существовать; но если он не сознает этого, то I они для него ценности иметь не будут.

«Ценность» в культурологии не следует путать с экономичев ским понятием стоимости. Стоимость является лишь Денежными выражением ценности, при этом величина стоимости совсем не"! обязательно соответствует ценности объекта. Для человека могут I представлять большую ценность какой-нибудь грошовый памятныйИ сувенир или старая фотография, хотя их денежная стоимость равна I нулю. Ценность вообще далеко не всегда может быть выражена вЯ деньгах. Например, такие ценности, как воспоминания, чувства, ра- I дость творчества и т.п., нельзя ни продать, ни купить ни за какие I деньги[38] .

Ценность надо отличать от полезности. Ценная вещь может быть! совершенно бесполезной (Г. Флобер как-то сказал: «Искусство —

это поиски бесполезного»), а полезная — не иметь ценности (например, утренняя зарядка). Польза есть объективный результат воздействия вещи на человека, возникающий даже тогда, когда человек не знает и не догадывается о нем. Если человек осознает пользу чего-либо, он обычно «ценит» то, что ему полезно. Но ценность пользы (как и вещи, ее приносящей) — это характеристика не самой пользы*' а опять же отношения человека к ней.

Точно так же ценность отличается от истины. «Истина может быть носительницей ценности, но в отличие от добра и красоты1 она не является самой ценностью. Истина может иметь ценность,] а может и не иметь» [39] . В известном изречении Аристотеля «Платон| мне друг, но истина дороже», очевидно, утверждается высшая ценность истины. Но для кого-то, наоборот, «Платон» может быть дороже истины, т.е. дружба выступает как более высокая ценность, чем истина. Бывает, что ценностью представляется не истина, а ложь. У Пушкина есть строки:

Тьмы низких истин мне дороже Нас возвышающий обман.


7.1. Ценности 137

Жизнь показывает, что истину часто не считают ценностью и жертвуют ею ради религиозных, политических, нравственных, эстетических и других ценностей.

Итак, строго говоря, ценностью является не объект как таковой, а усмотренная в нем человеком способность удовлетворять потребности и быть источником положительных эмоций. Объект есть лишь носитель ценности в глазах человека. Однако на практике ценностью называют не только указанную способность объекта, но и сам этот объект. Вместо того чтобы сказать: «объект имеет ценность», говорят: «объект является ценностью». Так нередко говорят о материальных и духовных ценностях. К первым относят «материальные блага» (жилище, одежду, продукты питания и т.п.), а ко вторым — «духовные блага» (известные триады «истина, добро, красота» и «вера, надежда, любовь», а также художественные, научные, философские, религиозные идеи и т.д.) Следует, однако, иметь в виду, что все ценности имеют духовную природу, поскольку представляют собой род смыслов; «материальными» и «духовными» называют здесь в действительности не сами ценности, а объекты («блага»), которые служат их носителями.

Виды ценностей Мир ценностей сложен и трудноописуем. Ценности разнообразны и неоднородны. В аксиологии

предложены различные варианты их классификации.

Г. Риккерт, один из< родоначальников аксиологии, разделял все ценности на шесть классов: логические (в научных достижениях), эстетические (в произведениях искусства), мистические (в культах), религиозные, нравственные, личностные.

Философ и психолог Г. Мюнстерберг в начале XX в. предложил различать два типа ценностей — жизненные (например, любовь, счастье) и культурные (например, поэзию, музыку), а в каждом из этих типов — логические, эстетические, этические и метафизические ценности.

Один из видных немецких философов XX в. М. Шелер выстраивал ценности в иерархию: на низшей ее ступени находились ценности чувственные («приятное»), над ними — жизненные, или витальные

(«благородное»), еще выше — духовные, в том числе эстетические

(«прекрасное»), морально-правовые («справедливое»), гносеологические («истинное»), а на верхней ступени — религиозные («святое»).

Французский аксиолог И. Гобри выделил в качестве основных четыре ценности: пользу, красоту, истину и добро.

В современной отечественной литературе по культурологии свой вариант классификации ценностей предлагает Б. Ерасов: 1) виталь-


138

ные — жизнь, здоровье, безопасность, благосостояние и т.д.; .2) социальные — семья, дисциплина, трудолюбие, предприимчивость, бо-' гатство, равенство, патриотизм и пр.; 3) политические — граждан-: ские.свободы, законность, конституция, мир и др.; 4) моральные —

добро, любовь, честь, порядочность, уважение к старшим, любовь к детям и т.п. 5) религиозные — Бог, Священное Писание, вера и пр.;

6) эстетические — красота, стиль, гармония и др.[40]

В книге Г. Выжлецова выделяются четыре класса ценностей:

1) духовные (в религии, нравственности, искусстве), 2) социальные (политические, правовые, моральные), 3) экономические и 4) мат-Я риальные[41] .

Многие авторы, подходя к классификации ценностей, включают^ в нее наряду с ценностями также и объекты — носители ценно*] стей. М.С. Каган в этой связи резонно замечает, что экономические и материальные блага есть «нечто, подлежащее бухгалтерскому учету», а не аксиологической типологии. В отличие от других] подходов к этой проблеме его аксиологическая теория строго йщ граничивает ценности от их носителей. Мир ценностей представ-] ляется как система, в которой ценности разных видов находятся в] историче-ски обусловленных структурных отношениях. Выделяя ху-]

дожественные, экзистенциальные (составляющие смысл жизни), нрав-! ственные, правовые, политические, религиозные и эстетические цен-, ности, Каган, рассматривает их на разных уровнях (социально-гругт-J повом, межличностном, индивидуальном) с учетом существующие между ними интегративных связей[42] .

Система ценност- У каждого человека начиная с детства образуют-' ных ориентации ся личные ценностные ориентации, т.е. ценностные представления, с помощью которых он ориен­

тируется в мире ценностей и определяет, какие из ценностей явля* ются для него более значимыми, а какие менее. Сознательно или. бессознательно люди стремятся как-то организовать свои ценности ные ориентации, привести их в более или. менее логически упоря­

доченную иерархическую систему. Эта система обычно складывается «сама собой» — люди выстраивают ее, не задумываясь над тем» как это делается. Более того, когда она в каком-то виде сформиро-'^ валась, сознательно перестроить ее очень трудно, и личность не все-1 гда в состоянии это осуществить (хотя с возрастом некоторые изменения п роисходят опять же «сами собой»).


7.1. Ценности 139

Система ценностных ориентации личности, образуется на основе господствующих в культуре ценностных представлений. Каждый индивид в силу его врожденных и приобретенных особенностей и под влиянием личных жизненных обстоятельств упорядочивает их по-своему, но социологические исследования показывают, что у социальных групп, живущих в сходных социокультурных условиях, формируются иерархически упорядоченные структуры ценностных ори­

ентации, которые имеют типичный для данной группы характер. Вот как, например, выглядит иерархия ценностных ориентации петербургских студентов (по материалам опроса, проведенного в 2001 г.):

1) семейное счастье;

2) дружба;

3) материальное благополучие;

4) любовь;

5) успешная карьера;

6) порядочность, чистая совесть;

7) процветание и безопасность страны; 8) рождение и воспитание детей.

Со временем системы ценностных ориентации изменяются, особенно при значительных переменах в общественной жизни. Однако в целом они обладают достаточной устойчивостью. В социологическом опросе населения России обнаружилось, например-, что за 1991 — 1994 гг. — период крупнейших социально-политических сдвигов в жизни страны — система ценностных ориентациях россиян почти не изменилась: их отношение к 41 из указанных в анкете 44 ценностей осталось прежним[43] .

В системе ценностных ориентации личности следует различать финальные, инструментальные и производные ценности[44] .

Финальные ценности — это высшие ценности и идеалы, важнее и значимее которых нет ничего. Они являются конечными целями человеческих устремлений, главными жизненными ориентирами; направленность на такие ценности определяет ведущие интересы личности и смысл всей ее жизни. Это самоценности, которые ценны сами по себе, а не потому, что служат средством для достижения каких-либо иных ценностей. Стремление к ним не нуждается ни в каких обоснованиях — наоборот, стремление к другим ценностям обосновывается тем, что они позволяют приблизиться к финальным


140

ценностям: это, например, человеческая жизнь, свобода, справедливость, красота, счастье, любовь, дружба, честь и достоинство личности,] законность, гуманизм... Относительно таких ценностей бессмысленно спрашивать: зачем или для чего они нужны? Они необходимы] сами по себе. Свобода нужна для того, чтобы чувствовать себя сво^ бодным, счастье — чтобы быть счастливым и т.д. По словам философа М. Мамардашвили, «это ведь вещи, производящие сами себя».,

«Для чего нужна свобода и что она? Свобода ничего не производит, да и определить ее как предмет нельзя. Свобода производит] только свободу, большую свободу... А уж затем она — условием

других вещей, которые может сделать свободный человек»1 . То же| можно сказать и о других финальных ценностях. Дружба, любовь,] честь, справедливость, гуманизм необходимы людям не ради реше-3 ния каких-то других задач, а ради самих себя. Чем больше люди] обладают этими ценностями, тем больше у них возможность и да-9 лее увеличивать свое владение ими. Эти ценности и нужны лишь для того, чтобы была возможность иметь их в еще большей степени. А наличие их открывает пути к множеству других ценностей.! Люди способны использовать финальные ценности в качестве фун-' дамента для действий, ведущих к различного рода жизненным ycne-j хам, но тяга к финальным ценностям обусловлена не расчетом на'

достижение других благ, а тем, что без них нет вообще возможности жить достойной человека жизнью.

Инструментальные ценности представляют собой средства и условия, необходимые в конечном счете для достижения и сохранения финальных ценностей. Так, красивые безделушки, изящная одежда, художественные изделия, которыми люди украшают свое жилье, могут иметь инструментальную ценность как средства, позволяющие наслаждаться красотой; занятия спортом могут обла­

дать инструментальной ценностью как условие сохранения и ук*] репления здоровья — финальной ценности; продвижение по службе может рассматриваться человеком в качестве инструментальной ценности, по отношению к которой финальной ценностью является возможность реализации его личностных возможностей или творческих замыслов, а то и просто власть, обеспечиваемая начальственной должностью. В качестве инструментальных ценностей могут выступать комфортные условия жизни, поскольку они;

доставляют человеку радость; материальные блага, позволяющие наслаждаться комфортом; деньги, необходимые для приобретения материальных благ; высокооплачиваемая (хотя, может быть, и не-

Мамардашвили М. Как я понимаю философию. М., 1990. С. 63.


7.1. Ценности HI

интересная) работа; диплом, дающий право занять высокооплачинаемую должность, и т.д.

Инструментальные ценности имеют утилитарный характер, определяемый пользой. Они ценны, поскольку полезны для достижения какой-то цели (которая в свою очередь тоже может быть лишь инструментальной ценностью, обеспечивающей движение к другой цели, и т.д.)

Производные ценности — это следствия или выражения других ценностей, имеющие значимость лишь как признаки и символы последних. Например, подарок — производная ценность, знак любви, дружбы, уважения. Производной ценностью являются медаль или грамота, символизирующие заслуги, которыми человек гордится. Можно относиться как к ценности к какой-то реликвии — старой вещи, фотографии, записке, потому что она напоминает о дорогих душе переживаниях.

Ценности во многих случаях оказываются несовместимыми друг с другом. Человек нередко вынужден ради одних ценностей жертвовать другими. С проблемой выбора альтернативных ценностей

люди постоянно сталкиваются в условиях повседневной жизни. Общение в кругу семьи и общение с друзьями — и то и другое есть ценности. Но нередко человек оказывается перед необходимостью выбрать: либо провести вечер у домашнего очага, либо пойти на встречу с друзьями. Образование — это ценность, и отдых —

тоже ценность. Но приходится либо отказывать себе в отдыхе, чтобы заниматься образованием, либр отказаться от получения образования, но зато иметь время для того, чтобы отдыхать в свое удовольствие.

Иногда в столкновение друг с другом приходят и финальные ценности. Например, жизнь есть ценность, и честь есть ценность; но бывают ситуации, когда человек жертвует жизнью, чтобы защитить свою честь. Дворянин предпочитал погибнуть на дуэли, чем стерпеть оскорбление чести. Слова испанской революционерки Долорес Ибаррури «лучше умереть стоя, чем жить на коленях>> стали крылатым выражением, девизом, с которым идут на смерть в борьбе за'свободу.

В.структуре ценностных ориентации личности на вершине иерархии находятся высшие, финальные ценности. На более низких уровнях иерархии расположены инструментальные и производные ценности. Но у разных людей эта иерархия строится по-разному. Одна и та же ценность.может быть финальной для одного человека и инструментальной для другого. Так, для пушкинского Скупого рыцаря деньги были финальной ценностью, а его сын рассматривал их


142

лишь как инструментальную ценность - - финальной он считал чувственные наслаждения, которые становятся доступными блага даря деньгам.

На вершине иерархии ценностных ориентации может быть эго истический интерес, а может.быть и альтруистическое стремле. ние жертвовать всем ради блага других людей. Личность може ставить во главу угла индивидуальную свободу, не считаясь ни d какими коллективными мнениями, либо, наоборот, ориентироватьс на конформистское следование этим мнениям, а может и стремить; ся гармонически сочетать свои индивидуальные интересы с код

лективными.

Имеется определенная разница между мужской и женской струк турами ценностных ориентации. Женщины, как правило, более скон' центрированы на ценностях домашнего очага, семейного мира, здо| ровья и благополучия детей, собственного имиджа (моде, макияже украшениях). Старая немецкая формула «трех К» — Kinder, Kirche.i Kiiche (дети, церковь, кухня) — хотя и критикуется сейчас как уста! ревшая и не соответствующая производственной, культурной и об щественной активности современных женщин, тем не менее оста ется в силе для повседневной жизни многих представительниц пре красного пола: «У женщины ценностная доминанта — стабильность покой, порядок, гармония, традиция, у мужчины — динамизм, нару шение сложившегося порядка вещей, обновление бытия, изобрете ние все новых и новых форм деятельности»'.

У человека высокой культуры финальными являются духовные ценности (духовные блага). Они имеют приоритет,не только над материальными («не хлебом единым жив человек»), но и над все-' ми другими ценностями, которые выполняют по отношению к ни^ инструментальную функцию или являются производными от них/

7.2. Регулятивы и нормы

Регулятивы представляют собой особый вид смыслов, которы находится в тесной связи с другими их видами — знаниями ценностями.

В отличие от знаний, регулятивы относятся не к объектам, кото рыми человек оперирует, а к операциям, которые он осуществляв над объектами. Конечно, эти операции сами могут стать объектам познания — тогда строятся знания также и о способах осуществле-

1 Каган М.С. Философская теория ценностей. С. 141.


7.2. Регулятивы и нормы 143

иия операций, т.е. о регулятивах. Эти знания обычно формулируются в виде правил. Правило есть, эксплицированный в вербальной форме регулятив. Но знание о регулятиве, выраженное в правиле, и сам

регулятив — не одно и то же. Во-первых, человек способен действовать в соответствии с определенными регулятивами и при этом совершенно не знать их, например ездить на велосипеде и не знать, какими способами удерживается равновесие при езде, и не уметь

сформулировать правила, описывающие используемые им способы управления велосипедным рулем и своим телом. Во-вторых, знание о регулятивах бывает недостаточно точным и полным. Даже отличное знание текста инструкций и методических руководств еще не

обеспечивает успешного выполнения описанных ими действий. Студент-медик может.знать назубок правила диагностики, но без соответствующей тренировки он вряд ли в достаточной мере освоит искусство диагноза. Наконец, в-третьих, можно знать регулятивы, и даже знать очень хорошо, но быть не в состоянии действовать в соответствии с ними. Например, спортивный тренер может до тонкостей знать, понимать и объяснять, как надо выполнить какую-то гимнастическую комбинацию, но вместе с Тем не уметь делать ее из-за отсутствия необходимых для этого психофизических качеств.

Регулятивы связаны со знаниями: чем больше человечество познает мир, тем более эффективными становятся применяемые им способы деятельности. Но знания и регулятивы — это разные виды смыслов.

Соотношение регулятивов с ценностями и идеалами определяется тем, что ценности и идеалы выступают как цели, на достижение которых направлена деятельность человека, а регулятивы — как средства организации этой деятельности. Следовательно, ценности и идеалы тоже являются регуляторами человеческого поведения, но они представляют собой то, что его стимулирует, а регулятивы — то, как оно должно строиться.

Однако человек может рассматривать в качестве ценностей и сами регулятивы — правила, принципы, способы поведения. Для медиков, приносящих клятву Гиппократа, принцип «не навреди» (не принеси вреда больному) становится не просто регулятивом, нормой их профессиональной деятельности, но и ценностью, символом врачебной этики. Верующие относятся как к величайшей ценности к ритуалам, установленным их религией, — правилам проведения богослужений, поклонения церковным святыням, выполнения обрядов и т.д. Русские старообрядцы уходили с насиженных мест в ссылку, шли на смерть, на самосожжение, не желая отказаться от «двуперстия» (обычая креститься двумя пальцами) и некоторых других риту-


144 Глава 7. Культурные ценности и нормы

альных действий, которые они считали нормами «истинного» право< славия. Известно, какую силу в кругах родовой аристократии имел" идеалы дворянской и офицерской чести; преклонение перед этим идеалами было сопряжено с превращением в идеалы принципов; поведения, достойного дворянина и офицера. Вместе с тем регулятивы поведения, принятые в какой-либо культуре или субкультуре, HJ осуждаемые другой культурой, могут стать в последней антиценно стями, вызывающими презрение, ненависть и отвращение. Так отно-j сится современный цивилизованный человек к первобытному канни-| бализму, приемам борьбы с еретиками, применявшимися средневеко-j выми инквизиторами, массовому уничтожению фашистами узников концлагерей в газовых камерах. Антиценностями для нормальным людей являются и нормы поведения, насаждаемые в уголовном мире,! в условиях армейской «дедовщины», в среде бюрократов-взяточнда ков, и т.д. Таким образом, ценности способны бросать «ценностный отблеск» на регулятивы действий, которые предпринимаются челове-? ком для их достижения.

Чем выше в иерархии ценностных ориентации личности находится Ценность, тем больше человек склонен накладывать печать] ценности и на регулятивы нацеленного на нее поведения. Поэтому неудивительно, что ценностное отношение в наибольшей мере распространяется на регулятивы поведения, направленного на высшие-1 финальные ценности. Такие регулятивы, как и сама финальная цен ность, становятся самоценными. Примером этого могут служит* принципы нравственности: личность придерживается их не ради

достижения какой-либо цели, а в силу их самоценности.

Социокультурные В связи с тем что в культурном пространств нормы могут одновременно существовать разнородные и! противоречащие друг другу регулятивы, выполне-1

ние регулятивов может порождать разные формы поведения. Во' всякой культуре одни формы поведения представляются «нормаль ными», общепринятыми, ожидаемыми, другие же рассматриваютс как «ненормальные», отклоняющиеся от общепринятых стандартов Поведение первого рода называют нормативным, а второго — от кланяющимся, или девиантным 1 .

Регулятивы нормативного поведения именуются социокультур ными (культурными, социальными) нормами.

В толковых словарях обычно указываются два значения слова «нор-i ма»: 1) узаконенное установление, признанный обязательным порядок]

' От лат. dcviatio — отклонение.


7.2. Регулятивы и нормы 145

строй чего-либо (например, «войти в норму» — значит прийти в порядок, в обычное состояние); 2) установленная мера, средняя величина чего-нибудь (например, «норма выработки», «норма выпадения осадков»)[45] . Эти значения близки друг другу, и оба имеются в виду, когда речь идет о культурных нормах. Стоит заметить, что узаконенность и признанность норм в культуре не опирается непременно на какие-то «официальные» указания, распоряжения или инструкции. Они узаконены и признаны прежде всего в том смысле, что поддерживаются силой

традиций, обычаев, общественного мнения. Во многих случаях они являются «неписаными». Но, разумеется, вполне возможно сделать эти нормы «писаными». Нередко их фиксируют документально и утверж­

дают соответствующими инстанциями. Устанавливаемые государством правовые нормы — конституции, кодексы законов, указы и постановления президента и правительственных органов — являются официальным выражением культурных норм, которыми регулируются граж­

данские, имущественные общественные отношения и т.д. Правда, юридические формулы далеко не всегда достаточно хорошо согласуются с исторически сложившимися культурными нормами. К тому же они не исчерпывают и не могут исчерпать всего разнообразия действующих в обществе культурных норм.

Культурные нормы окружают нас со всех сторон, и мы очень часто следуем им, не осознавая этого. Выполнение социокультурных норм опирается на интуитивно, найденные или сознательно выработанные представления человека о том, что можно и чего нельзя

делать. В то же время общество осуществляет социальный контроль над поведением людей, стимулируя нормативное и пресекая девиантное поведение. Главные механизмы социального контроля: общественное мнение (неформальный, неофициальный контроль) и административное управление (формальный, официальный контроль).

В общественном мнении основными средствами контролирующего воздействия являются процедуры убеждения, морально-психологического вознаграждения за культурно одобряемое поведение (приветливая улыбка, хороший отзыв, похвала, признание, слава) и морально-психологического наказания за неодобряемое (недовольный взгляд, критика, брань, угрозы, бойкот).

Административная система, опираясь в конечном счете на закон и властные структуры государства, предполагает использование материальных и «силовых» средств воздействия: принуждение с помощью насилия, вознаграждение в виде премии, повышения


Глава 7. Культурные ценности и нормы

жалования, должностного продвижения, наказание в форме штрафа, ] понижения в чине, увольнения, лишения свободы и даже жизни.

Контроль за соблюдением норм и защита их от нарушений яв-1 ляются непременным условием существования культуры. Общество ] заинтересовано в этом потому, что соблюдение социокультурных! норм обеспечивает безопасность взаимодействия людей, тогда как* отступления от норм чреваты непредсказуемыми последствиями. Опа-1 саясь девиантного поведения, люди вынуждены с подозрением охно- ] ситься друг к другу. Когда вам предлагают сесть на стул, то вы може- J те спокойно усесться, потому что уверены в безопасности этого 1

действия. Такая уверенность — следствие убеждения, что человек, ] предложивший вам сесть, соблюдает нормы культуры и не подста-j вил вам стул со сломанной ножкой или иголкой в сиденье. Если! такого убеждения у вас нет, то приходится принимать меры предос-J торожности. Обычно оттого что кто-то нарушает нормы, страдают] больше всего не сами нарушители, а другие люди, неповинные в де-1 виациях. Существование жуликов, пытающихся обманом получить] от государства какие-то льготы, ставит под подозрение всех, кто обращается за этими льготами, и заставляет требовать от тех, кто действи­

тельно имеет на них право, множество различных справок. Девиантное поведение, как правило, вносит в жизнь общества неудобства. ]

Социальная и Культурные нормы возникают на самых ранних] технологическая этапах истории человеческого общества. С помо- J функции культур- щью знаковых систем Культуры они передаются] ных норм от поколения к поколению и превращаются в «при- s

БЫЧКИ общества» — обычаи, традиции, в оболоч-1

ке которых нормы могут в неизменности сохраняться веками. Но] в критические периоды истории народа возможны резкие измене-'] ния в сфере социокультурных регулятивов. Смена норм чаще все-1 го сопряжена с трудностями и беспорядками.

Национальное своеобразие культур в значительной мере обусловлено действующими в них нормами поведения. Одной из важных черт, характеризующих культуру, является степень ее нормативности, т.е. строгость и обязательность культурных норм, регламентирующих стороны жизни людей. Различные культуры обладают разной степенью нормативности (например, в наше время норма тивность русской культуры значительно слабее, чем английской, китайской и многих других). «Нормативная недостаточность» культуры может вести к росту преступности, падению нравственности,

дезорганизации общественных отношений (что мы и наблюдаем сейчас в нашей стране). «Нормативная избыточность», наоборот,


7.2. Регулятивы и нормы 147

способствует стабильности общества, твердости и устойчивости общественного порядка (это было характерно, в частности, для Англии «елизаветинской эпохи»). Вместе с тем она ограничивает свободу, инициативность и творческую деятельность, что имеет своим следствием замедление темпов развития общества и застой. «Нормативная избыточность», таким образом, становится препятствием

для социального прогресса в не меньшей степени, чем «нормативная недостаточность».

С одной стороны, культурные нормы унифицируют поведение людей, обеспечивают единообразие и согласованность их коллективных действий. Следование культурным нормам выступает необходимым условием для организации совместной деятельности и поддержания общественного порядка. В этом состоит социальная функция культурных норм. Совместная жизнь людей была бы невозможна, если бы не существовали нормы, регулирующие их взаимоотношения и действия. Даже жизнь стада животных упорядочивается «правилами», которые определяют отношения между входящими в него особями, «обязанности» и «права» вожака, действия в случае опасности и пр. Жизнь коллектива людей несравненно бо­

лее сложна. Поэтому и требуется культура как средство ее надбиологического регулирования.

С другой стороны, культурные нормы представляют собой процедурные правила, способы и программы деятельности, нацеленные на получение желаемого результата. В этом заключается их технологическая функция. Они определяют технологию человеческой

деятельности, т.е. то, что и как надо сделать, чтобы достичь успеха в каком-либо деле, получить конкретный «технический результат» (не только на производстве, в технике, но и в любых других областях — в быту, науке, спорте и т.д.).

Функции культурных норм могут различным образом соотноситься между собой. Существуют культурные нормы, выполняющие только социальную функцию (таково, например, «золотое правило нравственности»: как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними). Они устанавливают общие правила социально одобряемого поведения, но нетехнологичны, потому что не указывают конкретных способов и процедур, с помощью которых в каждом отдельном случае эти правила должны быть выполнены. Другие нормы, наоборот, выполняют лишь технологическую функцию (в их числе методики решения математических или физических задач, производственно-технические нормы, «секреты» профессионального мастерства и вообще приемы всякой индивидуальной деятельности). Они несоциальны, поскольку определяют лишь кон-


Глава 7. Культурные ценности и нормы

кретные алгоритмы и программы действий, ведущих к поставлен ной цели, но не определяют ни постановки этой цели, ни ее социал ной значимости, а потому с их помощью могут быть получены ка полезные, так и вредные для человека (индивида, социальной rpyni пы, общества в целом) результаты.

Однако есть множество культурных норм, которые обусловливают как технологическую программу действий, ведущих к опреде ленным «техническим» результатам, так и социальную эффектов ность нормативного Поведения и его результатов. Соединение тех^ нологической и социальной функций при этом часто достигаете

лишь с помощью весьма специфичных семиотических средств, главным образом благодаря символическому истолкованию процес-\ сов и продуктов деятельности, культурно обусловленному «при-J писыванию» им социальной значимости. Так, магические ритуалы! большей частью технологически нецелесообразны, поскольку сами] по себе не помогают, а то и мешают получению желаемого результата. Зачастую продукт, получаемый в них по всем Правилам нормативной технологии, не имеет никакого реального отношения К|

социальным последствиям, которые эта технология порождает. Ta-i кие последствия возникают лишь потому, что технологический результат воспринимается не сам по себе, а символически — как символ определенных социальных отношений и действий.

Возьмем для примера любопытный обычай индейского племени баронго. У каждого клана этого племени есть священный предмет, называемый «мхамба». Это палочка, составленная из склеенных катышков. Технология изготовления такой палочки строго предусмотрена точными предписаниями. Каждый катышек делается после смерти вождя. У него отрезают ногти и волосы, смешивают их с пометом быков, убитых при погребении. Полученный таким образом катышек присоединяют к тому, который был сделан после смерти предыдущего вождя. За многие десятилетия или даже столетия мхамба достигает длины в 30 см и более. Обычай требует хранить

эту священную реликвию в специально построенной для нее хщ жине. Хранителем ее избирается один из самых уважаемых соплеменников, спокойный, сдержанный и никогда не напивающийся допьяна. Он становится своего рода верховным жрецом. Мхамба Щ самое драгоценное сокровище племени. Утрата ее — величайше бедствие. Если во время войны приходится отступать, то хранитель мхамбы бежит первым. Захватить ее можно, лишь перебив ecexi воинов племени. Социальная функция этого обычая, очевидно; со стоит в том, что он формирует коллективное сознание мистического единства племени, сопричастности всех его членов с долгой чередой


иождей, которые как бы продолжают после смерти поддерживать его существование. Но ни процедура изготовления мхамбы, ни сам продукт этой процедуры на самом деле не создают племенного единства. Технологическая функция обычая здесь никак реально не связана с его социальной функцией. Последняя осуществляется не благодаря эффективной технологии действий по изготовлению амулета,

а совершенно независимо от этого — благодаря основанной на мифе символической трактовке технологической функции.

Случается, что технология нормативных процедур1 и их продукт хотя и прямо преследуют определенную социальную цель, но не обладают теми свойствами, или «техническими параметрами», которых от них ожидают. Однако, несмотря на это, символический смысл процедур делает их в социальном плане достаточно эффективными.

Когда жрецы-авгуры в Древнем Риме, понаблюдав за полетом птиц или покопавшись во внутренностях жертвенной овцы, предвещали исход предстоящего военного сражения, то они на самом деле ничего предсказать не могли. Цицерон писал, что авгуры были про­

сто обманщиками и не могли удержаться от улыбки, когда смотрели друг на друга во время своих гаданий. Но римские полководцы обращались к ним накануне битвы и начинали ее, только получив от них благоприятное предсказание. И это способствовало победе, поскольку вселяло в воинов уверенность в своих силах.

Возможна и противоположная ситуация, когда обусловленная культурными нормами технология дает желаемые «технические» результаты, но в социальном отношении приводит к совершенно нежелательным, вредным последствиям. С ситуациями такого рода мы постоянно сталкиваемся в процессе развития техники: производятся средства, которые имеют прекрасные технические параметры, но угрожают здоровью и благополучию людей (вплоть до ядерного оружия, способного истребить человечество). Едва ли не каж­

дое техническое достижение при его практическом использовании порождает социальные следствия как позитивного, так и негативного характера. Компьютер — замечательное изобретение, но когда его страстным почитателям контакты через модем заменяют все формы живого человеческого общения, это вряд ли можно считать нормой для совместной жизни людей.

Социальная и технологическая функции культурных норм объединяются в единую регулятивную систему, если результат технологических процедур непосредственно служит решению социальной задачи — сплочению коллектива, упорядочению общественных отношений и т.п. Например, во многих примитивных сообществах существует обряд инициации, требующий, чтобы подростки накану-


Глава 7. Культурные ценности и нормы

не совершеннолетия прошли через ряд достаточно тяжелых исшЯ таний, только после этого их признают взрослыми. Испытания моЯ гут быть разными: удаление от общины для самостоятельной ж и в ни в течение некоторого времени; работы, связанные с большоЯ физической нагрузкой; голодание; лишение сна; мучительные праИ цедуры — выдирание волос, бичевание, обрезание и др. Вот кан описывает этот обряд один из этнографов, изучавший жизнь африв канских племен: «Обрезание было школой мужества: кричать в! время операции — бесчестье, которое будет преследовать виноватей го всю жизнь и незамедлительно навлечет на него новое наказаниЛ Важно справляться со своими нервами: вставать глубокой ночьюИ заниматься тяжелым трудом, тренировать память, ловкость и уменив не мыться, принимать грубую пищу. Кроме того, следует научитьсЯ слепому подчинению приказам старших, не восставать против ия желаний или решений, даже несправедливых, не протестовать проИ тив оскорблений, обид и ударов. Посвящаемый должен постоянной убеждать себя в необходимости коллективной жизни и обществе» ной значимости мужества перед лицом опасности и в труде» 1 .

Нетрудно видеть, что обряд инициации непосредственно соедН няет вместе технологическую и социальную функции: «нормалм ное» поведение подвергаемого испытаниям подростка должно пров демонстрировать, с одной стороны, его физическую и духовную зрев лость (технологическая задача), а с другой — способности пользоваться правами и выполнять обязанности полноценного члеШ на общины (социальная задача).

В современном обществе, как и в прошлом, социальная функциЯ культурных норм часто опирается на символизацию нормативное технологии. Это касается, например, многих торжественных ритуаИ лов — государственных (вставание при исполнении государственИ ного гимна), религиозных (причастие), воинских (парад) и пр. Ия символика служит средством идеологического воздействия на люИ

дей, поддержания и укрепления патриотизма, общественного долгаЛ дисциплины.

Вместе с тем в повседневной практике сочетание технологи^ ческой и социальной функций культурных, норм достигается глав] ным образом на рациональной основе. Эти функции соединяются не косвенно, через символическую связь между ними, а объектив! ной логикой их реальной, действительной взаимосвязи. Так, нормативные требования к рациональной организации учебного процесс! предполагают органическое единство технологической функции (4Td

Иорданский В.Б. Хаос и гармония. М., 1982. С. 247.


II как должен делать учащийся для усвоения знаний) с социальной (каким образом ему надлежит взаимодействовать с педагогом и другими учениками). Скажем, соблюдение правил поведения на занятиях должно быть направлено одновременно и на результат учебной деятельности (получение знаний), и на социальное взаимодей­

ствие (упорядочение жизни коллектива).

Правила дорожного движения также рационально решают технологическую задачу (безопасность и порядок на дорогах) и вместе с тем — задачу социальную (взаимоотношения между участниками движения). При этом обе задачи сливаются в одно органическое целое и выступают как логически, а не символически связанные стороны нормативного поведения.

Общекультурные, Множество культурных норм подразделяется на групповые и три основных слоя: одни распространяются на всех ролевые нормы членов общества (общекультурные нормы); другие регулируют поведение представителей какой-

либо группы людей, составляющей лишь часть общества (групповые нормы); третьи предписывают, как должен вести себя человек в соответствии с выполняемой им социальной ролью (ролевые нормы).

К общекультурным нормам относятся правила поведения в публичных местах — на улице, в городском транспорте, в магазине, театре; правила общепринятой вежливости; гражданские права и обязанности, устанавливаемые законом, и т.д. Многие общекульi урные нормы являются специфичными для определенной культу­

ры и могут казаться представителям других культур странными.

Это касается национальных особенностей питания, семейного обиода, праздничных застолий, свадебных ритуалов и пр. Европейцев долгое время шокировала манера американцев прилюдно сидеть, кладя ноги на стол. Японцы же смущаются, увидев; как в Европе люди целуются на улице. Иностранцев, приезжающих в Россию, часто поражает беспечность, с которой пешеходы нарушают правила перехода улицы. А русские, возвращаясь из Германии, с удивлением рассказывают о том, как жители немецких городов выставляют прекрасную, но ненужную им бытовую технику и другие вещи, чтобы их мог бесплатно взять кто хочет, или о том, как они береж- • но раскладывают мусор по «сортам»: пищевые отходы отдельно, консервные банки отдельно, бутылки отдельно.

Социолог Я. Робертсон замечает: «Американцы едят устриц, но не улиток. Французы едят улиток, но не кузнечиков. Зулусы едят кузнечиков, но не рыбу. Евреи едят рыбу, но не свинину. Индийцы едят свинину, но не говядину. Русские едят говядину, но не змей.


152 Глава 7. Культурные ценности и нормы

Китайцы едят змей, но не людей. Жители Новой Гвинеи из племени жале считают людей деликатесом». Д. Майерс приводит эту цита ту в книге «Социальная психология» и продолжает: «Диапазо обычаев одеваться не менее широк. Если бы вы были ортодо сальной мусульманкой, вы бы прятали под одеждой все тело

даже лицо, а иное поведение считали бы неприличным. Если бы в были жительницей Северной Америки, вы открывали бы лицо, рук и ноги, но прикрыли бы одеждой грудь и область таза, иначе ваш. поведение сочли бы неприличным. Наконец, если бы вы были жен! щиной из племени тасадай на Филиппинах, вы весь день ходили б обнаженной и считали бы неприличным поступать как-то иначе»

Однако среди общекультурных норм есть немало таких, которые! одинаковы для всех или почти всех культур. Они настолько при вычны, что мы даже не замечаем, как соблюдаем их, и рассчитыва ем на то, что другие тоже им следуют. Это, например, нормы взаит ности, в соответствии с которыми мы ожидаем от людей, знако мых или незнакомых, скорее помощи, чем вреда; нормы социально ответственности, предполагающие, что люди будут оказывать по' мощь тем, кто от них зависит.

Как правило, мужчины предпочитают жениться на женщина ниже их ростом, а женщины желают, чтобы их мужья были выш них. Можно по-разному объяснять происхождение этой нормы, н она почти одинаково действует в различных странах: лишь в 1 и 700 браков рост мужа меньше, чем жены. Повсюду более или мЖ нее сходны стереотипы мужского и женского поведения. У все народов отцы подбрасывают своих сыновей вверх, покупают и игрушечные пистолеты и автомобили, хвалят за смелость и муж ство; а с девочками обращаются более мягко, дарят им куклы игрушечные сервизы, подчеркивают их красоту и женственность! Уважительное отношение к родителям, к старшим по возрасту i общественному положению, забота о детях, любовь к родине — уни версальные нормы, действующие во всякой культуре. В наше врем складываются и. международные, межкультурные нормы: правил' проведения всемирных спортивных олимпиад и чемпионатов, польз вания сетью Интернет, участия в международных мероприятиях конкурсах, конференциях, выставках, и т.д.

Групповые нормы отличаются большим разнообразием. Он могут быть как стандартами поведения, характерными для некот рого класса, социального слоя или социальной группы, так и ос быми правилами, которые устанавливают для себя отдельные гру

1 Майерс Д. Социальная психология. СПб., 1997. С. 227—228.


пировки, компании, сообщества и организации. Примерами групповых норм первого вида могут служить «кодексы дворянской чести», правила светского этикета, уставные формы обращения военнослужащих к друг к другу. Нормы второго вида — это, например, правы, сложившиеся в кругу болельщиков футбольной команды, посетителей дискотеки, поклонников эстрадной звезды; обычаи, установившиеся в организации (фирме, клубе, добровольном обществе); традиции учебного заведения; принятая в компании

друзей манера подшучивать друг над другом. Бывает, что групповые нормы вступают в противоречие с нормами общекультурными или нормами более широкой группы.

Ролевые нормы определяют характер поведения, которого мы ожидаем от человека, находящегося в заданной социальной позиции. Роли руководителя, чиновника, покупателя, отца, мужа, дочери, друга **- это своего рода социальные «клеточки», сплетенные из некоторых наборов поведенческих норм. Заняв такую «клеточку», человек должен действовать в соответствии с этими нормами. Социальная роль есть совокупность функций, которые подлежат исполнению согласно неписаным традициям и обычаям или же письменным инструкциям. В этом отношении она сходна с театральной ролью: личность, взяв на себя определенную социальную роль, выполняет то, что диктуется культурным «сценарием», — обычаями, правилами этикета, правовыми нормами, служебными инструкциями и т.д.

Весь мир — театр.

В нем женщины, мужчины — все актеры,

У них свои есть выходы, уходы,

И каждый не одну играет роль.

(Шекспир)

Примечательно, что само слово «личность» (лат. persona) первоначально означало маску, надевавшуюся актерами в древнегреческом театре («личину»). И как в театре, так и в жизни исполнение роди предполагает, что есть с кем и для кого ее исполнять. Нельзя быть руководителем без подчиненных, покупателем без продавца, сыном без родителей, так же как и актером без зрителей. Участники и наблюдатели «спектакля жизни», бдительно контролируют и оценивают, как личность справляется со своей социальной ролью,

т.е. насколько хорошо она выполняет в своем поведении нормы,-' «данные для этой роли культурным «сценарием».

Социальные роли в жизни, как и роли в театральной пьесе, взаимосвязаны. Поэтому если изменяются нормы поведения, харак-


154 Глава 7. Культурные ценности и нормы

терные для какой-то одной социальной роли, то это вызывает соот ветствующие изменения и в других ролях. Американские социоло ги, исследуя, как изменялись нормы тендерной[46] роли женщин щ второй половине XX в., обнаружили, что в 1930-х гг. лишь один И) пяти американцев одобрял работу женщины вне дома, если му; способен содержать семью, а в 1990-х — почти 90%; число женщин, предпочитающих быть домохозяйками, только за 7 лет (1975-4 1982 гг.) уменьшилось на одну треть. Соответственно изменилос. тендерное поведение американских мужчин: с 1965 по 1985 г. д

ля выполняемой ими домашней работы выросла более чем вдвое » с 15 до 33%. В Японии вовлечение женщин в производство встреч^ ет значительно меньшее одобрение, чем в Швеции, и японские муж*) чины домашними делами занимаются в среднем только 4 часа неделю, тогда как шведские — 18. Таким образом, с изменение тендерных норм поведения женщин изменяются и тендерные норм поведения мужчин: чем больше одобряется работа женщины вн

дома, тем более нормальным становится выполнение мужчиной дй

машних обязанностей, ранее традиционно считавшихся женскими. ]

7. 3. Ментальное поле культуры

Понятие Во всяком деле человеку надо осознавать, что, как ментальности для чего он делает. «Что» •— это знание; «как» (менталитета) регулятивы, т.е. способы, приемы, правила деятель! ности; «для чего»,— цели, определяемые ценное]

тями и идеалами. Вместе взятые, они образуют культурный по тенциал данной деятельности, ее смысловое содержание. Кажда форма человеческой деятельности — труд в какой-либо професси нальной области, игра, учеба, домашнее хозяйство и т.д. — имее' свой культурный потенциал. Он обычно имеется в виду, когда говсУ рят, например, о культуре труда или быта. Именно благодаря ет наличию любая форма, деятельности приобретает культурный xaj рактер, т.е. выступает так же и как форма культуры:

Таких сфер человеческой деятельности (и соответственно фор культуры), которые были бы совершенно изолированы, никак » связаны с другими ее сферами, не существует. Всякая ее облает как-то сочетается с другими и оказывает большее или меньше; воздействие на них. Воздействие заключается не только в непоо


7.3. Ментальное поле культуры 155

редственном использовании процессов или результатов одного вида

деятельности в иных ее видах. Немаловажное значение имеет смысловое взаимодействие разных сфер деятельности друг с другом. В чтом взаимодействии.знания, регулятивы и ценности из одних форм культуры переносятся в другие, осмысливаются там и участвуют в развитии их содержания. Иначе говоря, культурный потенциал всякой сферы деятельности распространяется за ее пределы. Чем он больше, тем шире и сильнее его влияние на другие области культуры.

Культурный потенциал — это как бы «смысловой заряд», вокруг которого, как вокруг электрического заряда, образуется некоторое «силовое поле». Поле — будем называть его смысловым, или ментальным [47] , — распространяется на расположенные по соседству «окрестности* культурного пространства (как это происходит с электрическим полем, распространяющимся в физическом пространстве). Поясним это на примере игры в карты. Ее ментальное поле захватывает многие области культуры. Можно было бы заполнить нема­

ло страниц одним лишь перечислением произведений искусства, в которых затрагиваются проблемы и коллизии, возникающие в карточных играх и в жизни игроков («Пиковая дама» Пушкина и опера Чайковского на этот сюжет, пьеса Гоголя «Игроки», роман Досто­

евского «Игрок» и др.). Карты были и остаются моделью, которая используется учеными в теории вероятностей, теории случайных процессов, математической статистике, теории принятия решений, математической теории игр.

Ментальные поля, окружающие различные культурные формы, накладываются друг на друга и образуют общее ментальное поле, которое пронизывает пространство культуры в целом. Перенося

смыслы от одних;ее форм к другим, общее ментальное поле культуры создает единую «смысловую среду», связывающую их. Оно «подгоняет» различные культурные феномены друг к другу, укладывает их в общий контекст, подводит под них общий фундамент. Благодаря образованию ментального поля разнородные, имеющие разное происхождение, заимствованные из различных культур и сначала плохо сочетающиеся друг с другом знания, ценности, регулятивы интегрируются в более или менее целостную систему.

Ментальное поле культуры можно сопоставить с гравитационным полем в астрономической Вселенной. Каждая национальная культура или наднациональный социокультурный мир выступает как своего рода «галактика» во Вселенной культуры. Все находя-


156 Глава 7. Культурные ценности и нормы

щиеся в астрономической галактике тела, с одной стороны, образ} ют ее гравитационное поле, с другой — погружены в него и испь! тывают его воздействие. Так и в культурной «галактике»: все куль турные формы, входящие в нее, участвуют в создании ее ментал! ного поля и вместе с тем находятся под его воздействием.

Ментальное поле — это тот «дух культуры», который так часИ поражает чужеземцев, пытающихся в ней разобраться. Под действ» ем ментального поля в обществе вырабатывается характерная длЯ| данной культуры совокупность представлений, переживаний, жизней ных установок людей, которая определяет их общее видение мира. Э1 совокупность называют менталитетом, или ментальностъю 1 . Ме^ талитет есть проекция ментального поля культуры на психику люде!

Менталитет — трудноопределимое понятие. Оно звучит как ин<1 странный термин. Действительно, это слово" заимствовано из фра» цузского языка. Однако это тот случай, когда обращение к иное! ранному слову оправданно, так как в русской научной терминол^ гии нет эквивалента французскому «mentalite». Л. Леви-Брюл использовал это слово для характеристики особого «пралогическ^ го мышления» дикарей, а историки так называемой «школы Анн! лов» Л. Февр, М. Блок и др. применяли его для обозначения общеГ умонастроения, склада ума, коллективной психологии, «умственно!) инструментария» людей, принадлежащих к одной культуре. При это они имели в виду и осознаваемое, и неосознаваемое содержат представлений, мыслей, чувств людей. Историкам и культуролога приходится анализировать не только то, что люди осознают, но и т^| что остается у них (в их менталитете!) неосознанным и Пло> осознанным. А в русском научном языке есть термины «созн| ние» и «бессознательное», но нет термина, обозначающего содержи ние сознания и бессознательного вместе взятых (понятие психии имеет более широкий смысл, поскольку охватывает не только cfl держание, но и формы психической деятельности). Слово «мент!^ литет» восполняет'этот пробел, обозначая то, что в какой-то Mef выражается в таких оборотах речи, как «образ мыслей», «cnocd| мышления», «умонастроение», «духовная настроенность», «картин мира», «стиль культуры» и пр. «Ментальность выражает повседне^

1 Когда речь идет об обществе и социальной группе, то обычно предпочитав ПО!

пользоваться словом «менталитет», а слово «ментальность» чаще используют тогД|

•щества» и о «ментальности индивида». Но это различие между менталитетом I! когда имеются в виду отдельные люди, личности, т.е. говорят о «менталитете

ментальностью не является достаточно четким и устоявшимся, так что стрс| провести его вряд ли возможно. Оба слова практически служат просто разны грамматическими формами выражения одного и того же смысла.


7.3. Ментальное поле культуры 157

ный облик коллективного сознания, не отрефлектированного и не систематизированного посредством целенаправленных умственных усилий мыслителей и теоретиков»[48] .

Можно выделить следующие особенности менталитета.

1. Менталитет отражает специфические особенности определенного типа культуры, своеобразный образ мыслей, который складывается у тех, кто принадлежит к данной культуре. «Если вычесть из общественного сознания то, что составляет общечеловеческое начало, в остатке мы найдем менталитет общества»[49] . Например, гнев против убийцы, принесшего смерть родственнику, — это общечеловечес­

кое свойство, а кровная месть — черта менталитета, характерного для общества с примитивной культурой. Ментальность обусловлена не общечеловеческими механизмами и закономерностями психики, а особенностями культуры. Общечеловеческие механизмы и закономерности психики называются культурно-независимыми — в том смысле, что они одинаковы у представителей всех культур. Ментальность же всегда культурно-зависима, т.е. ее содержание определяется культурой и является у представителей разных культур различным.

2. Менталитет представляет собой исторически обусловленный феномен. Социальные преобразования и эволюция культуры ведут к тому, что менталитет изменяется. Но изменение его — сравнительно медленный процесс. В отличие от кратковременных, переменчивых настроений общества, колебаний общественного мнения и эмоциональных порывов, которые могут охватывать большие массы людей и весь народ в целом, менталитет устойчив и консервативен. Он сохраняется почти в одном и том же виде на протяжении целых исторических эпох. Трансформация его происходит лишь вследствие значительных культурных перемен.

3. Менталитет входит в структуру индивидуальной психики человека в процессе его приобщения к данной культуре. Каждый

еще ребенком усваивает менталитет своего народа — овладевая национальным языком, слушая сказки и колыбельные песни, адаптируясь к бытовым условиям жизни. Складывающаяся с раннего детства ментальность личности включает в себя как общие установки национальной культуры, так и их вариации, связанные с особенностями субкультурной среды, в которой личность живет. В течение жизни ментальность индивида может модифицироваться, но происходит это

только при попадании его под воздействие ментального поля какой-


!58 Глава 7. Культурные ценности и нормы

либо новой для него культурной формы и, как правило, бывает связа-1 но с глубокими психологическими сдвигами.

4. В менталитете общественное и индивидуальное сливаютсящ вместе и становятся неразличимыми. Он представляет собой » общественное явление, которое выступает как независимая от от-1 дельных людей социокультурная реальность, и явление личностное,* характеризующее психику отдельного человека. Менталитет наро-1 да есть одновременно и ментальность его отдельных представите-! лей. Социолог Э. Дюркгейм называл мысленные образования тако-1 го рода «коллективными представлениями», подчеркивая, что о н и «не зависят от личной природы индивидов»[50] , хотя и существуют в! их головах. Эти представления не сотворены индивидами, а навязы-1 ваются им извне, из «коллективной жизни» в общей культурном среде. По выражению А.Я. Гуревича, не только человек обладает! определенной ментальностью, но и она им «обладает».

5. Менталитет укореняется в бессознательных глубинах человеЩ ческой психики, и его носители могут осознать его содержание лишЯ ценой специальных усилий. Ментальные установки обычно кажутсяИ человеку чем-то само собой разумеющимся, и он просто исходит изИ них в своем мышлении и поведении, не отдавая себе отчета, почему они мыслит и действует так, а не иначе. «Вопрос "Каков ваш ментали-И тет?" —-' лишен смысла. Менталитет может быть только "тестирован"! извне, отслежен нами там, где мы видим что-то непохожее на наси самих»[51] . Мы сами не замечаем особенностей своей ментальности, какИ не замечаем воздуха, которым дышим. Это существенно затрудняетИ ее анализ. Но даже если личность сможет отрефлексировать и экс-Ш шшцировать (т.е. четко сформулировать) свои ментальные установки,» то она, скорее всего, будет считать их собственными, внутренними убеж-Я дениями, сложившимися в ее жизненном опыте, а не заимствованны* ми извне. Поэтому ментальность личности плохо поддается перестройке. 1

Уровни Если речь идет о каком-либо народе в целом, тон ментальности его менталитет определяется особенностями общев национальной культуры. Основные категории дане

пой культуры обязательны для всех ее носителей, иначе они простое

не могли бы понимать друг друга и жить в одном обществе, взаимо-и действуя между собой. Но в составе народа существуют различные социальные группы и сообщества, у которых есть свои субкультуры. I В рамках каждой субкультуры общее содержание отдельных катего-1


7.3. Ментальное поле культуры 159

рий может модифицироваться. Расхождения в толковании категорий культуры и в отношении к предписываемым ими нормам и ценностям накладывают отпечаток на ментальность представителей разных социальных групп и сообществ. В каждой субкультуре складывается групповой менталитет, который представляет собой некоторую разновидность общекультурного менталитета.

Таким образом, в рамках общекультурной ментальности возникают различные варианты группового менталитета. Эти варианты определяются «суперпозицией» ментальных полей в некоторой зоне культурного пространства. Групповой менталитет, со своей стороны, может оказывать большее или меньшее влияние на общенациональный менталитет и всю национальную культуру. Скажем, менталитет русского дворянства существенным образом сказывалсяна национальной культуре России: дворянские обычаи воздействовали на жизнь всех сословий, вкусы и нравы дворянства во многом определяли развитие литературы, архитектуры и т.д. В настоящее время в нашей стране ощущается сильнейшее давление криминального менталитета на общественные нравы, язык, политику и пр.

Ментальность личности определяется, во-первых, типом общества, в котором она живет, т.е особенностями социокультурного мира, к которому принадлежит данное общество; во-вторых, особенностями национальной культуры; в-третьих, особенностями субкультур или культурных форм, которые обусловливают менталитет отдельных социальных групп в обществе.

Таким образом, ментальность людей можно рассматривать на разных уровнях:

— на уровне социокультурных миров или типов культуры — пак ментальность первобытной эпохи, античная, западноевропейская, восточная;

— на уровне национальных культур — как ментальность русская, китайская, американская и т.д.;

— на уровне субкультур, носителями которых являются различные социальные группы (классы, сословия, профессиональные, возрастные, территориальные, этнические, религиозные и др. общности) — как ментальность дворянская, криминальная, актерская, христианская, православная.

Но в любом случае ментальность есть понятие, которое, с одной стороны, характеризует то общее, что объединяет отдельных носителей какой-либо культуры, а с другой — то особенное, что отлича­

ет данную культуру от других.

Поэтому не имеет смысла говорить о ментальности индивида.

Ментальность личности есть «внеиндивидуальная» или «сверхинди-


160 Глава 7. Культурные ценности и нормы

видуальная» сторона ее духовного мира. Невозможно говорить и менталитете всего человечества, поскольку неясно, в чем состо

специфика, отличающая нашу, человеческую., культуру от другой, «н челове'ческой». Если бы мы вошли в контакт с какой-то неземно цивилизацией, это стало бы возможным, ибо тогда выяснились б особенности человеческой ментальности, отличающие ее от ментал' ности представителей неземной цивилизации. А пока нам не изве тна никакая другая, «нечеловеческая», культура, о существовании ос бого менталитета человечества мы можем только догадываться.

Категории Ментальное поле структурируется некоторы культуры общими идеями, которые выражаются в категор ях культуры.

Категории культуры — это самые общие представления и у тановки, из которых исходят люди в восприятии и понимании всег с чем они сталкиваются в своей жизни. Они делятся на две гру пы. В первую входят онтологические категории, относящиеся i всем объектам, с которыми люди имеют дело. В этих категори выражаются представления о самых общих, универсальных атриб* тах окружающего объективного мира. К ним относятся простран ство, время, движение, изменение, свойство, качество, количество, при чина, следствие, случайность, закономерность и т.д. Эти категори! применимы к любому объекту ^в природе и в обществе. Поэтом; ими можно пользоваться даже для описания какого-либо объекта, котором известно очень мало или вообще ничего не известно: веМ все равно можно думать, что этот таинственный объект все-так" существует в пространстве и во времени, что он обладает каким то качественными и количественными характеристиками, что еей какие-то причины его появления и пр. Вторая группа категори; культуры включает в себя социальные категории, характеризующие человека и общество, основные, важнейшие обстоятельства общ ственной жизни людей, их деятельности и духовного мира: тру собственность, власть, государство, свобода, справедливость, добр совесть, долг и т.д. Обе группы категорий тесно взаимосвязан поскольку грань между онтологическими и социальными категор ями относительна и в различных культурах проводится по-разн му. Было бы напрасным трудом пытаться составить полный пе^ чень всех категорий культуры: они переплетены между собой, «и: ретекают» друг в друга, так что выделять их можно различи

образом, да и сам состав их исторически изменяется.

Категории — это базисный семантический «инвентарь» к у л ь в ры. Они вплетены в структуру языка, на котором люди разговари


7.3. Ментальное поле культуры 161

вают, и охватывают все культурное пространство, пронизывая ментальное поле культуры подобно силовым линиям. В разных культурах содержание категорий представляется по-разному. Своеобразие всякой культуры выражается в том, каковы ее основные категории,

как они соотносятся и какой смысл в них вкладывается.

Все, о чем люди мыслят, воспринимается сквозь призму этих категорий и упорядочивается с их помощью. Из них складывается «категориальный каркас» свойственной данной культуре ментальное™. Этот «каркас» люди осознают обычно смутно и неотчетливо, но тем не менее он обусловливает их мышление: они заполняют его «смысловой начинкой», укладывая в него свои знания, ценности, нормы поведения. Ментальность выступает как умонастроение

людей, обусловленное неосознанно «впитанными» ими с детства представлениями о времени,труде и пр.

Осмыслением категорий культуры занимается философия. Она подвергает их анализу, проясняет их содержание и представляет его в отрефлектированном виде, исследует их взаимосвязь. Философское знание на каждом историческом этапе развития культуры строится на основе того или иного истолкования ее категорий. Включенные в сферу философского мышления и ставшие его предметом категории культуры становятся категориями философии.

Картина мира Ментальное поле культуры с его «категориальной сеткой» и совокупностью уложенных в эту

сетку ментальных комплексов обусловливает существующую в культуре картину мира — более или менее целостную систему

образов, характеризующих устройство мироздания. Картина мира, как и другие ментальные образования, не имеет четко обрисованных очертаний и обычно включает в себя логически плохо сочетающиеся компоненты, двусмысленные и неопределенные образы,' вопросы, остающиеся без ответов. Картина мира присутствует в каждой культуре.

Ее выражают, например, древние мифы о том, что Земля покоится на слонах, стоящих на черепахе, которая лежит на китах, и т.д. В христианско-мусульманских культурах мир представляется как творение Бога, создавшего Землю и «небесную твердь», ад под землей и рай на небесах. Европейской культуре Нового времени свойственна механистическая картина мира как огромной машины, детали которой — атомы, планеты, звезды и пр. — движутся по заданным законами механики траекториям. В первобытной культуре с характерным для нее господством мифологического сознания мир воспринимался совсем не таким, каким его видели люди средневековой

[i Культурология


162 Глава 7. Культурные ценности и нормы

культуры, воспитанные в духе христианского мировоззрения, а с временная научная картина мира радикально отличается от среди вековых представлений. Существует большое различие между о разом мира в западной культуре и в культуре Востока. Но иног мира, кроме того, каким он выглядит при взгляде на него «изнутри культуры», люди данной культуры не знают и вообразить себе на могут без знакомства с другими культурами.

Содержание картины мира выявляется и анализируется, приводится в форму логически упорядоченного мировоззрения философ фией. Обычный человек, никогда не утруждавший себя философскими размышлениями, едва ли сможет ответить на вопрос: «каков» твоя картина мира?». Это означат, что он не осознает свою картину) мира, не отличает ее от самого мира, в котором живет. Тем н менее, хоть и не в неотрефлектированном виде, картина мира него существует. Он заимствует ее из культуры.

Картина мира включает в себя не только представления об окружающей человека реальности и о мироздании в целом, но и определенное отношение к явлениям и событиям действительности, определяемое существующими в культуре ценностными ориентациями. Она! служит средством, с помощью которого.человек адаптируется к усло-f виям жизни и выбирает наиболее предпочтительные в них способы поведения. Как бы ни различались картины мира в разных культурахкаждая из них должна в какой-то степени соответствовать реальное ти. Иначе общество, опирающееся на нее, не смогло бы сохранить себя: если бы люди действовали на основе абсолютно неверных представлений и неадекватных оценок, они бы просто не выжили.

Картина мира в развитых культурах, особенно в современную эпоху, многослойна и поливариантна. Она включает в себя и обще*

доступные компоненты научного знания (некоторые астрономические сведения о космосе, физические представления о макро- и микромире, основы биологии и пр.), и данные житейского опыта, и различного рода верования, и социально-этические оценки явлений, причем логика соединения всех этих разнородных элементов весьма неопределенна, что допускает различные варианты отбора, систематизации и истолкования содержания этой картины. Однако при всей своей причудливости сочетания рациональных и иррациональных мотивов картина мира все же выполняет в культуре интегрирующую функцию и объединяет различные культурные феномены и формы в некую общую «раму», придавая им тем самым определенную целостность.


Глава 8

МЕЖКУЛЬТУРНАЯ КОММУНИКАЦИЯ

И ДИАЛОГ КУЛЬТУР

8.1. Коммуникация

Термин «коммуникация» появился в научной литературе в начале 1920-х гг. Наряду с общенаучным значением — как средство связи любых объектов в какой-либо системе — он приобрел широкий социокультурный смысл и активно применяется во всех областях человеческой деятельности. «Коммуникация» происходит от лат. communication — сообщение, передача; communicare — делать общим, связывать, беседовать. Данный термин используют и для описания многообразных процессов, связанных с передачей информации, и для констатации присутствия либо отсутствия некой связи между двумя субъектами (системами).

Первоначально коммуникация в социальных науках, в том числе и в дисциплинах, изучающих культуру, рассматривалась в контексте общетеоретических построений бихевиоризма, где считалось, что основой коммуникативных процессов является не язык как система, но непосредственные речевые сигналы, манипулируя которыми можно воспитать человека любого склада. Не в меньшей степени на трактовку этого понятия оказали влияние и сторонники символического интеракционизма, полагавшие, что социокультурная структура как микро-, так и макроуровней является результатом стабилизации процессов межличностного или межкультурного общения, а процессы развития следует рассматривать как эволюцию коммуникативных форм.

После Второй мировой войны оформились два основных подхода к изучению процессов коммуникации. Первый представлен кон-


164 Глава 8. Межкультурная коммуникация и диалог культур

цепциями технологического детерминизма, наиболее влиятельной из которых можно считать теорию информационного общества, представители которой, в частности Д. Белл и 3. Бжезинский, считают, что средства информации являются единственным стимулом и ис| точником социокультурного развития. Информация здесь трактуется очень широко: она — основа культуры и всех культурных ценностей. Второй подход представлен «понимающей социологией», где утверждается, что основным результатом коммуникации следует считать понимание человеком другого человека, т.е. взаимное понимание двух субъектов общения. Сегодня наибольшее внимание процессам коммуникации уделяется в рамках исследований современного информационного и постинформационного обществ.

В культурологии коммуникация рассматривается с нескольких позиций и является важнейшим аспектом изучения многих процессов, происходящих в культуре. Коммуникации в культуре, социокультурные коммуникации, внутрикультурные коммуникации, межкультурные коммуникации — все это может быть как темой от-;

дельного разговора, так и предметом обобщающего анализа, целью которого является комплексное и систематическое исследование взаимодействия и взаимовлияния различных субъектов культуры.

8.2. Интеграция, ассимиляция, аккультурация

Интергация, ассимиляция, аккультурация образуют некоторое общее смысловое поле, объемлющее собой широкий спектр разнообразных процедур, которые возникают при взаимодействии как отдельных индивидов, так и целых групп с инокультурным окружением. Отчасти эти процессы могут быть описаны в русле общих проблем инкультурации. Однако, просмотренные в культурно-коммуникативном ракурсе, они имеют ряд существенных моментов, на которые мы и обратим внимание.

Интеграция (от лат. integration — восполнение, восстановление) обозначает состояние внутренней целостности того или иного культурного образования, а также согласованность между различными ее элементами. Кроме того, под интеграцией часто понимают процессы, результатом которых должна стать такая взаимосогласованность различных субъектов культуры. Различными исследователями интеграция культуры (или интеграция культур) интерпретируется по-разному, в качестве ведущего момента выделяются различные стороны культурной деятельности. Культурная интеграция

понимается, например, как логическая, эмоциональная или эстети-

1


8.2. Интеграция, ассимиляция, аккультурация 165

ческая согласованность между культурными значениями, как процесс согласования этих значений -между различными субъектами культуры либо культурами или как соответствие между культурными нормами и реальным поведением носителей культуры, либо как функциональная взаимозависимость между разными элементами культуры, такими как обычаи, институты, культурная практика, императивы повседневности и т.д. При взаимодействии представителей различных культурных традиций согласование норм, выработка соответствующих им. моделей поведения является чрезвычайно важной и далеко не всегда проходит безболезненно. В различных культурах связь между теми или иными формами культурной практики может существенно варьироваться, что необходимо учитывать.

На сегодняшний день в культурологии различают следующие формы как внутрикультурной, так и межкультурной интеграции:

конфигурационная, или Тематическая, интеграция представляет собой интеграцию по сходству. Она имеет место тогда^ когда различные элементы культуры или различные культуры соответствуют общему паттерну, имеют одну сквозную общую «тему». Хотя потенциально возможности культурного самопроявления человека безграничны, так же как и культурные ресурсы той или иной культуры, тем не менее «тема» обеспечивает избирательность человеческой активности или задает культуре некий ориентир или стержень, вокруг которого выстраиваются все остальные компоненты. Этот ориентир может быть положен в качестве безусловного основания, отправной точки при дальнейшем согласовании различий, приведении их в соответствие. Например, основой культурной интеграции западноевропейских стран на протяжении многих столетий служила христианская «тема». Ислам выступил стержнем культурной интеграции всей мусульманской цивилизации (если использовать терминологию С. Хантингтона) и пр. «Темой» может стать религиозная доктрина, политическая идея, национально-этическая идентичность, историческая традиция (корни) и пр. Интегрирующая культуру «тема» может быть неосознаваемой или осознаваемой;

стилистическая интеграция проистекает из эстетического стремления членов группы к аутентичному выражению собственного опыта. Она представляет собой взаимную адаптацию интен­

сивно ощущаемых элементов опыта, основанную на спонтанном творческом порыве и формирующую специфический «стиль»: стиль эпохи, времени, места, народа, культуры. Мы прекрасно знаем из истории, насколько большую роль в интеграции европейского че-


16.6 Глава 8. Межкультурная коммуникация и диалог культур

ловечества играли художественные стили как «экспорт»-«импорт») творений гениев, новых методов и форм художественной вырази-! тельности, которые способствовали формированию общих культурных принципов. Следует указать, что «стиль» может господство-] вать не только в сфере искусства, но и в политике, экономике,] науке, философии, мировоззрении, в повседневности и пр.;

логическая интеграция представляет собой интеграцию культурных элементов или культур на базе логического согласова-i ния, приведения в непротиворечивость различных логическц-идео-, логических позиций системы. Она предполагает в идеале отсут-j ствие в восприятии этих элементов их носителями, людьми, «когч нитивного диссонанса». Логическая интеграция проявляется в форме развитых научных и философских систем. Она может осуществ­

ляться в рамках отдельных форм и систем культуры, апеллируя к] разным типам рациональности. Сегодня активно пропагандируемая «теория глобализации» — яркий пример логического типа интеграции. Любые варианты поиска «общечеловеческого», подкреплен-, ные научными, философскими обоснованиями, могут стать и очень часто становились основой логических интеграционных межкультурных взаимодействий;

коннективная интеграция — это интеграция на уровне непосредственной взаимосвязи различных составных частей культуры или различных культур. Непосредственный контакт людей, налаживание прямых отношений, частое общение по различным воп-. росам — все,это весьма способствует согласованию культурных установок, корректировке взглядов. Необходимость вступать в нет] посредственный контакт с представителями других культур, диктуемая экономическими, политическими, этическими, религиозными и пр. мотивами, на протяжении всей истории человечества выступала стимулом взаимодействия культур, выработки общих идей-«тем»; 1

функциональная (адаптивная) интеграция характерна щ первую очередь для культур современности. Такая форма интеграции нацелена на повышение функциональной эффективности, прежде всего экономической, отдельного человека и всего культурного сообщества. Примерами функциональной интеграции могут служить такие реалии сегодняшней жизни, как мировой рынок, мировое раз­

деление труда, Всемирный банк реконструкции и развития и пр.;

регулятивная интеграция связана со сглаживанием и нейтрализацией культурно-политических конфликтов. Одним из важных механизмов регулятивной интеграции является логически-идеологическая иерархическая организация ценностных ориентации и


8.2. Интеграция, ассимиляция, аккультурация 167

различных типов культурных систем. Регулятивная интеграция особенно активно происходит в рамках мировой политики. Страны, входящие в Организацию Объединенных Наций, путем заключения соответствующих конвенций выработали некоторый свод установок, которыми они руководствуются при разрешении возникающих конфликтов. Нарушитель — страна, человек, этнокультурная группа — как правило, карается. Надо отметить, что как в пределах

отдельных государств или культур, так и на межкультурном уровне в кодифицированный свод регулятивных правил вносятся разного рода изменения.

При рассмотрении различных вариантов межкультурного взаимодействия часто пользуются термином «ассимиляция». Под асси­

миляцией в культурологическом знании подразумевают процесс, в результате которого члены одного этнокультурного образования утрачивают свою первоначально существующую культуру и усваивают культуру другого образования, с которым они находятся в непосредственном контакте. За многовековую историю существования человечества не раз случалось так, что в результате межкультурных контактов одни культуры ассимилировались, поглоща­

лись другими. Этот процесс может происходить и спонтанно, и как целенаправленное действие, призванное искоренить другую культуру. Поэтому термин «ассимиляция» часто применяется для обозначения особой политики доминирующей этнокультурной группы в отношении этнических или культурных меньшинств, направленной на планомерное подавление их культуры и создание таких социальных условий, при которых участие меньшинств в институциональных структурах доминирующей группы ставится в прямую зависимость от принятия ими ее культурных норм и ценностей. Сегодня такие процессы происходят в большинстве бывших республик СССР. Особенно болезненно они Протекают в странах Прибалтики, где представители русской культуры, оказавшиеся в положении меньшинства по отношению к титульным нациям, под

давлением политических механизмов насильственно интегрируются в инокультурный контекст, утрачивая признаки национально-культурной идентичности.

Возможна односторонняя ассимиляция, при- которой культура меньшинства полностью вытесняется доминирующей культурой. Этнокультурные меньшинства под давлением тех или иных обстоятельств полностью перенимают ценности и нормы другой культуры, идентифицируются с ней, утрачивают все признаки собственной культурной уникальности. При ассимиляции может происходить и культурное смешение, при котором отдельные элементы


168 Глава 8. Межкультурная коммуникация и диалог культур

подчиненной и господствующей культур смешиваются, образуя но-; вые устойчивые комбинации, которые могут лечь в оснрву нового типа культуры.

Случаи полной ассимиляции встречаются крайне редко. Чаще всего при соприкосновении культур, даже когда одна из них очевидно преобладает и доминирует, имеет место только та или иная сте-1 пень трансформации культуры меньшинства под влиянием доминирующей. При этом достаточно часто происходит и обратный процесс: культура меньшинства сама оказывает влияние на доминирующую.

В процессе ассимиляции следует отметить несколько компонентов:

— замену старых культурных ценностей и норм подчиненной группы ценностями и нормами господствующей культуры. Сознательно или бессознательно, насильственно или добровольно этнокультурные группы, оказавшиеся в окружении более мощного культурного образования, перенимают свод писаных и неписаных пра^ вил последнего. Это проявляется в самых разных формах: в языке и речи, в поведении, обустройстве быта, в желаниях и фантазиях, этических нормах и пр.;

— инкорпорацию членов подчиненной группы в институциональные структуры доминирующей группы. Любая этнокультурная группировка, сколь бы демонстративно она ни обособлялась, рано или поздно вынуждена так или иначе вступать в непосредственный и опосредованный контакт с окружением. Это является подчас

условием выживания ее членов. Естественно, что представители культурных меньшинств имеют шанс заявить о себе, в том числе и о своей самобытности, лишь в институализированных формах, приемлемых для доминирующего культурного окружения;

— рост числа смешанных браков. Появляющееся в результате таких браков потомство двукультурно «по рождению». Чаще всего оно наследует обе культурные традиции. Главенствующее положение зат нимают при этом культурные ценности и нормы, которые доминируют в данном сообществе, хотя нередко бывают и исключения;

— формирование у членов подчиненной группы культурной идентичности, базирующейся на принадлежности к институциональным структурам господствующей группы, утрату первичной культурной идентичности либо только формальное ее сохранение. Это происходит не сразу и не всегда. Бывает, что уже первое поколение, выросшее в условиях доминирующей инокультуры, в полной мере воспринимает новые ценности и нормы. Но в истории были случаи, когда, даже утратив такой признак культурной идентичности, как язык, веками не имея такой культурной атрибуции, как государствен-


8.2. Интеграция, ассимиляция, аккультурация 169

ность, представители этнокультурных групп, разбросанные в силуобстоятельств «по лицу земли» среди различных «народов и племен», продолжали в полной мере проявлять все черты культурной самобытности.

В настоящее время большинство исследователей выступают за осторожное использование термина «ассимиляции» в связи с тем, что он вызывает негативные политические ассоциации. Этнокультурная ассимиляция чаще всего ассоциируется у нас с насильственными и дискриминационными мерами, применяемыми по отношению к меньшинствам. Тем не менее коммуникативные процессы, неизменно возникающие при ассимиляции, играют подчас огромную роль при формировании совокупного образа того или иного культурного типа.

Впервые понятие «аккультурации» начали применять американские культурантропологи в конце XIX в. в связи с исследованием процессов культурного изменения в племенах северо-американских индейцев. Первоначально оно имело узкое значение и обозначало процессы ассимиляции, происходившие в индейских племенах при их соприкосновении с культурой белых американцев. С 1930-х гг. термин «аккультурация» закрепился в американской и европейской антропологии, став стержневым при «полевых» этнографических и этнологических исследованиях. Наиболее часто к этому понятию обращались Ф. Боас, М. Мид, Б:К. Малиновкий, Р. Линтон, М. Дж. Херсковиц. Они определяли его как «совокупность явлений, возникающих вследствие того, что группы индивидов, обладающие разными культурами, входят в перманентный непосредственный контакт, при котором происходят изменения в изначальных культурных паттернах одной из групп или их обеих». Проводилось различие между группой-реципиентом, изначальные культурные паттерны которой претерпевают изменение, и группой-донором, из чьей культуры первая черпает новые культурные ценности и нормы.

Линтон и Херсковиц выделяли три основных типа реагирования группы-реципиента на ситуацию межкультурного контакта: принятие или полное замещение старого культурного паттерна новым, почерпнутым у донорской группы; адаптацию или частичное изменение традиционного паттерна под влиянием культуры донорской группы; реакцию или полное отторжение культурных паттернов

донорской группы. В последнем случае группа-реципиент предпринимает усиленные попытки сохранить традиционные паттерны в неизменном состоянии.

Аккультурация может происходить при одном из двух условий.

Во-первых, при свободном заимствовании контактирующими куль-


170 Глава 8. Межкультурная коммуникация и диалог культур

турами элементов друг друга, протекающем при отсутствии военнополитического господства одной группы над другой. Доброволь-ность заимствования культурных паттернов, свободная их миграция из одной культурной традиции в другую создают возможность для налаживания стойких межкультурных коммуникативных отношений. Во-вторых, при направляемом и регулируемом культурном изменении, когда доминирующая в военном, экономическом или политическом отношении группа проводит политику насильственной культурной ассимиляции подчиненной группы. При таком под­

ходе межкультурная коммуникация ставит культуры в неравное положение, а возникающие между ними отношения распадаются, как только 'поддерживающие их рычаги теряют упругость.

В период после Второй мировой войны значение термина «аккультурация» значительно расширилось. Его стали применять в исследованиях, посвященных взаимодействию и взаимовлиянию незападных культур: испанизации, японизации, китаизации, руссеизации и пр.

Итак, в современном культурологическом знании под аккультурацией понимают широкие процессы взаимодействия различных культур, в ходе которых происходят их изменения, усвоение ими новых элементов, и в результате смешения разных культурных опытов появляется принципиально новое культурное образование. Аккультурационные изменения совершаются при непосредственном взаимовлиянии разных социокультурных систем как микро-, так и макроуровней, налаживании между ними контактов, в результате коммуникативного обмена между субъектами культуры. Причем аккультурация — это и сам коммуникативный процесс, и его результаты, т.е. те реальные изменения, которые можно наблюдать в различных сферах культуры.

8.3. Социокультурная коммуникация

Социокультурная коммуникация — это процесс взаимодействия между субъектами социокультурной деятельности с целью передачи или обмена информацией. Субъектами социокультурной коммуникации могут выступать как отдельные индивиды, так и группы, организации, сообщества, социальные институты. Этот процесс осуществляется посредством принятых на данный момент знаковых систем (языков), приемов и средств их использования. Социокультурная коммуникация выступает как один из базовых механизмов и неотъемлемая составляющая социокультурного развития, обеспечивающая возможность формирования культурных связей внутри


8.3. Социокультурная комуникация

отдельных культур и. между культурами. В определенном смысле каждое культурное действие может быть рассмотрено как коммуникативное, ибо оно содержит и выражает определенную информацию. При таком подходе культура — это цепочка коммуникативных взаимодействий различных структур. Однако правомерно ограничить социокультурную коммуникацию лишь такими действиями, которые имеют целенаправленный коммуникативный смысл, т.е. ориентированы на передачу информации, и используют адекватные цели знаковые системы.

Социокультурная коммуникация бывает четырех основных видов:

— инновационная, выражающаяся в приобщении субъектов культуры к новым формам знания и опыта;

— ориентационная, помогающая субъектам культуры ориентироваться в окружающем их пространстве, инкультурирующая их в систему жизненных ориентации, доминирующих в данное время;

— стимуляционная, воздействующая на активность субъектов культуры, объективирующая их потенциал, активизирующая их внутренние ресурсы;

— корреляционная, помогающая уточнить отдельные параметры культурной деятельности, детализирующая и конкретизирующая более, частные аспекты знаний, ориентации и стимулов.

Основной содержательной единицей социокультурной коммуникации являются сообщение или текст. Любой культурный объект, как известно^ обладает символическими свойствами, т.е. являет собой текст культуры. Это означает, что средством коммуникативного взаимодействия выступают и вся культура как система, и каждый отдельный ее элемент. Как любое явление системного порядка, социокультурная коммуникация имеет отчетливую иерархическую структуру, где каждый элемент — средство коммуницирования — выполняет строго определенную функцию, подчиненную общей цели — передаче культурной информации. К числу важнейших элементов' относятся семантема, сообщение, текст, специализированные культурно-семантические подсистемы (отрасль знания или деятельности в ее информационном аспекте), локальная культурно-семантическая система (отдельная культура, национальный язык), глобальная семантическая система (разнообразные межнациональные специализированные языки).

Диалог культур Как следует из вышесказанного, межкультурная коммуникация, взаимодействие культур — сложный и

очень противоречивый процесс. В различные эпохи он проходил по-разному: случалось, что культуры достаточно мирно взаимо-


172 Глава 8. Межкультурная коммуникация и диалог культур

действовали, не ущемляя достоинства друг друга, но чаще межкультурная коммуникация шла бок о бок с резкой конфронтацией, подчинением слабого, лишением его культурной самобытности. Характер межкультурного взаимодействия особенно важен в наши дни, когда благодаря развитию технических средств в общемировой коммуникативный процесс вовлечено подавляющее большинство существующих этнокультурных образований. С учетом печального прошлого опыта, когда целые народы и культуры безвозвратно исчезали с лица земли, на первый план выдвигается проблема мирного сосуществования представителей различных культурных традиций, исключающего угнетение, насильственную ассимиляцию и дискриминацию. Идея диалога культур как залога мирного и равноправного развития впервые была выдвинута М. Бахтиным. Она сформировалась у мыслителя в последний период его творчества под влиянием работ О. Шпенглера. Если, с точки зрения немецкого культуролога, мировые культуры есть в некотором смысле «личности», то, по мнению Бахтина, между ними должен существовать нескончаемый, длящийся в веках «диалог». У Шпенглера обособленность культур приводит к непознаваемости чужих культурных феноменов. Для Бахтина же «вненаходимость» одной культуры в отношении другой не является препятствием для их «общения» и взаимного познания или проникновения, как если бы речь шла о диалоге между людьми. Каждая культура прошлого, вовлеченная в «диалог», например, с последующими культурными эпохами, постепенно раскрывает заключенные в ней многообразные смыслы, часто рождающиеся помимо сознательной воли творцов культурных ценностей. В тот же процесс «диалогичного взаимодействия», согласно Бахтину, должны быть вовлечены и современные культуры.

«Диалог культур» — это не столько строгое научное понятие, сколько метафора, призванная обрести статус политико-идеологической доктрины, которой следует руководствоваться при чрезвычайно активизировавшемся сегодня на всех уровнях взаимодействии различных культур друг с другом. Панорама современной мировой культуры — сплав многих взаимодействующих культурных образований. Все они самобытны и должны находиться в мирном, вдумчивом диалоге; вступая в контакт, непременно прислушиваться к «собеседнику», откликаться на его нужды и запросы. «Диалог» как средство коммуникации культур предполагает такое сближение взаимодействующих субъектов культурного процесса, когда они не подавляют друг друга, не стремятся доминировать, но «вслушиваются», «содействуют», соприкасаясь бережно и осторожно. л. •


8.4. Культурные традиции и инновации

8.4. Культурные традиции и инновации

Традиции сопровождают человечество на протяжении всей его истории. Они являются важнейшими элементами его онтогенеза и филогенеза. Роль и функции традиций в обществе и отношение к ним

человека служат показателем культурного развития, социальных, политических и идеологических ориентации того или иного сообщества.

Слово «традиция» восходит к латинскому traditio, переводимому обычно существительными «передача», «предание». Исходя из его этимологии термин можно определить как совокупность формальных процедур хранения и передачи определенного содержания, предназначенных для регулировки механизмов наследования. В социологии под традицией понимают набор элементов социокультурного наследия, передающийся от поколения к поколению и

сохраняющийся в определенных сообществах или социальных группах в течение более или менее длительного периода времени. Тра­

диции охватывают объекты наследия (ценности самого разного порядка), процессы передачи этого наследия от поколения к поко­

лению, а также процедуры и способы наследования. В качестве традиций могут выступать определенные общественные установления, поведенческие нормы, ценности, идеи, обычаи, ритуалы, отдельные предметы. Традиции присутствуют практически в любом проявлении социальной жизни, однако значимость их в разных ее об­

ластях неодинакова: в одних сферах, например в религии, они имеют принципиальный характер и выражаются в нарочито консервативной форме, в других, например в современном искусстве, их присутствие минимально. Определенные традиции функционируют во всех социокультурных системах и являются необходимым условием их жизнедеятельности.

Изучение традиций в гуманитарном знании имеет более чем двухвековую историю. Первая попытка осмыслить сущность этого явления и определить его значение в культуре была предпринята на рубеже XVIII—XIX вв. фольклористикой. Большое значение традициям придавал великий немецкий философ Ф.В. Шеллинг в своей «философии мифа». Для Шеллинга понятие мифа, обретавшее характер парадигмы, было тесно связано с возможностями сохранения и передачи традиции на протяжении многих поколений. Не менее популярной в XIX столетии была теория «заимствования», объяснявшая универсальность многих мифологических комплексов и традиций прямым влиянием одной культуры на другую. Из гуманитарных наук, наиболее часто обращавшихся к фактическому культурному материалу и делавших ак-


174 Глава 8. Межкультурная коммуникация и диалог культур

цент на традиции, необходимо в первую очередь назвать культур-] ную антропологию. Следует отметить, что в своем становлении] как научная дисциплина культурная антропология была тесно свяТ зана с идеями эволюционизма, где традициям уделялось первосте; пенное внимание. Э. Тайлор, Дж. Дж. Фрэзер, а также их оппоненты в лице представителей «функциональной школы» Б. Мали-1 новского и «школы исторической этнологии» Ф. Боаса внесли! немалый вклад в изучение традиционных обществ. Кульминацией данного направления можно считать структурную антропологию К. Леви-Стросса. В социологии понятие традиции появилось.] несколько позже — в рамках этой науки утвердилось преимуще-] ственное представление о ней как о коммуникативном механизме,]

действие которого предполагает ориентацию индивида на некритически, поверхностно и механически усваиваемые им социальные] нормы. В «понимающей социологии» М. Вебера понятие традиции! применялось для обозначения одного из типов действия, противо-1 положного по своему характеру действию «рациональному», осно-1 ванному на рационально-критическом усвоении норм и правил.

Много внимания исследованию традиции в XX в. уделяли пред-1 ставители различных направлений философского знания. Так, Я Э. Гуссерль, родоначальник феноменологии, обращался к проблеме Я традиции, связывая ее решение с основной задачей своего «феноме- I нологического проекта» — новым обоснованием научной рацио-Я нальности. По мнению философа, содержание традиции не дано Я заранее, оно должно быть, развернуто в процессе ее актуализации,! реализации в действительность. Учреждение же традиции задаете лишь самое общее направление, не исключающее индивидуальную^ активность познающего субъекта. Понятие традиции приобрело клю-Я чевое значение в герменевтике Г. Гадамера. По мысли философа,Я понимание, происходящее на пересечении деятельности интерпрета-Я тора-читателя и автора текста, становится возможным только благо-Я даря существованию традиции. Принадлежность к традиции оказы-Я вается онтологической, т.е. бытийственной, характеристикой субъек- I та, гарантирующей ему возможность понимания.'.В философии науки Я оно было выдвинуто на первый план в теории «научных революций»Я Т. Куна и в «методологическом анархизме» П. Феиерабенда. УЯ первого понятие традиции в науке практически совпадало с поня-Я тием парадигмы, определяющей в какой-либо эпохе характер пред-1 ставлений о мире. У второго традиция и научная рациональность!] рассматривались как равноправные способы обоснования знания об окружающей действительности. При этом современное преимущество науки обусловливалось чисто внешними, часто случайными,


8.4. Культурные традиции и инновации

либо целенаправленно политико-идеологическими факторами и представлялось не имеющим рационального обоснования.

Понятие Понимание традиции в культурологии совпадает с традиции в социологическими и — шире — с научно-гуманикультурологии тарными трактовками этого понятия, но в то же время имеет свою специфику. При осмыслении тра­

диции в научный оборот вводится категория наследия — комплекса культурных объектов, процессов, способов функционирования, репертуара ценностных ориентиров, подлежащих сохранению (культивации) и репродуцированию в последующем в более или менее аутентичном виде. В качестве традиции может выступать вся совокупность культурных форм, как институализированных, так и неинституализированных. Богатство,,.существовавших и существующих культурных эпох в значительной степени обусловлено многообразием соответствующих культурных традиций. Основой научного изучения традиций следует признать не абстрактный, а конкретно-всеобщий уровень исследования, когда оригинальность и своеобразие культурноисторических явлений рассматриваются в контексте типологических особенностей культурной эпохи.

Культурная эпоха при всем своем своеобразии, наличии субкультурных и контркультурных образований обладает рядом общих черт, что позволяет трактовать ее как некое монолитное образование. Но любая культурно-историческая эпоха не остается неизменной на протяжении длительного периода: в недрах старой всегда зарождается новая. С момента возникновения ведущих идей новой культурной эпохи до времени гибели старой могут пройти столетия. Так, идеи христианства зародились на рубеже двух эр, а борьба между ранним христианством и античной традицией продолжалась не только до его принятия Римом, но и в последующие столетия — вплоть до VI в. Длительность периода смены культурноисторической эпохи объясняется в данном случае тем, что христианство находилось в диссонансном отношении к античности. Известны и резонансные отношения последующих эпох к предыдущим — эпоха Просвещения, например, была резонансной по отношению к рационализму XVII в. — процессы смены культурных ориентации происходили при этом значительно быстрее. Новая эпоха может лишь в каком-то отношении оказаться резонансной к старой, являться продолжением одних ее характеристик и резко контрастировать, диссонировать ей в других отношениях. Так, эпоха Возрождения была резонансной ко многим идеям и ценностям христианства, но в то же время диссонировала ему, выдвинув на пер-


176 Глава 8. Межкультурная коммуникация и диалог культур

вый план идею человеческого достоинства — основу гуманистической традиции всей последующей европейской культуры.

Традиции, образно говоря, образуют «коллективную память» общества и культуры, тот «резервуар» нетленных образов, к которым обращаются из поколения в поколение члены той или иной социальной группы. Тем самым обеспечиваются самотождественность И1 преемственность в развитии отдельных индивидов и целых сообществ. Социальная и групповая дифференциация оказывает существенное влияние на интерпретацию и использование культурных традиций. Один и тот же свод культурно-ценностных ориентиров по-разному может пониматься в зависимости от особенностей конкретной группы, характера ее деятельности, места в системе общественного разделения прав и обязанностей. Естественно, что представители высших слоев общества, наделенные безграничными правами и несметными богатствами, будут трактовать, например, десять христианских заповедей иначе, чем их сограждане из социальных низов, «униженные и оскорбленные». Вроде бы в обоих случаях перед нами одна и та же традиция, но реализация ее в повседневности, в конкретных шагах и поступках людей будет различаться. Не менее важно и то, что культурная традиция по-разному проявляется в различные исторические периоды. Стр или двести лет тому назад необходимость и возможность построения демократического общества понимали совсем не так, как мы их понимаем сегодня.

В дифференцированных обществах существует множество временных ориентации, устремлений на ту или иную историческую эпоху, рассматриваемую в качестве подлинно традиционной и образцовой. Это является одной из главных причин множественности и противоречивости традиционных культурных форм и их интерпретаций. Отдельные субкультурные образования считают «золотым веком» одну эпоху — они возвращаются к ней вновь и вновь и пытаются реализовать основные постулаты того времени в своей повседневности. Другие субкультуры сознательно «равняются» на иную. Например, на всем протяжении советского периода истории России по-разному относились к традициям российско-императорской эпохи. Официальное отрицание многих — но далеко не всех! — традиций этого времени, сознательное их игнорирование контрастировали с уважительным, порой сентиментально-умилительным отношением к ним на повседневно-бытовом уровне, где они воспринимались как синонимы правильности, благородства, честности, искренности и пр. То же можно наблюдать и в сегодняшней жизни. Социальный вектор изменился, и современная Россия нарочито пренебрегает большинством традиций советского времени, тем не менее это не всегда вызывает поддержку у всего населения: нормы и


8.4. Культурные традиции 'и инновации 177

правила советской социокультурной традиции и в изменившихся условиях поддерживаются и воспроизводятся.

Каждое поколение людей, получая в свое распоряжение определенную совокупность традиционных образцов, не просто воспринимает и усваивает их в готовом виде. Оно непременно осуществляет их собственную интерпретацию и выбор, наделяет конкретным смыслом, ценностно окрашивает. Одни элементы социокультурного наследия принимаются, в то же время другие отвергаются, признаются пагубными или ложными. Поэтому традиции могут быть как позитивными, так и негативными. Позитивный полюс определя­

ется совокупностью, того, что из наследия предков принимается, воспроизводится, реализуется в жизни последующих поколений. В негативные традиции включаются те объекты, процессы, действия, нормы и ценности культурного наследия, которые признаются ненужными, требующими искоренения.

Индивидуаль- Соотнесение индивидуальности и традиции — ность и традиция один из аспектов взаимодействия человека со средой, выражающий сложный и противоречивый характер жизненных ориентации его деятельности. В качестве субъекта культуры человек может быть характеризован с позиций общего и особенного, т.е. и как представитель некоей социокультурной совокупности, и как неповторимая автономность. Проявление индивидуальности теснейшим образом связано со свободой выбора и самоопределения. Между тем внешняя, нормативная сторона человеческой деятельности во многом определяется характером социальной и культурной организации общества. В значительной степени процесс социализации и инкультурации личности основывается на традиции. Именно традиция выступает тем культурным каноном, который предлагается усвоить и реализовать индивиду в его жизни. Таким образом, она представляет собой форму коллективного опыта и означает факт наследования. Через нее индивид подключается к групповой памяти, укореняется в прошлом, что позволяет ему ориентироваться в настоящем.

Передавать, транслировать от поколения к поколению можно только стереотипно организованный опыт — некоторые типические "нормы, ценности, модели поведения, навыки организации жизни, коммуникативные стандарты, — ибо такое усвоение базируется на подражании образцу. Однако становление субъекта культуры не исчерпывается усвоением коллективного социокультурного опыта, но связано и с выработкой им собственных норм и представлений. Выделение человека из социальной общности происходит благодаря осознанию им своей индивидуальности, неповторимости, уникаль-


178 Глава 8. Межкультурная коммуникация и диалог культур

ности. Нередко случается, что традиция из образца для подражанияЯ превращается в механизм принуждения: традиция и индивидуаль-Я ность вступают в конфронтацию друг с другом, что становится т р в гедией как отдельного человека, так и целых групп.

Противоречия между традицией и индивидуальностью находят! выражение, в частности, в конфликтах «отцов» и «детей», повторя-1 ющихся едва ли не на всем протяжении развития человечества. В I конкретно-исторических условиях они могут принимать очень бо-Я

лезненный характер. Однако существовали в прошлом и суще-Я ствуют до сегодняшнего дня культуры, признающие высшей ценно-1 стью свое наследие в целом независимо от того, какие родовыеД этнокультурные, конфессиональные, идеологические, политические! традиции и как именно положены в их основу и считаются традици-Я онными. Такие культуры тяготеют к замкнутости и обособленности^ так как ориентированы на чуть ли не дословную репродукцию опре-Я деленных социокультурных образов, стабильное их воспроизведение Я вопреки любым изменениям. Значение индивидуального начала в I таких моделях сведено к минимуму. Можно выделить различные* типы традиционализма. Крайними проявлениями этой тенденцииЯ следует считать добровольное подчинение своего Я установленным Я нормам и полное растворение в групповых формах культурной Я деятельности и различные варианты группового насилия, когда ин-Я дивид под давлением силовых методов вынужден подчиняться тра-И диции, идеологически возведенной в разряд неукоснительной догмы. I

Культуры, Как уже отмечалось, до сего дня сохраняются куль- I ориентированные туры, делающие акцент в своем развитии не на Я на традиции изменении, опирающемся на творческий потенци- I ал индивидуальностей, а на сохранении установив- I

шегося, из века в век повторяющегося культурного порядка. Такие I культуры называются традиционными. Идеальный общественный I стереотип в них относится к прошлому. Настоящее же трактуется I как череда репродукций, максимально приближенных к запечатлен-1 ному и уже получившему многократную реализацию в культуре I канону. Обычно считается, что подобная культурная установка была I свойственна человечеству на ранних этапах его развития. В каче-1 стве наглядного примера приводятся первобытные, как их частой именуют, социокультурные образования.

Однако считать традиционные культуры отсталыми, «неразви-1 тыми», «примитивными» несправедливо. К. Леви-Стросс, великий! французский этнолог, культурантрополог, лингвист, философ и ис-Я следователь дописьменных культур, в своих многочисленных рабо-1 тах прекрасно продемонстрировал, что человек традиционного об- I


8.4. Культурные традиции и инновации 179

щества обладает теми же духовно-физическими характеристиками, что и современный европеец, и ничуть не уступает последнему. Его интеллектуальные ресурсы столь же богаты и многогранны. Культура таких сообществ не менее богата и разнообразна, чем европейская технократическая культура XX столетия. Отличается же она от последней прежде всего тем, что в ней запечатлен иной опыт отношения природного и культурного, структурным принципом которого-выступает точная репродукция, по возможности дословное воспроизведение однажды найденных, удивительно удачных и удобных, оптимальных для среды обитания культурных моделей. Представитель традиционной культуры в процессе своей жизнедеятельность просто извлекает из совокупного «культурного архива» предусматриваемый для тех или иных конкретных обстоятельств определенный шаблон и. воспроизводит его без всяких колебаний. В таких обществах на все случаи жизни существуют уже готовые поведенческие и смысловые стереотипы. То, что не укладывается в них, либо отвергается, либо игнорируется, выпадая полностью или частично из «культурного зрения».

Возможность проявления индивидуального в традиционной культуре минимальна. Почти все дисциплинарно-символические пространства настроены на жесткую фиксацию заданных стереотипов, на максимальную аутентичность их реализации в каждом последующем случае. Внешне такие культуры могут находиться практически в неизменном состоянии, их современные представители могут так же чувствовать, испытывать те же желания, так же реагировать на явления окружающей действительности, что и те, кто жил в них 200 или 300 лет назад. Шаблоном, по которому выкраиваются поступки, речь, фантазии во всех сферах жизни, обычно выступает мифология. Мифологическое мышление и «наука конкретного» являются ментальными инвариантами традиционных культур.

Смена социального уклада еще не означает переориентации традиционности на инновационность: культуры Древнего Египта, древних восточных цивилизаций, европейского Средневековья также в большей степени ориентировались на воспроизведение установленных норм. Личностная активность субъектов культуры была све­

дена в них к минимуму.

Инновации Противоположностью традиции являются иннов культуре вации. Под инновацией в культурологии понимаются механизмы формирования новых культур­

ных моделей самого разного уровня, которые создают предпосылки для социокультурных изменений. Способность общества к адаптации к изменяющимся условиям, которая делает возможным


Глава 8. Межкультурная коммуникация и диалог культур

эффективное разрешение непосредственно стоящих перед обще ством и человеком конкретных проблем, вырабатывается в ходе исторического развития. Очень часто новые культурные формы,] прежде чем стать общепринятыми, вырабатываются в тех видахкультурной деятельности, в которых не реализуются насущные по

требности конкретного сообщества. Тем не менее именно в них отражается способность всей культуры вообще и каждого отдельного человека в частности отражать действительность, трансформиро-* вать свои поступки согласно возникающим изменениям, вносить) элемент новизны. Инновации напрямую зависят от индивида, оц его способностей к творческой активности, а также от возможностей общества воспринимать, интегрировать и адаптировать ре зультаты такой активности.

Антитезой традиционным, или ориентированным на традиции, культурам можно считать культуры, активно поддерживающие ин новации. Выработка нового в таких сообществах всячески поддерживается, возникающие в индивидуальном сознании идеи и культурные формы распространяются в обществе, внедряются в noJ вседневность, что создает возможность для социокультурных трансформаций и в итоге обеспечивает прогресс в культурном развитии. Даже сами процедуры распространения, принятия или неприятия, модификации, институционализации могут являться инновационными процессами, выступать механизмом провоцирования и поддержания новых форм. Культура Европы — Нового времени и современная — носит отчетливо выраженный инновационный характер. Европейское общество в целом, так же как и отдельный его представитель, ориентировано на обновление, выработку новых культурных форм. Причем этот процесс все более ускоряется. Традиции, традиционность зачастую сознательно игнорируются, что провоцирует утрату индивидуальной и коллективной культурной идеи тичности и создает реальную угрозу стабильности существования всего человеческого сообщества.

Соотношение между традицией и новацией зависит от конкретно-исторических условий и связано с динамикой становления личностного, индивидуального начала в культуре. В целом можно говорить, что развитие человеческого общества сопровождалось все большим обособлением человека, обретением им свободы и независимости от диктата традиции. Тем не менее процесс индивидуации, развития индивидуальной активности, не был прямолинейным и неизменно поступательным. Эпохи доброжелательного отношения к индивидуальности сменялись периодами, когда к проявлениям уникальности относились с подозрением: за одними социальными груп-


8.4. Культурные традиции и инновации 181

нами признавались «права личности», другим же, напротив, в них полкостью отказывалось; в одних видах культурной деятельности стимулировался поиск новых форм, в других — запрещался.

Характерным примером сложности процесса индивидуации в человеческой истории может служить европейское Средневековье. Достаточно стойким является убеждение, что средневековая культура — это культура «безмолвствующего большинства», которой было свойственно тотальное невнимание к проявлениям уникальности. Действительно, момент традиционализма играл в ней существенную роль. В средневековом искусстве мы часто сталкиваемся с анонимностью. Творец художественной реальности предпочитал «скрываться». Тем не менее история сохранила массу очень выразительных персонажей общества этой эпохи. Разумеется, чаще всего речь шла о представителях высших слоев — политических и государственных лидерах. Но сам по себе факт показателен: не личность вообще отвергалась. Личности — да еще какие! — были, просто не каждый человек обладал правом на проявление индивидуальности.

Повсеместная переориентация с традиционности на инновационность началась в Европе в Новое время. Первые образцы «всесторонне развитой» и самодостаточной, творчески активной личности дало Возрождение. Ренессанс сделал ставку на развитие именно индивидуальных особенностей человека, на максимальное раскрытие его потенций, не отрицая тем не менее и позитивности продолжения традиции.

Индивидуализация не была единственной тенденцией развития новоевропейской культуры. Параллельно и всегда в диалоге развивалась, по разному преломляясь, и традиционалистская установка. Сквозь всю культуру Нового времени проходит оппозиция Разума, персонифицировавшего в себе ориентацию на индивидуально-творческое начало, и Истории, в которой в первую очередь предусматривалось действие традиции как гарантии преемственности поступательного развития, страховавшей его от срывов. Сторонники апо­

логии традиции ссылались на ценность коллективного опыта, настаивали на необходимости закрепления и продолжения тех открытий, позитивность которых уже была подтверждена поколениями прежде живших людей. Их противники отрицали безоговорочное повиновение прошлому, делая акцент на праве индивида прояв­

лять свою творческую активность.

Традиционное и инновационное выступают пределами действия противоположных начал. Обществу, культуре необходимо хранить социальную память. Для этого стандартизируется коллективный опыт, насаждаются его образцы. В то же время как реакция на давление со


Глава 8. Межкультурная коммуникация и диалог культур

стороны традиции развивается и реакция, отстаивающая возможности добровольного и суверенного избрания индивидуальностью собствен ного пути. Такое поведение человека непременно рано или поздн приводит к конфликту с нормативно установленными представление ями. Если процесс самоопределения индивида не ограничить тради цией, он грозит целостности и стабильности всего общества, всей культуры. В целях самосохранения общество начинает бороться! самоуправством путем стандартизации, ритуализации, .усреднени" опыта, насильственного внедрения стереотипных культурных норм; Способ разрешения этого противоречия заключается в синтезе, сни, мающем каждую из выделенных крайностей, конкретно-историческ; примиряющем обе противоположные тенденции.

И традиции, и инновации равно необходимы культуре для про грессивного развития. Обе тенденции имманентны, т.е. внутренн присущи, культуре как таковой. Выдвижение на первый план одно и игнорирование другой чревато катастрофами и срывами. От тог насколько удается согласовывать и реализовывать обе позиции, за, висит успешность культурной эволюции.


Глава 9

КУЛЬТУРА В СОЦИАЛЬНОМ ПРОСТРАНСТВЕ

9.1. Социальные институты культуры

Слово «институт» происходит от лат. instituturn, что означает «установление, учреждение, организация». Социальные институты являются составной частью социальной структуры, одной из основных категорий социологического анализа общества, под которой обычно понимают сеть упорядоченных и взаимообусловленных связей между различными элементами социальной системы, фиксирующую свойственные данному обществу способы организации и функционирования. Понятие социального института заимствовано культурологией из социологии и юриспруденции и во многом сохраняет смысловую окраску, связанную с нормами регулятивной

деятельности человека и общества, однако оно приобрело значительно более широкое толкование, позволяющее подойти к явлениям культуры со стороны их общественного установления.

Понятие социаль- Институциональный аспект функционирования ного института социума является традиционной областью интекультуры ресов общественной и научно-гуманитарной мысли. Наибольшую проработку категория соци1льных институтов получила в социологии. Среди предшественников современного понимания социальных институтов вообще и социальных институтов культуры в частности в первую очередь следует назвать О. Конта, Г. Спенсера, М. Вебера и Э. Дюркгейма. В современной научной литературе, как зарубежной/так и отечественной, существует достаточно широкий набор версий и подходов к трактовке понятия «социальные институты», что не позволяет дать жесткую и однозначную дефиницию этой категории. Одна-


Глава 9. Культура в социальном пространстве

ко некоторые ключевые моменты, присутствующие в большинст социологических определений социального института, все же мо но обозначить.

Чаще всего под социальным институтом понимается некотор" более или менее устойчивый комплекс формальных и неформал ных правил, принципов, установок, регулирующих различные сфер человеческой деятельности и организующих их в единую систем" С помощью рассматриваемой категории обозначается некотора общность людей, выполняющих определенные роли, организованны посредством социальных норм и целей. Столь же часто, говоря социальных институтах, имеют в виду систему учреждений, посре ством которых тот или иной аспект человеческой деятельност легализуется, упорядочивается, консервируется и репродуцируете в обществе, где определенные люди получают полномочия для в полнения определенных функций.

В самом широком смысле слова под социальными институтам следует понимать специфические социокультурные образования обеспечивающие относительную устойчивость связей и отношени в пределах социальной организации общества, некоторые истор чески обусловленные способы организации, регулирования и п ецирования различных форм общественной, в том числе и кул турной, деятельности. Социальные институты возникли в ходе ра вития человеческого общества, общественного разделения труд формирования отдельных видов и форм общественных отношени В социальном институте культура, по сути дела, «объективируется опредмечивается;' получает соответствующий социальный статус т или иной аспект культурной деятельности, закрепляется его хара тер, регламентируются способы его функционирования и репрод цирования.

Общество представляет собой очень сложную систему соци культурных институционализованных образований как сложившеис совокупности экономических, политических, правовых, нравственн этических, эстетических, ритуальных и пр. отношений. С точки зр ния социологии к наиболее фундаментальным социальным инст тутам, присутствующим в большинстве, если не во всех, социоку. турных образованиях, следует отнести собственность, государств семью, производственные ячейки общества, науку, систему комм никативных средств (действующих и внутри, и вне социума), восп тание и образование, право и т.д. Благодаря им происходит фун ционирование общественного механизма, осуществляются проце сы инкультурации и социализации индивидов, обеспечиваете преемственность поколений, передаются навыки, ценности и норм социального поведения.


9.1. Социальные институты культуры 185

К самым общим признакам социокультурного института можно отнести следующие:

— выделение в обществе определенного круга «культурных объектов», осознание необходимости их обособления и регламентированной циркуляции в масштабах всего сообщества;

— выделение круга «культурных субъектов», вступающих в процессе культурной деятельности в специфические отношения, обусловленные характером культурного объекта; придание деятельности субъектов регламентированного и более или менее устойчивого характера;

— организацию и субъектов культуры, и ее объектов в определенную формализованную систему, внутри статусно различенную, а также обладающую определенным статусом в масштабах всей общественной организации;

— существование специфических норм и предписаний, регулирующих как циркуляцию культурных объектов в обществе, так и поведение людей в пределах института;

— наличие социально-культурно-значимых функций института, интегрирующих его в общую систему социокультурного функционирования и в свою очередь обеспечивающих его участие в процессе интеграции последнего.

Перечисленные признаки не являются строго нормативными и не всегда проявляются отчетливо в тех или иных социокультурных институтах. У одних из них, прежде всего формальных и находящихся под строгим надзором государственно-политических инстанций (таких, например, как государственные учреждения культуры), признаки могут фиксироваться четко и в полном объеме. У других, неформальных (у неформальных объединений художников, частных музеев и коллекций, личных архивов и пр.) либо только возникающих, — менее отчетливо. В целом же эти признаки служат удобным инструментом для анализа и описания процессов институци-

онализации социокультурных образований различного порядка.'При исследовании конкретного социального института особое внимание необходимо уделять функциональному и нормативному аспектам. Реализация определенных функций обеспечивается целостной и разработанной системой стандартизированных форм объективации/отчетливо осознаваемой ценностно-нормативной структурой социального института культуры.

Структура социальных институтов может варьироваться в зависимости от типа и формы конкретной культурной деятельности. Укажем самые общие структурные элементы, присутствующие в любом социальном институте культуры: более или менее осознаваемые как внутри института, так и в широком социокультурном


Глава 9. Культура в социальном пространстве

контексте цель и сфера деятельности института; функции, предусЯ мотренные для достижения обозначенной цели; нормативно обусЯ ловленные культурные роли и статусы, представленные в структуЯ ре института; набор средств, легализованных для достижения заявЯ ленной цели и реализации функций, включающий соответствующий! репертуар материальных, символических, технологических, властное политических и пр. санкций.

Процесс институционализации, образования соответствующе го социального института культуры, варьируется в зависимости on эпохи и характера культуры. Невозможно предложить единый сцеЯ нарий, но несколько важнейших этапов при формировании инстиЯ тута проходит любой род культурной деятельности. Прежде ч е м возникнуть социально культурному институту как самостоятельЯ ной и различенной в общей системе социального разграничение структуре, в культуре должна быть хорошо осознана потребности в данном роде культурной деятельности. Далеко не всегда людЛ ходили на выставки, в театры, проводили свой досуг на стадионах и на дискотеках. Не существовали и соответствующие данным поЯ требностям институты. Целые эпохи не знали ни архивов, ни конЯ цертных залов, ни музеев, ни университетов. Одни потребности щ процессе развития возникали, оформлялись в качестве социальной значимых, другие, напротив, отмирали. Если сегодня для большинЯ ства россиян понятно отсутствие желания посещать еженедельной храм, то полтора века тому назад подобное было немыслимо. В проЯ цессе возникновения потребностей необходимо, чтобы были так или иначе сформулированы цели. Например, для чего необходимо хоЯ

дить в музеи, в рестораны, на стадионы, в театры, посещать термыЯ Цели также должны стать общественно весомыми.

Процесс институционализации неотделим от появления специалЛ ных норм и правил, которые поначалу могут быть стихийными, хаотичЯ ными, приносящими не столько пользу, сколько вред данному видД культурной деятельности. В результате такого «неорганизованного!* культурного взаимодействия постепенно появляются особые процедуЯ ры, нормы, регламенты, правила и пр. Они и закрепляются в виде социЯ ального культурного института, призванного фиксировать наиболее оптимальные способы организации данной формы культурной дея! тельности. Однако любое установление нуждается и в санкциях длЯ поддержания принятых регламентов. В противном случае институЯ не сможет функционировать, реализовывать в допустимых пределаЯ возложенные на него культурным сообществом задачи.

И наконец, образование социального института заканчивается созданием системы статусов и ролей, выработкой стандартов, оЯ


9.1. Социальные институты культуры ' 187

натывающих все без исключения аспекты культурной деятельности. Финалом процесса институционализации можно считать создание в соответствии с нормами и правилами достаточно четкой статусно-ролевой структуры,' социально одобряемой большинством или хотя бы властно-политически поддерживаемой. Без институциона­

лизации, без социальных институтов ни одна современная культура существовать не может.

Социальные институты культуры выполняют в обществе ряд функций. К числу важнейших можно отнести следующие:

— регулирование деятельности членов общества в рамках предписываемых последним социальных отношений. Культурная дея­

тельность носит регламентированный характер, и именно благодаря социальным институтам «вырабатываются» соответствующие, регулятивные регламенты. Каждый институт обладает системой правил и норм, закрепляющих и стандартизирующих культурное взаимодействие, делающих его и предсказуемым, и коммуникативно возможным; соответствующий социокультурный контроль обеспечивает порядок и рамки, в которых протекает культурная деятельность каждого отдельного индивида;

— создание возможностей для культурной деятельности того или иного характера. Для того чтобы конкретные культурные проекты мог реализоваться в рамках сообщества, необходимо, чтобы были созданы соответствующие условия — этим напрямую занимаются социальные институты;

—• инкультурация и социализация индивидов. Социальные институты призваны обеспечивать возможность, вхождения в культуру, приобщения к ее ценностям, нормам и правилам, обучать расхожим культурным поведенческим моделям, а также приобщать человека к символическому порядку;

— обеспечение культурной интеграции, устойчивости всего социокультурного организма. Эта функция обеспечивает процесс взаимодействия, взаимозависимости и взаимоответственности членов

социальной группы, происходящих под воздействием институциональных регламентов. Интегративность, осуществляемая посредством институтов, необходима для координации деятельности внутри и пне социокультурного ансамбля, она является одним из условий его иыживания;

— обеспечение и налаживание коммуникаций. Коммуникативные возможности социальных институтов культуры неодинаковы: одни специально предназначены для передачи информации (например, современные средства массовой информации), другие имеют г.есьма ограниченные возможности для этого или в первую оче-


188 Глава 9. Культура в социальном пространстве

редь призваны выполнять другие функции (например, архивы, поли-i тические организации, образовательно-воспитательные учреждения);.

— консервация культурно-значимых регламентов, феноменов, форм культурной деятельности, их сохранение и репродуцирова-' ние. Культура не могла бы развиваться, если бы не имела возможности хранить и передавать накопленный опыт — тем самым обео печивается преемственность в развитии культурных традиций.

9.2. Дисциплинарно-символические пространства культуры

Социальные институты культуры регулируют культурную деятельность, а она, как мы знаем, включает в себя сложный процесс символизации, предполагающий не механическое следование усто-! явшимся поведенческим регламентам, а наделение их смыслом; обеспечивающий вхождение индивида в символический порядок культуры и возможность нахождения в нем. В принципе дисциплина рным пространством является любая форма социальной институализации — религиозная, политическая, профессиональная, экономи-, ческая и пр. Такие пространства чаще всего не разделены непроходимой гранью, но переплетаются, накладываются друг на друга, вступают во взаимодействие. Дисциплинарно-символическое пространство — понятие гораздо более широкое, ибо с его помощью удается описать не только связи и отношения, зафиксированные на> уровне формальных регламентов социально-институционализированных формообразований, которые имеют более или менее четкое юридическое закрепление, но и те отношения, которые размыкаются в широкий культурный контекст, ускользая от непосредственного государственно-политического контроля.

Социальные институты культуры в большей степени являются именно дисциплинарно-символическими пространствами, нежели жесткими социальными институтами (хотя последнее полностью, не исключается). С одной стороны, границы и условия компетен-i ции дисциплинарно-символических пространств культуры не все-i гда строго регламентированы: они имеют четкий перечень вариа ций «на все случаи жизни», допуская большую свободу индивида. Щ театре, в музее, на празднике, в приватной жизни мы чувствуем^ меньше стеснения, чем на работе и в суде. С другой же стороны, й силу того что символический порядок не ограничен рабочим временем и служебными обязанностями, они неотступны, действенны даже в ситуациях, когда мы избавлены, казалось бы, от непосред-


9.2. Дисциплинарно-символические пространства культуры 189

ственного контроля со стороны соответствующего культурного учреждения. В театре мы ведем себя подобающим образом, на вокза­

ле — по-иному, в домашних условиях проявляем третьи качества. При этом во всех случаях мы вынуждены подчиняться и гласным, и негласным правилам культурного сообщества, руководствоваться символической ценностно-смысловой шкалой. Даже не отдавая себе в том отчета, мы знаем, как должны располагаться в данном конкретном культурном пространстве, что нам дозволено, а что, напротив, запрещено желать и проявлять. Такое «интуитивное знание» есть результат предыдущего опыта, опыта инкультурации и социализации, обретение которого ни на минуту не прекращается в течение всей жизни человека.

С рождения и до конца своей жизни человек не просто погружен в культуру, но и «курируется» ею посредством соответствующих более или менее институализированных культурных форм воздействия. Культура представляет собой, в том числе, и разветвленную систему механизмов, с помощью которых осуществляется контроль над человеком, его дисциплинаризация. Этот контроль может быть жестким и карательным, направленным на подавление всякой непоощряемой спонтанности. Он может выступать и в качестве «мягких» рекомендаций, дозволяющих достаточно широкий спектр нерегламентированных манифестаций индивида. Однако полностью «бесконтрольным» человек не остается никогда: та или иная культурная институция над ним «надзирает». Даже наедине с самим собой, в отсутствии, казалось бы, прямой угрозы принуждения, мы несем в себе на подсознательном или механическом уровне директивные указания культурных инстанций.

Важно отметить, что любая форма проявления культурной активности — мораль, право, политика, искусство, религия, философия, наука, повседневность, — предоставляя человеку возможность проявить собственную уникальность, в то же время поддерживает и необходимый «порядок», регулирует поведение индивида, оценивает

его с точки зрения установленных культурно-ценностных норм. Культурная «дрессура», дисциплинаризация, институализация — все это затрагивает и внешние, актуализированные, стороны культурной деятельности, и внутренние, идеально-духовные.

Говоря о социальных институтах культуры, следует прежде все* го указать на такое дисциплинарно-символическое пространство, как

семья. Семья в социуме всегда выполняла ряд функций. В социологической литературе к числу ее основных функций относят воспитательную, хозяйственно-бытовую, экономическую, первичного социального контроля, социально-статусную, досуговую, эмоциональ-


190 Глава 9. Культура в социальном пространстве

ную, коммуникативно-трансляционную. С точки зрения культуроло гии важнейшей следует признать функцию трансляции культур ных стереотипов — ценностей и норм самого широкого свойства* Именно в семье человек получает первый опыт инкультурации и социализации. Благодаря непосредственному контакту с родителя] ми, вследствие подражания привычкам домочадцев, интонации речи, жестам и поступкам, реакциям окружающих на то или иное явлё* ние действительности, наконец, в силу целенаправленного воздей^ ствия со стороны других на его собственные поступки, слова, де ствия, усилия и старания человек усваивает культуру. Мы пор

даже можем не отдавать себе отчета в том, как это непосредстве но происходит. Не обязательно нам объясняют, почему следу

действовать таким, а не другим образом, принуждают к чему-то илг уговаривают. Это входит в нас через импульсивную ритмику па вседневности, предопределяя в последующей жизни характер мно<1 гих, если не большинства, наших собственных слов и поступков Ни одна из культур как в прошлом, так и в настоящем не оставлю ла без внимания институт семьи. В зависимости от того, какой ти личности был наиболее востребованным на тот или иной перио времени, строились и соответствующие нормы семейно-брачных otl ношений. Семья, таким образом, — это и механизм трансляции Tpai диции от поколения к поколению, и способ реализации текущи культурных инновационных программ, и инструмент поддержани регламентов символического порядка. В семье не только формиру-1 ется основа будущей индивидуальной жизни человека, определяют. ся возможные направления его культурной деятельности, но и зак

ладывается фундамент всей культуры.

Другим важнейшим дисциплинарно-символическим простран ством культуры является общественная школа. Это выражени

условно: в зависимости от времени, места, эпохи, национальных оса? бённостей данный институт может именоваться по-разному, вхо

дить в различные — более масштабные — социокультурные комп' лексы. Примененное название необходимо лишь для обозначени общего характера рассматриваемого культурного пространства. Важ но указать на следующий момент. Общественная школа — это н только место, где обучают определенным социально востребова ным или социально престижным навыкам, т.е. дают стандартны

для эпохи набор необходимых знаний. Она еще является простран ством, где акцент делается не на сферу приватную (как это имел место в семье), а на сферу общественную, более формализованну и намного четче структурированную. Как ни велико воздействи дома и семьи на человека, его все же недостаточно для успешно


9.2. Дисциплинарно-символические пространства культуры 191

социализации, ибо семья в лучшем случае — «ячейка общества», адекватная ему модель, где технологический момент, связанный с необходимостью успешного функционирования общества как единого организма, сглаживается близостью и непосредственностью кровно-родственных отношений. Общественная школа — тоже «еще не жизнь», но уже и не «приватный дом», который может существовать вполне автономно по отношению к обществу и культуре в целом. Школа — это «публичное место». Поэтому педагогика —

одна из важнейших областей человеческой культуры,. Она всегда выступала коррелятом социокультурных приоритетов. Ни один правитель, ни одна культура не могли позволить себе роскошь полностью игнорировать эту сферу.

Семья и школа совокупно выполняют пайдевтическую, т.е. воспитательно-образовательную, функцию. Став полноправным членом общества, усвоив в полной мере как традиционные, так и новационные культурные установки эпохи, человек перемещается в иные дисциплинарно-символические пространства. Практически любой род человеческой деятельности, любую форму активности можно в полной мере считать институализированным дисциплинарно-символическим пространством культуры. Особо следует выделить такое социокультурное образование, как государство. Ни в социологической, ни в юридической, ни в культурологической

литературе не существует его единого определения. Одно мы можем констатировать: государство выступает сегодня тем высшим уровнем социально-культурной организации, на котором основывается большинство культурных процессов сообщества. Среди признаков государства в первую очередь следует указать на учреждение особых органов, занимающихся управлением, в том числе и управлением культурой. Власть' характеризует государство как институт, она же в свою очередь характеризуется как проекция культурных тенденций. Каков народ, какова его культура — такова же и власть. Конкретная форма государственного устроения зависит от тех культурных традиций, которые воспринимаются сообществом как легитимные. Немаловажно, ч что государство обеспечивает возможность развития культуры, охраняя ее от внешних и внутренних посягательств.

Учреждения Социальные институты культуры можно рассматкультуры ривать и в более узком смысле слова — как совокупность тех учреждений, благодаря деятельно­

сти которых сохраняются и воспроизводятся специфически-культурные формы, т.е. таких областей человеческой деятельности,


192 Глава 9. Культура в социальном пространстве

которые считаются на данный момент времени культурными поВ преимуществу. Современная культура включает достаточно многой таких культурных учреждений. Все они институализированы в боль-1 шей или меньшей степени, интегрированы в социальный контекст 1 и имеют определенную государственно-общественную санкцию. БезЯ них невозможно представить ни культуру наших дней, ни соврев менного человека. Назовем некоторые из них.

Музеи (от греч. museion — место, посвященное музам, храм муз) научные, научно-просветительные, художественные, мемориальными учреждения, осуществляющие комплектование, хранение, изученив и популяризацию памятников истории и культуры. Для болыиинв ства современных музеев характерно единство исследовательскихЯ образовательно-воспитательных и демонстрационных функций.

Библиотеки (от греч. biblion — книга и theke — хранилище) —• просветительские и научно-вспомогательные учреждения, органив зующие общественное пользование произведениями письменносш ти. Библиотеки занимаются сбором, хранением, выдачей читателяаЯ печатно-письменных произведений, а также информационно-библиоЯ графической и историографической работой.

Архивы (от греч. archeion — присутственное место) — самосто; ятельные учреждения или отделы в других учреждениях и органа

зациях, хранящие документальные материалы, а также совокупност

документов, образовавшихся в результате деятельности как отдел: ных лиц, так и целых социально-культурных групп. Архивы служа'1 научно-исследовательским и практическим нуждам общества.

Образовательно-воспитательные учреждения, занимающиеся подготовкой специалистов в различных сферах современной кульв турной деятельности — музыкальной, театрально-концертной, куль-Я турно-просветительской, культурно-исследовательской и пр.

Театры и концертные залы — (от греч. theatron — место дл чя зрелищ, зрелище) — учреждения, регламентирующие различны' ,10 формы зрелищности как способа организации досуга и средства! удовлетворения эстетических потребностей.

Приведенный перечень не исчерпывает всей панорамы учреждений культуры. К ним можно с полным правом отнести также учреждения, которые регламентируют деятельность средств мая совой коммуникации, несут ответственность за различные формы проведения досуга (спортивных мероприятий, карнавалов и празд| ников, дискотек и «народных гуляний» и пр.), занимаются произ] водством и тиражированием разнообразных культурных форм (ма|

териальных и духовно-символических), курируют культурные про! цессы общества и т.д.


9.3. Культурная модернизация 193

9. 3. Культурная модернизация

Слово «модернизация» французского происхождения: modern — новейший, современный. В культурологии слова с корнем «модерн» употребляются для обозначения большого круга разнообразных явлений. Отметим несколько значений, получивших широкое распространение.

Во-первых, понятием «модернизм» объединяется весь комплекс авангардных явлений в культуре первой половины XX в. Наиболее активно им пользовались в советской эстетике и искусствознании. Модернизм являлся объектом не столько научного анали­

за, сколько всеобъемлющей критики или даже огульной брани с позиций консервативной линии в традиционной культуре по отношению ко всему новаторскому. При таком подходе под модернизмом понимались самые разные течения и направления художествен­

ной практики, часто очень несхожие между собой, механически и формально объединявшиеся в одно целое лишь благодаря общей негативной установке к традиционным для новоевропейской культуры художественным опытам, открытому заявлению об их неприятии. Модернизм критиковали за отход от традиции (в том виде, в каком она понималась в XIX в.), за антиреализм, эстетство, пессимизм, формализм, за демонстративное пренебрежение «партийным принципом в искусстве» и пр.

Во-вторых, термином «модерн / модернизм» обозначают одно из главных направлений европейской культуры середины XIX — начала XX в. В таком контексте модерн / модернизм (вместе с

декадансом / декадизмом и символизмом) выступает в виде специфического культурно-исторического комплекса, обладающего и стилистическим, и идеологическим внутренним единством. Модерн рубежа XIX—XX вв. может считаться последней по времени монологичной культурно-исторической эпохой с отчетливо выраженной системой иерархически-ценностных установок, проявлявшейся во всех сторонах человеческой деятельности.

В-третьих, в последнее время повсеместно используется термин «постмодерн / постмодернизм». В рамках культурологии .под постмодернизмом понимается широкое культурное течение последних тридцати лет XX в. В орбиту постмодернизма попадают философия, эстетика, искусство, гуманитарные науки, повседневная практика. Постмодерн можно считать своеобразной реакций на новаторство модерна. Авангардистской установке художественного модерна на новизну в постмодерне противостоит стремление включить в современное искусство весь опыт мировой художественной практики путем его цитирова-

7 Культурология . .


194 Глава 9. Культура в социальном пространстве

ния. Постмодернистская эстетическая позиция состоит в отказе отЯ жёсткости и замкнутости концептуальных построений, сознательном 1 игнорировании практики бинарного противопоставления, ставке на Я маргинализацию, открытость, безоценочность и дестабилизацию лю- I бых, прежде всего классических, культурно-ценностных ориентации.

В-четвертых, под модернизацией часто понимают сложные и раз- 1 нообразные процессы, связанные с трансформациями .в культуре (или I в культурах). С этой точки зрения, культурная модернизация — это I изменения инновационного характера, которые происходят в куль-Я турном образовании любого порядка. Модернизации, новациям про- I тивостоят обратные тенденции — «консервация» и «традиционность» I («традиционализм»). В любой культуре прошлого и настоящего 1 присутствуют оба момента. При поступательном развитии культу- 1 ры реализуются и консервативно-традиционные устремления, и мо- 1

дернистско-инновационные. Однако в различных конкретно-исто- I рических условиях они проявляются по-разному: в одни эпохи ак-Я цент на консерватизм сводил к минимуму всякие инновационные! проекты, в другие, напротив, последние начинали преобладать (под- I робнее см. 2.9).

В пятых, модернизация может иметь более узкий и конкретный I смысл по сравнению с предыдущим значением: обозначать уже не I изменения, происходящие в любую историческую эпоху, а только I те, что совершаются в наше время, на протяжении последних 50 лет, I и связаны в первую очередь с современными требованиями и нор-'Я мами. Другими словами, модернизация культуры — это процесс I приведения того или иного конкретного социального образования I в соответствие с современными нормативными, т.е. с ценностными, I представлениями о формах и методах культурной практики, доми- I нирующими в человеческом сообществе сегодня. Как многие по-Я нятия культурологии, термин «модернизация» в этом значении при- | шел из социологии, где он связывается в первую очередь с теория- I ми модернизации.

Теории Теории модернизации, наряду с теориями индуст- ] модернизации риального общества и конвергенции, входят в чис-Я ло наиболее влиятельных в настоящее время на-Я

правлений западной «социологии развития». Концентрируя внима- I ние на проблемах развивающихся стран, вопросах превращения их 1 из традиционных или аграрных в экономически развитые, предста- 1 вители теорий модернизации предлагают рассматривать в каче- ] стве основного механизма социального развития процесс «осовре- ] менивания» общества. Важнейшим моментом этого процесса они Я


9.3. Культурная модернизация 195

считают изменение общественных структур — экономических, социальных, политических. Это необходимо для налаживания эффек­

тивного функционирования производства.

На первоначальной стадии — в 50-е—60-е гг. XX в. — представители теорий модернизации настаивали на том, что отвечающее интересам развитых капиталистических стран влияние на социальные процессы в развивающихся странах можно осуществ­

лять только путем увеличения экономической «помощи»: передачи странам «третьего» мира современных технологий и государственных инвестиций. Однако действительность продемонстрировала несостоятельность подобных проектов. Внедрение новых технологий не вело к положительному результату: «отсталые» страны ничуть не приблизились к передовым..Более того, нововведения вызывали отрицательные последствия. «Помощь» оборачивалась усилением внутренних социальных противоречий и неравенства, что в свою очередь приводило к снижению — а не увеличению, как ожидалось! — темпов экономического развития, росту безработицы, нищеты и в итоге т- к возрастанию социальной напряженности и взрыву. От этого страдали не только страны «третьего» мира, но и сами «благотворители»: дестабилизационные процессы в мире усиливались, угрожая глобальным общемировым срывом.

В более поздних концепциях модернизации акцент был перенесен на самостоятельное, вне экономического контекста, изучение социокультурных и политических факторов развития. Опираясь на теоретические положения классиков социологической мысли М. Вебера и Т. Парсонса, сторонники концепций «запаздывающей» модернизации утверждали, что прямое и формальное заимствование «рациональных» социально-экономических моделей наиболее промышленно развитых стран, не подкрепленное социальными институтами, другими социокультурными структурами, соответствующими качествами человека, работника, приводит к «иррациональному индустриализированному обществу», которое поглощает во много раз больше ресурсов, чем имеет социальной «отдачи». В основе этих рассуждений лежало представление о приоритетности капиталистической социально-экономической модели и западной рационально-индивидуалистической культуры. Они представлялись эталоном, некой универсальной моделью, не имеющей ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем каких-либо влиятельных и исторически-прогрессивных альтернатив. Этим обусловливалась поверхностная и однозначно-пренебрежительная оценка многообразных путей развития обществ переходного типа как «запаздывающих», «тупиковых», «фрагментарных», «неправильных» и пр.

7*


196 Глава 9. Культура в социальном пространстве

В культурологии теория модернизации в первую очередь связы- I вается с именем американского политолога, исследователя-аналити- I ка широкого гуманитарного склада, директора Института стратеги- I ческих исследований при Гарвардском университете С. Ф. Хантинг-1 тона. Работы ученого «Политический порядок в изменяющихся I обществах» (1968) и «Кризис демократии» (1975) легли в основу!

«неоконсервативной волны» середины 70-х—80-х гг. XX в. В них 1 Хантингтон указывает на опасности, возникающие из-за нарушения I баланса между правящими институтами и оппозицией, подчеркивает I важность защиты устоев западной политической культуры от напа-и док экстремистских движений. Особый интерес для культурологии I представляют исследования Хантингтоном цивилизационных процес- I сов. Ученый отдает предпочтение цивилизационному подходу и пред- I лагает выработать новую парадигму теоретического анализа и про-1 гнозирования общемирового порядка рубежа XX—XXI столетий. Он 1 полагает, что деление мира в период «холодной войны» на страны I «первого» (Запад), «второго» (социалистический лагерь) и «третьего» I мира больше не отвечает реальности. Гораздо существеннее сгруп- 1 пировать страны по иному принципу — в основу следует положить I политические и экономические системы, рассмотренные с точки зре- I ния их культуры и цивилизации. Цивилизация, в понимании Хан- I тингтона, — наивысшее культурное образование, объединяющее лю- I

дей в единое целое и гарантирующее им культурную самобытность. I Анализируя складывающуюся в мире ситуацию, ученый отмечает, что I долгое время существовавшее расхожее мнение, согласно которому I модернизация и экономическое развитие способствуют укреплению I однородности всего человечества и в итоге порождают общую современную культуру, оказалось неверным.

Действительно, вопреки всем прогнозам, невзирая на громоглас- ] но заявленную ставку на глобализацию, вопреки всевозможным ] технологическим ухищрениям, которые, как казалось, должны были I сделать людей во всех уголках земли более или менее похожими, I общества и культуры не изменились, народы резко противостоят 1 друг другу. Различия, которые проявились в последнее время с особой яркостью, разделяют современный мир на «традиционные» и ] «современные» культуры (цивилизации).

Традиционные Различие традиционных и современных культур и современные основывается прежде всего на различии домини- | культуры рующих систем отношений между людьми. Если в традиционном обществе человек на протяже- I

нии всей своей жизни ориентируется на приписываемые ему от I


9.3. Культурная модернизация 197

рождения статусы, то в современных о нем судят не по тому, к какой категории от принадлежит от рождения, а по тому, чего он

достиг собственными усилиями. При контакте в традиционных обществах важны пол партнера, возраст, место, занимаемое им в общей социальной иерархии. Он воспринимается в первую очередь

как член семьи, рода, общины и только во вторую — как партнер по" конкретному взаимодействию. В современных же обществах в партнере выделяется только сторона, важная с точки зрения разворачивающегося в данный момент взаимодействия, все остальные отступают на задний план. Соответственно, социальные группы в традиционных обществах обладают высокой сплоченностью, ибо индивиды рассматриваются как полноценные личности, а не просто как взаимозаменяемые элементы некоего образования, созданного для достижения конкретной цели. Профессиональные различия не слишком велики, род деятельности не воспринимается как «профессиональный тип». В современных обществах определяющим моментом выступают достаточно высокая социальная мобильность групп в рамках избранной профессии и высокоразвитая профессиональная структура с узкой специализаций. Сплоченность групп как социально-психологическая характеристика очень слаба. Люди входят в них только как функционально-профессиональные типы, и потому они взаимозаменяемы. В современных культурах человек не более, чем тип, функция, за исключением все более суживающегося пространства интимных отношений, в то время как в традиционных он почти всегда, в любом месте: и на работе, и дома, является «уникальной личностью», с которой необходимо считаться.

Для того чтобы усилия по модернизации традиционных обществ имели успех, необходимо коренным образом переориентировать всю систему взаимоотношений между людьми. Экономическая и политическая модернизация, не подкрепленная социокультурной, как показал опыт, обречена на провал. Но изменить систему межличностных отношений, передававшуюся веками от поколения к поколению, гораздо сложнее, для этого потребуется намного больше времени и сил. Просто модернизировать и оснастить по последнему слову западной техники производство недостаточно. Тем не менее мост из «отсталости» в «современность» лежит только через модернизацию. С. Хантингтон называет девять главных характеристик мо­

дернизации:

— революционность: модернизация предполагает радикальные изменения, тотальную смену всех институтов, систем, структур общества и человеческой жизни;


Глава 9. Культура в социальном пространстве

— комплексность: она не сводится к какому-то одному — экономическому, технологическому, художественно-дизайнерскому и пр. — аспекту человеческой и общественной жизни, но охватывает общество целиком;

— системность: изменение одного фактора в общей социокультурной системе невольно порождает определенные изменения к

других факторах. В результате совершается комплексный системный переворот;

— глобальность: зародившись в Европе, модернизация приобретает сегодня глобальный размах — все страны, все народы, все культуры ныне либо стали уже современными, либо двигаются в этом направлении; '

— протяженность во времени: хотя темпы развития сегодня и неизмеримо выше, чем в прошлые века, в силу того что радикальные изменения должны коснуться межличностных отношений, мо­

дернизация потребует времени, измеряемого жизнью по крайней мере двух поколений;

— ступенчатость: все общества в процессе модернизации неизбежно проходят одни и те же стадии, но каждое в отдельности начинает движение со своей ступени, в зависимости от того, на какой стадии оно находится и когда начинается модернизация;

— унифицирующий характер: традиционные общества — различны, современные в основных своих структурах — одинаковы;

— необратимость: невзирая на все задержки, частичные отступления, снижение темпов развития и пр., начавшаяся модернизации

«обречена» на успех;

— прогрессивность: хотя на пути модернизации многих людей ждут страдания, в конечном счете все это окупится результатом. Модернизированное современное общество неизмеримо более культурно, чем традиционное, оно гарантирует человеку материальное благополучие и личную безопасность.

Таким образом, культурная модернизация — это, по мнению ее идеологов, путь, по которому человечеству уготовано идти в «светлое будущее». Однако в настоящий момент различия между народами, культурами или, по Хантингтону, цивилизациями все еще существенны. В ближайшем будущем именно эти различия будут играть определяющую роль в развитии всего человеческого сообщества.

Конфликты Цивилизационная идентичность, согласно Хантингмежду культурами тону, уже сегодня играет первостепенную роль.

(цивилизациями) Еще большее значение она приобретет в будущем, когда мир станет формироваться в значи­

тельной степени под влиянием взаимодействия нескольких круп-


9.3ч Культурная модернизация 199

нейших цивилизаций. Возможные столкновения глобального характера будут происходить не между нациями и государствами, как прежде. Сегодня изменилась сама природа конфликтов: конфликт наций уступил место конфликту идеологий. Ныне уже не государственные границы разделяют людей, а национальная идентичность. Она-то и ляжет в основание соперничества. Столкновения между нациями и группами, принадлежащими к разным цивилизациям, станут доминирующим фактором политики.

На сегодняшний день существует семь или восемь крупных циг вилизаций, принципиально не схожих друг с другом: западная, конфуцианская, японская, исламская, индуистская, православно-славянская, латиноамериканская и, возможно, африканская. Именно «разломы» между этими культурными идентичностями и определят линии конфронтации. Окончание «холодной войны» означало конец политико-идеологического раздела Европы. Полуторавековои период истории завершился. Зато вновь обозначилось культурное различие между западным христианством, с одной стороны, и православием и исламом — с другой. На смену «железному занавесу» пришел «бархатный», или идеологический, который может стать причиной кровавых военных конфликтов. Яркий пример тому — события в Югославии последнего десятилетия. Поток эмигрантов в развитые страны Западной Европы привел к всплескам расизма в Италии, Франции и Германии. Исторические столкновения между мусульманами и индусами проявляются сегодня не только в противостоянии стран-наций Пакистана и Индии, но и в конфликтах внутри Индии между индусами и мусульманами. Израиль уже не одно десятилетие живет практически в состоянии гражданской войны меж­

ду палестинцами и евреями. Этот затяжной конфликт приобретает все больший размах. Еще один яркий пример: Чеченская республика, где уже более десяти лет полыхает гражданская война, конец которой, судя по всему, в ближайшем будущем не предвидится. Примеров усиливающегося противоборства между цивилизациями, культурными идентичностями бесконечно много. Особенно неспокойно в странах, населенных большим числом народов, относящих себя к разным цивилизациям,этносам,культурам.

Различия между цивилизациями настолько существенны, что ведут к реальным столкновениям, жертвам, насилию. Тому существует несколько причин. Цивилизации отличаются друг от друга историей, языком, традициями, культурным опытом и, что едва ли не самое важное, религией. Эти различия фундаментальны. Можно быть наполовину французом и наполовину арабом, но невозможно одновременно поклоняться и Иисусу Христу, и Аллаху. Не стоит забывать, что столкновения на религиозной почве в истории человече-


Глава 9. Культура в социальном пространстве

ства носили самый кровавый характер. Взаимодействие народов разных цивилизаций не приводит к выработке некоего «культурного эсперанто», но, как показал опыт, ведет к росту цивилизационного самосознания, к тому, что различия между цивилизациями осознаются в полной мере. Идеологическая доктрина США о том, что следует рассматривать их страну в качестве своеобразного «общего котла», в котором сплавятся в нечто единокультурное различные «продукты»-культуры, потерпела крах. «Дружбы народов» в США так же не получилось, как и в СССР: представители разных цивилизаций продолжают жить достаточно обособленно друг от

друга и далеко не мирно.

Процессы экономической модернизации, происходящие во всем мире, размывают традиционные практики идентификации людей. В силу этого ослабевает роль нации-государства как источника идентификации. Образуются «лакуны», которые чаще всего заполняются 'различными фундаменталистскими идеологиями. Сегодня существует не только исламский фундаментализм, но и христианский, буддистский, индуистский, причем фундаментализм поддерживают отнюдь не «отсталые» слои общества — чаще всего это молодые люди, квалифицированные специалисты из средних классов, даже элита. Немалую роль играет и усиление экономического регионализма. В основании многих сегодняшних межгосударственных сот юзов любого профиля лежит именно культурно-религиозная схожесть.

Конфликты цивилизаций разворачиваются на двух уровнях: на микроуровне групп, проживающих вдоль «линий разлома» между цивилизациями, и на макроуровне стран, относящихся к разным цивилизациям. Но самый большой разлом, обозначившийся уже сегодня, — между Западом и остальным миром. Сегодня западная цивилизация, несомненно, находится на вершине мирового могущества. Военные конфликты между западными странами немыслимы. Военно-экономическая мощь Запада не имеет равных. Все проблемы мировой политики практически единолично решает блок Западных держав (под руководством США). Естественно, такое состояние не продлится вечно. Признаки упадка западной культуры, девальвации западной системы ценностей мы можем наблюдать уже в наши дни как внутри самих западных стран, так и за их пределами. Страны, которые по соображениям культуры или власти не хотят или не могут присоединиться к Западу, вступают в конкуренцию с ним, наращивая собственную экономическую, военную и политическую мощь, используя, в том числе, и современные технологии, привнесенные из западных стран. Технологическая, эко-


9.3-. Культурная модернизация 201

номическая и даже политическая модернизация, которая прекрасно уживается с традиционными, «несовременными», ценностями и культурами, не определяет их, а, напротив, определяется ими.

В ближайшем будущем — и с этим соглашаются практически все сторонники культурной модернизации — единая цивилизация не возникнет. Напротив, разногласия усилятся. Это потребует от Запада не только поддержания экономической и военной мощи на уровне, необходимом для защиты его интересов от натиска других цивилизаций, но и неминуемо подтолкнет его к более глубокому осознанию их религиозных и культурных основ. В этих условиях особое значение обретают поиск путей к сосуществованию различных цивилизаций, выявление элементов общности западных и иных культурных опытов. Поверхностная идеология, которой, к сожалению, чаще всего руководствуются политики, утверж­

дает, что западная цивилизация универсальна и годится для всех народов. Действительно, очень многое из западной культуры сегодня стало «своим» едва ли не на всем Земном шаре. Но тем не менее западные представления о мире и о человеке фундаментально отличаются от тех, что присущи другим цивилизациям. Как показывают сравнительно-социологические исследования после­

днего времени, значимость, например, ста ценностных установок, имеющих первостепенную важность в Западном мире (индивидуализма, либерализма, конституционализма, прав человека, равенства, свободы, верховенства закона, демократии, права беспрепятственного передвижения людей и идей, свободного рынка, конкуренции и пр.) значительно менее важны вюстальном мире. Подчас они могут полностью отрицаться либо трактоваться совсем не так, как в западных странах.

Таким образом, культурная модернизация — это очень сложный и многообразный процесс. Он включает множество спорных и неоднозначных вопросов, ответы на которые может дать только время.

(?) Контрольные вопросы

1. Что такое культура?

2. Каковы характерис'тики субъекта культуры?

3.. Что такое культурная самоидентичность?

4. Что общего между социализацией и инкультурацией и чем они от­личаются?

5. В чем состоят особенности информационно-семиотического подхода к культуре?

6. Чем отличаются функциональные знаки от естественных?

7. Что представляют собой вторичные семиотические системы?

8. Что такое социокультурная коммуникация?


Глава 9. Культура в социальном пространстве

9. Чем отличается культурная ценность от полезности?

10. В чем состоят социальная и технологическая функции культурных норм и как они связаны между собой?

11. В чем специфика проявлений традиций и инноваций в культуре?

12. Что такое менталитет и как он образуется?

13. Какую функцию выполняют социальные институты в культуре?

Ш Литература .

1. Ионин Л.Г. Социология культуры. М., 1996./

2. Леви-Стросс К. Неприрученная мысль // К. Леви-Стросс. Первобытное мышление. М,, 1994.

3. Клакхон К. Зеркало для человека. Введение в антропологию. СПб., 1998.

4. Коржевская Н. Социальные институты как общественное явление (социологический аспект). Свердловск, 1983.

5. Лакан Ж. Инстанция буквы в бессознательном, или Судьба разума после Фрейда. М., 1997.

6. Лотман Ю.М. Семиосфера. СПб., 2001.

7. Соломоник А. Язык как знаковая система. М., 1992.

8. ХантингтЬн С. Столкновение цивилизаций? //Полис. 1994. № 1.

9. Эриксон Э.Г. Идентичность: юность и кризис. М., 1996.


Раздел III

ОНТОЛОГИЯ КУЛЬТУРЫ


Глава 10

ЗАКОНОМЕРНОСТИ

ПРОЦЕССА КУЛЬТУРОГЕНЕЗА

10.1. От биологической формы бытия — к антропо-социо-культурной

Проблема происхождения культуры — одна из самых сложных в науке, потому что ее решение основывается на очень небольшом, случайно дошедшем до нае археологическом материале, который время от времени пополняется новыми фактическими данными, требующими кардинального пересмотра всех теоретических построений. Характерный пример: недавняя сенсационная находка черепа

древнейшего предка человека, жившего 7 млн лет назад, который является в два раза более древним, чем все до сих пор известные останки существ, представляющих переходные формы от животного к человеку, что заставило ученых изменить многие устоявшиеся представления о происхождении человека, а вместе с тем и о зарождении культуры. В дополнение к сведениям из области археологии и антропологии историки культуры обычно привлекают богатейший этнографический материал, однако он используется очень осторожно, со многими оговорками: самые древние из известных этнографам племена находятся на гораздо более высоких ступенях развития, чем существа переходного типа, а так называемый «снежный человек» все еще остается, а может быть, всегда будет всего лишь мифом...

Еще одну опору культурологов составляют материалы из жизни ребенка, его сознания, поведения, речи, рисунки, поскольку по открытому физиологом Э. Геккелем в XIX в. биогенетическому закону онтогенез повторяет филогенез, т.е. развитие индивида изоморфно


206 Глава 10. Закономерности процесса культурогенеза

(структурноподобно) развитию вида. Но сходство двух разномасштабных процессов — онтогенеза и филогенеза — сопряжено с их не менее существенным различием. Эту диалектику общего и специфического важно иметь ввиду. Наблюдая за развитием младенца, проходящего путь от изначального «животного» состояния к культурному поведению, мы имеем возможность по аналогии воссоздать MHOI гие процессы превращения животного в человека, которые протекали миллионы лет тому назад. Однако при этом нельзя не учитывать принципиальных различий между тем и другим, главное из которых заключается в том, что онтогенез направляется родителями и учителями, а филогенез происходит стихийно.

Тем не менее в распоряжении науки и опирающейся на нее философии и сегодня имеется достаточнре количество прочного и аутентичного материала' для формулирования главной мысли: н определенной ступени развития природы на нашей планете дей ствие биологического закона наследования каждым новым поколением программ поведения предков оказалось недостаточным для бытия одного из видов высокоразвитых животных — обезьянопо­

добных существ. Вытесненные из лесов на равнины, они вымирали пока ими не была найдена замена генетического способа передачи; поведенческой информации иными — генетически некодируемыми и нетранслируемыми — способами деятельности. Скачок живых: существ на новый уровень бытия получил название культуры; су-' щество, произведшее этот скачок, было названо человеком, а скла-(

дывавшаяся при этом организация совместного деятельного бытия людей — обществом. Понятие «антропо-социо-кулътурное» фиксирует рождение и развитие сверхприродного типа бытия. Три части термина соответствуют трем формам этого бытия, а дефисы, разделяющие и связывающие части в одно слово, указывают на TOJ что единство форм предполагает их своеобразие, отличие каждой составляющей от двух других. Конкретная специфика форм будет рассматриваться ниже, в ходе теоретического анализа культуры, а здесь, в контексте генетического рассмотрения, важно подчеркнуть одновременное и совместное формирование триединой целостности человека, общества и культуры, — вырывающейся изпод абсолютной власти законов природы.

Академик Н.Н. Моисеев, один из крупнейших современных ученых, участвующих в освоении синергетическои методологии анализа процессов развития, описал данный процесс кратко и выразительно: «Как утверждают климатологи, в начале четвертичного периода произошло резкое похолодание климата и, как следствие, аридизация (т.е. засуха. —: Авт.) обширных зон нашей планеты. Значительно уменьшилась площадь тропических лесов, что резко обострило конкурен-


10.1. От биологической форы бытия — к антропо-социо-культурной 207

цию различных видов за ресурсы. Началась полная перестройка жизни,

установившейся в третичном периоде. В результате предки человека — австралопитеки — были вытеснены в саванну более приспособленными для жизни в лесу человекообразными обезьянами»; однако «вместо того, чтобы погибнуть в опасной саванне, предок человека встал на задние лапы, освободив передние, научился использовать искусственные орудия и превратился из мирного вегетарианца в.агрессивного хищника. Мозг и рождающийся разум стали главными гарантами гомеостаза этого вида, а следовательно, и его развития»; в этом процессе естественный отбор «привел к тому, что из многочисленных видов потомков австралопитеков, способных претендовать на право быть предками современного человека, к концу палеолита остались только кроманьонцы»'.

Эту "лаконичную характеристику грандиозного исторического процесса «перестройки» бытия, как назвал его Н.Н. Моисеев, необходимо развернуть в культурологическом аспекте. Природа, обеспечивает стабильность существования всех своих чад благодаря жесткой охране видового генофонда от воздействия благоприобретаемого индивидами разнообразнейшего жизненного опыта; тем самым каждый вид растений и животных, сложившись в определенных условиях природной среды и климата, остается неизменным безграничное время, если только внешние силы — природные катаклизмы или поведение людей — не уничтожают или радикально Не деформируют его. Это значит, что биологическая форма бытия на уровне существования вида неисторична, изменчива только жизнь индивида'— его путь от рождения к смерти, однократный у животных и циклически многократно повторяющийся у растений.

Появление на Земле нового биологического вида — человека — было сопряжено с качественным сокращением сферы действия вышеописанного генетического механизма: человек сохранил способность кодировать и транслировать из поколения в поколение (или через поколения и при корректирующем действии разного рода мутаций) структурные — анатомо-физиологические — качества в единстве с их различными модификациями — расовыми, этническими и потомственно-родственными, но утратил способность кодировать и транслировать функциональные качества человека — программы его деятельности и поведения. В силу этого индивид перестал получать от рождения в виде унаследованного комплекса1 инстинктов какую-либо программу действий, которая обеспечила бы его выживание, добывание пищи, устройство жилья и организацию отношений с другими людьми в их совместной жизни. Человек ока1 Моисеев Н.Н. Универсум. Информация. Общество. М., 200!. С. 72—75.


208 Глава 10. Закономерности процесса культурогенеза

зался безоружным перед лицом если не враждебной, то равнодушной к нему природы. По совершенно справедливому замечанию этнологов и классиков современной философской антропологии, например А. Гелена, человек пришел в мир своеобразным «пасынком природы», неприспособленным к существованию и обреченным на вымирание.

В большинстве' случаев поиск эффективного — культурного — способа выживания, по-видимому, оказывался неудачным. Популяции гоминид вымирали; не находя выхода к новому — внебиологическому и более сложному, чем биогенетический, — способу организации своего бытия, который позволил бы людям противостоять природе и подчинять ее потребностям своего существования. Спасительным путем явилось создание людьми искусственных органов, способных преодолеть природную слабость органов естественных (благодаря многократному умножению физической силы руки, интеллектуального потенциала мозга и коммуникативной энергии средств общения) и одновременное «изобретение» искусственного способа передачи из поколения в поколение поведенческих программ, компенсирующего утрату генетически-инстинктивного способа их кодирования и трансляции. Нельзя не согласиться с лауреатом Нобелевской премии биологом Дж. С. Экклесом, что «история эволюции гоминид, превратившихся в Homo sapiens sapiens, — это самая чудесная история изо всех нам известных». Какова, же конкретная «системно-синергетическая логика» рождения новой, сверхприродной формы бытия?

Выживали те группы предлюдей, которые не ограничивались удовлетворением сиюминутных потребностей средствами собирательства и несложной охоты на мелких животных, а шли по наиболее трудному пути — занимались облавной охотой на крупного зверя, поскольку именно она требовала от людей тех качеств, которые не были даны им генетически, а именно применения искусственных орудий и «технологий» (дубин, факелов, ям-ловушек, загонов) и кол­

лективных согласованных действий (достаточных для того, чтобы противостоять мощи мамонта, бизона,.медведя). Для всего этого нужна была неизвестная животному миру особенность психики —'способность проектировать результаты и способы данных неинстинктивных действий, опирающаяся на познающее реальность мышление и творческое воображение, попросту говоря, смекалка.

Это стало возможным благодаря сформировавшейся у человека функциональной асимметрии мозга. Неизвестное психике животных левополушарное абстрактное мышление оказалось способным познавать законы бытия с помощью такого великого изобретения культуры, как слово (греч. «логос» означало одновременно и «мысль»,


10.1. От биологической форы бытия — к антропо-социо-культурной 209

и «слово»). Воображение, оперирующее правополушарными чувственными образами, позволило проектировать еще не существующее, или мыслимое существующее (в мифах). Синтез двух новорожденных способностей психики — абстрактного мышления и воображения — определил строение культуры — соединение материальнопреобразующей природу практики со сверхприродной, специфически человеческой, т.е. культурной, духовной энергией. Она порождает культурную по ее происхождению и функциям деятельность сознания, которую можно называть проективной, предвосхищающей или предвидящей. Дж. С. Экклес пишет о ней так: «Чтобы создать хотя бы самый примитивный топор, нужно иметь предварительно представление о конечном продукте. Поэтому можно заключить, что уже homo habilis обладал, по крайней мере, до известной степени этой способностью предвосхищения». П.К. Анохин назвал эту способность психики «опережающим отражением», а другой выдающийся отечественный физиолог Н.А. Бернштейн —• созданием «моделей потребного будущего». Известно рассуждение К. Маркса в «Капитале», четко охарактеризовавшего качественное отличие

двух типов созидания — чисто природного и культурного: согласно Марксу, чисто природный тип порождается генетически транслируемым Инстинктом (созидание пчелу или паука), а культурный выражается в том, что человек, прежде чем что-либо создать практически, делает это «в своей голове», и потому «в конце процесса труда получается результат, который уже в начале этого процесса имелся в представлении человека, т.е. идеально»; этот идеальный прообраз предмета, т.е. его проект, создаваемый воображением, порождается «сознательной целью» человека, «которая, как закон, определяет характер и способ его действий»1 .

Видимо, неслучайно культура преобразовывала в аналогичном направлении и другие стороны телесного и духовного бытия человеческих предков. Асимметрия является более сложной формой организации, чем симметрия: она развилась в ходе антропогенеза в соотношении передних и задних конечностей, правой и левой руки, зрительного и слухового рецепторов, в соотношении «языков» человеческого общения. В самом деле, существеннейшее значение для процесса культурогенеза име.ло превращение четырех симметричных лап звериного предка человека в асимметричную биокультурную систему «руки — ноги» — превращение это, анатомически закрепившееся в филогенезе и повторяющееся в развитии каждого ребенка как чисто культурный феномен, было порождено потребностью освободить передние конечности от функций средств пе-

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 189.


210 Глава 10. Закономерности процесса культурогенеза

редвижения, идентичных у животных функциям задних конечное-* тей, чтобы стало возможным необходимое для выживания человека рукомесло (это прекрасное русское слово объединяет в одном noJ нятии «руку» и «ремесло»). Другое выразительное слово — «приручить» — точно фиксирует роль руки в отношениях человека и природы: именно рукою человек овладевал природой, приручая н<1 только животных, но и дикорастущие злаки, становившиеся культурными растениями, камень, превращавшийся в орудие и оружие, огонь, делавшийся средством утепления, освещения, охоты и приготовления пищи, обеспечивавшим первобытному человеку возможность выживания и дальнейшего развития.

Функционально-деятельностная потребность формировавшейся, культуры определила асимметричное строение кисти руки человека и его стопы: отстоявший большой палец кисти рук и остальные ее четыре длинных и гибких пальца отвечали необходимости держать орудие труда (оружие), а строение стопы соответствовало ее культурной функции обеспечения устойчивости всего тела, необхо­

димой для работы и удобства передвижения на двух ногах. Асимметрия правой и левой рук была также явлением культуры, ибо она] была порождена перекрестной связью рук с работой правого и Ля вого полушарий мозга. Согласно данным антропологии, которые приводит М.Ф. Нестурх, большинство людей — правши, левшей насчитывается не более 5%, а «обезьяны бывают, как правило, амбидекстрами», т.е. пользуются в равной мере правой и левой передними конечностями; и ребенок в первые полгода своей жизни является «обоеруким». О значении данной асимметрии говорит — и это особенно интересно с культурологической точки зрения — метафорическое перенесение пространственного положения рук на ценностное определение поведения в быту, в нравственной и познавательной деятельности: онтологическая противоположность «правое — левое» стала аксиологической в терминах «правда», «правильно», человек «прав» или «неправ», в юридическом понятии «право», в обозначении политических течений как «правых» и «левых».

Когда познававшее реальность мышление делало первые шаги в ходе активизации работы левого полушария, воображение слабо контролировалось мышлением и мощь фантазии оказывалась безграничной; поэтому изначально мифология, а не наука стала господствующей формой общественного сознания. Поскольку же эти плоды деятельности фантазии были эмоционально окрашены и обращены к переживанию, неотделимому от понимания, они становились художественными образами. В сущности, мифология есть не что иное как художественно-образный способ освоения действительности, воспринимаемый, однако, как ее адекватное описание — по ве-


10.2. Место культуры в системе бытия и ее строение 211

ликолепному определению К. Маркса, миф есть «бессознательнохудожественное», т.е. неосознаваемое в своей фантастичности, освоение действительности народной фантазией. Примечательно, что и в данном отношении онтогенез повторяет филогенез — у ребенка художественно-образное мышление опережает развитие абстрактного левополушарного, мифологическим же оно не становится только потому, что этому мешают разъяснения рационалистически мыслящих взрослых.

Таким образом, в результате длительнейшего — на протяжении нескольких миллионов лет — процесса развития в бесконечном пространстве природы и в конечном пространстве Земли на одном ее небольшом «участке» биологическая форма материального бытия преобразовалась в антропо-социо-культурную, т.е. в такую, в которой новое живое существо, живущее не в стаде и не в стае, а в стихийно самоорганизовавшемся обществе, — Человек — создал для себя искусственную среду обитания — «вторую природу» — ив ходе этой творческой деятельности обрел необходимые для него интеллектуальные и духовные качества -— наследственно непередаваемые, формируемые у каждого индивида прижизненно и потому не стабильные, как психические реакции животных, а меняющиеся по содержанию из поколения в поколение, постепенно все более разнообразные у разных представителей одного поколения. Совокупность этих качеств, реализующихся в совместной созидательной деятельности и воплощающихся в ее предметных плодах, и является культурой в широком философском смысле этого понятия.

Отсюда следует неосновательность утверждения Ч. Дарвина, что человек отличается от своих животных родственников «степенью» развития тех же самых качеств, «а не сутью» — именно сутью, и суть эта есть культура.

10. 2. Место культуры в системе бытия и ее строение

Культура — сверхсложная система, исторически образовавшаяся и исторически изменяющаяся многосторонняя целостность специфически человеческих духовных качеств. Это значит, что культура является подсистемой двух более широких систем: она входит в антропо-социо-культурную сферу бытия, а также, вместе с нею и во взаимоотношениях с природой, — в бытие, рассматриваемое во всей его полноте и целостности.

Исходным в материалистически трактуемой онтологии является бытие природы, или «самобытие». Вторым названием подчеркивается несотворенность и вечность природы, хотя и она должна


212 Глава 10. Закономерности процесса культурогенеза

— ,д, i ; ,—— • рассматриваться исторически. В процессе научного познания опре- I делено, что изначально существовала неорганическая материя, за-Я тем зародилась более сложная форма бытия — жизнь, которая раз- I вивалась от растительного мира к животному, где в свою очередь I эволюционировала от самых простых видов ко все более и более 1 сложным, пока не достигла уровня человекообразных обезьян — I высшего уровня самоорганизации материи и функционального про- I явления энергии, возможного в пределах бытия природы.

Надо признать, что в связи с общим оживлением религиозного 1 сознания как реакцией на противоречия, обострившиеся в мире в I XX в., и на нерешенность научным познанием ряда проблем биогене- I за и антропогенеза возрождаются наивные мифологические представ- I ления о том, что мир был создан «из ничего» некоей Божественной I силой: Так, в США, а затем и в России, известное распространение I получила концепция «креацианистов», которые утверждают, будто про- I блема происхождения жизни может быть разрешена лишь через при- 1

знание всемогущего Творца (см., например, сочинение одного из лиде- I ров этого движения Д. Гиша «Ученые-креационисты отвечают своим I критикам». СПб., 1995). Им даже удалось добиться того, что в одном I из университетов Калифорнии в преподавании биологии теория Дар- I вина заменена изложением библейской версии космогенеза.

Полемика с проповедниками подобных взглядов бессмысленна, I как любая дискуссия с религиозными философами, признающими 1 истинность иудейских, христианских, индуистских или каких-либо 1 иных мифов, поскольку, как это точно сформулировал еще Тертул- 1 лиан, «Credo quia absurdum est», т.е. «Верую, потому что недоступ- 1 но разуму». Ограничимся ссылкой на Гераклита, осознавшего фан- I тастичность всех космогонических мифов: «Этот космос, один и тот I же для всех, не создал никто из богов, никто из людей, но он всегда 1 был, есть и будет вечноживой огонь, мерно возгорающийся, мерно ] угасающий». На нынешнем уровне развития научного знания веч-

ность и несотворенность природы — не интуитивное убеждение I философов и не предмет веры, подобный мистическому акту Боже- ] ственного творения (как утверждают религиозно настроенные уче- I ные, пытаясь стереть грань между знанием и верой, а значит, между |

наукой и религией), а логический вывод из закона сохранения мате- ]

рии и энергии. . . . . ' " •

Наука свидетельствует, что на определенной ступени истории природы в силу некоторых еще не вполне известных обстоятельств I на нашей планете зародилась новая — антропо-социо-кулыпурная — форма бытия, законы существования и развития которой вышли за пределы биологических законов природы. Поскольку, как J


10.2. Место культуры в системе бытия и ее строение 213

было отмечено нами в ходе анализа культурогенеза, все подсистемы этой триединой онтологической структуры имеют собственные субстраты и свойства, наша задача состоит в выявлении особенностей бытия культуры, что означает постижение ее отношений: на одном уровне к человеку и к обществу, а на другом — к природе. Эта гносеологическая ситуация основана на структуре бытия, которая может быть наглядно представлена в виде трех частично совмещающихся фигур (рис. 3.1).

Рис. 3.1. Структура бытия

Эвристическое, а не только демонстративное значение данной схемы состоит в том, что логика ее построения выявляет место человека в бытии — в области соединения природы, общества и культуры. Такой его онтологический статус обусловлен главным атрибутивным, т.е. неотделимым от бытия, свойством человека — его деятельностью как осознаваемым, целенаправленным, свободным и творчески вариативным проявлением активности (в отличие от атрибута животного — активности как внутренне детерминированного поведения). Поскольку же деятельность есть способ бытия человека, охватывающего и материально-практическое созидание, и духовное постижение мира и сливающее их воедино в практически-духовное, художественно-творческое освоение действительности, культура не может быть сведена к одной только духовной или тем более художественной деятельности, она должна ос-


214 Глава 10. Закономерности процесса культурогекеза

мысляться философски как всесторонне-целостное пространство] действенных отношений человека и мира. Этот вывод также! можно представить наглядно (рис. 3.2).

Рис. 3.2. Три подсистемы культуры

Приведенная схема нуждается в некоторых комментариях. Они | касаются, прежде всего, правомерности различения духовной и ма-1 териальной культуры. По справедливому утверждению противни-] ков такой декомпозиции, в культуре нет и не может быть ничего чистоматериального, неодухотворенного интересом людей, замыс- ] лами, проектами создателей «второй-природы», и нет и не может! быть ничего чистодуховного, нематериализованного в речи и музыке, в мимике и жесте, в письме и рисунке... Суть, однако, состоит в| том, что соотношение рассматриваемых «потенциалов» культуры] может быть не только различным, но и диаметрально противопо-] ложным — вплоть до того, что одни созданные человеком предме: ты могут быть уничтожены (хлеб поедается, одежда изнашивается,] спутник сгорает в атмосфере и т.д.), а другие неподвластны физи-] ческим воздействиям. В этом смысле герой романа М. Булгакова сказал: «Рукописи не горят» — горит бумага, но остаются мысль,

чувство, идея, образ, учение... Дух и материя живут по разным зако-j нам, это позволило мифологически-религиозному сознанию связать духовность с божественным миром и противопоставить бессмерт-1


10.2. Место культуры в системе бытия и ее строение

ный «Святой Дух» бренной «грешной плоти». В реальном же бытии культуры ее духовные формы, религиозные и светские, эмоционально-мистические и рационально-научные обретают независимость от выражающих их материальных средств, а созданные людьми вещи, подобно человеческому телу, живут по законам бытия, уходящего в небытие.

Другой'комментарий необходим для обоснования правомерное; ти выделения в пространстве культуры не только духовной и материальной, но и художественной подсистемы. Согласно распростра-

I ненному представлению в антитезе «материальное — духовное» третьего члена быть не может, потому что это исключается законами формальной логики. Однако логика индуизма, изложенная в Ведах, признает, что возможно не только третье, но и четвертое, ибо все существующее может быть или тем, или этим, или и тем. и этим, или ни тем и ни этим. Данная точка зрения позволяет объяснить амбивалентное бытие искусства, которое является «и тем и этим», т.е. и

I духовной деятельностью, и материальной; причем две стороны — поэтическая идея и звучание стиха, песни или симфонии, переживание природы и красочное полотно картины, динамическое чувство и жесто-мимическая материя танца, и т.д. — во всех видах искусства слиты воедино и не могут быть разъединены. Ни та, ни другая сторона не может быть заменена: слово в стихе — другим словом, рисунком или жестом, актерское движение — рисунком, словом или напевом, фортепьянная партия в концерте Чайковского — скрипичной, и наоборот; более того, роль, сыгранную И. Смоктуновским, нельзя заменить той же ролью в исполнении В. Высоцкого, и даже одно исполнение произведения искусства актером, музыкантом, балериной — другим. Поэтому распространенная практика инсценирования и экранизации литературных сочинений приводит к эстетически полноценным результатам только тогда, когда является не «переводом» с одного языка искусства на другой, а созданием новых и самостоятельных художественных произведений по мотивам оригинала; даже перевод стихотворения с одного языка на другой есть, в сущности, создание другого произведения «по мотивам» исходного, так как художественное содержание стиха неотделимо от звучания воплощающей его национально своеобразной речи, особенностей ее ассоциативных смыслов и идиоматики.

Такое нерасторжимое, единство двух начал на философском языке называется тождеством. Именно взаимное отождествление духовного и материального и отличает художественную деятельность от духовной и материальной, а тем самым служит основанием для различения трех подсистем культуры. >


216 Глава 10. Закономерности процесса культурогенеза

Что же с точки зрения этой логической схемы является «ни та ни этим» — ни материальным, ни духовным? Очевидно, то, что нах~

дится за пределами культуры, — общество как система отношени между людьми, при описании которой мы обычно употребляем пон тия «материальное» и «духовное», но уже не в их буквальном знач нии, а в переносном, метафорическом — экономика «материальна не в том смысле, в каком материальны физический и технически предметы, и правовые отношения «духовны» не в том смысле, в к ком духовны человеческие переживания, мысли, идеалы.

Но и в пределах самой культуры духовное, материальное, и ху дожественное содержание существенно неоднородно. Содержани духовной культуры определяется строением духовной деятельно сти человека. Как показал ее системный^анализ, она охватывает тр способа освоения субъектом объективной реальности, которые я~

ляются необходимыми и достаточными для обеспечения подлинно го и полноценного человеческого бытия, — это три вида субъектно объектного отношения: 1) познание мира; 2) его ценностное о мысление; 3) идеальное преобразование (проектировани желаемого); 4) необходимое для всего этого межсубъектное вза~ модействие людей — их духовное общение (рис. 3.3).

Рис. 3.3. Строение духовной культуры

Материальная культура, во-первых, включает в себя техни. ческую культуру, рождающуюся в процессе преобразования ч~ ловеком природной материи. Эта форма материальной культуры


10.2. Место культуры в системе бытия и ее строение

которую часто неправомерно отождествляют с материальной культурой как таковой, представляет собой творимый людьми мир технических средств воздействия на природу и на самих себя: от создания собственных искусственных органов (ножа и пилы, лопаты и серпа, рычага и колеса, копья и меча и т.д.), компенсирующих природную, физическую слабость человека, до изобретения хитроумнейших машин, приборов, средств передвижения и связи. Во-вторых, к материальной культуре относится физическая культура, т.е. способы преобразования человеческого тела. Это понятие долгое время трактовалось в русле свойственного всем постязыческим религиям презрительного и ханжески-стыдливого отношения к телу как сопернику духовных устремлений человека к Богу и к бесплотному вечному бытию в потустороннем мире. Однако в наше время оно начинает приобретать адекватные осмысление и оценку, основанные на понимании того, что формирование собственного тела — это не только так называемая «физкультура» и спортивные игры, но и медицина, питание, сексуальные отношения, создание благоприятных экологических условий

для здоровой жизни. Есть все основания полагать, что чем дальше будет развиваться цивилизация, тем более значительное место станет занимать в ней физическая культура, так как в конечном счете идеальный образ человеческого бытия, который, говоря языком синергетики, должен служить аттрактором — силой притяжения из будущего — нашей деятельности, складывается из равновесия, гармонии и взаимного опосредования духовной и материальной жизни человека.

В силу того что материальный мир предстает в трех формах — природы, человека и общества, — существует также третья — социальная форма материальной культуры. «Социальная материя» отличается от природной, но это не лишает общественное бытие своеобразного материального субстрата. При всей метафоричности употребления понятий «материя», «материальное» применительно к общественным явлениям, сам факт такого применения говорит о несомненной существенной общности между социальной и природной, телесной материей человека. Общность состоит в том, что общественные отношения — и производственные, и социально-политические, — чтобы быть прочными и независимыми от функционирующих в них людей должны иметь определенные организационные формы: государственные органы, суд, университеты и все другие учреждения и организации, которые существуют предметно, объективно, независимо от того,кто их создал и кто в них работает. Таким образом, культура выступает в данном


218 Глава 10, Закономерности процесса культурогенеза

случае как форма опредмеченного бытия общественных отноще I

ний, что оправдывает использование понятия-бинома «социокультурное», обозначающего единство содержания и формы в это$| 1Ъ-Щ сфере бытия. ой

Так, социально-организационная форма материальной культуры!

(в отечественной литературе ее обычно называют «политической»)^ обеспечивает ей полное осуществление возможностей «окультури«И вания» бытия человечества, неизвестного природе.

Еще один компонент материальной культуры материально^^ общение. Оно подобно выделенному в духовной культуре меж-1 субъектному взаимодействию, однако осуществляется практически,» а не духовно. Речь идет о тех формах коллективной практики — в! труде, военном деле, спортивных играх, — участники которых выс-в тупают как равно свободные и равно активные субъекты общеиЯ деятельности (рис. 3,4).

Рис. 3.4. Строение материальной культуры

Строение художественной культуры аналогично структуре обеих! рассмотренных подсистем культуры: в одном измерении оно опре-! деляется различиями художественной предметности, т.е. произве-1 дений разных видов искусства, в другом — межсубъектными отно*! шениями в данной сфере культуры. Своеобразие ее строения обус-г ловлено тождеством духовного и материального в художественнол творчестве. В первом измерении это выражается в различиях меж^


10.2. Место культуры в системе бытия и ее строение

ду конкретными проявлениями духовного содержания и в различиях между, соответствующими данным содержаниям материальными средствами художественной формы. Так отличаются друг от друга три класса искусств, определяемых по материальной структуре как пространственные, временные и пространственно-временные, а по особенностям духовного содержания — как воссоздающие переживаемый художником материальный мир — природу, человека, вещи (живопись, графика, скульптура, художественная фотография), выражающие внутренний, эмоциональный мир человека (музыка и хореография)'и соединяющие интеллектуально-духовное изображение (осмысление) реальности с выражением эмоционально-оценивающего отношения к ней художника (литература, театр, кино и телевизионное искусство). Таким образом, искусство использует все возможности, которыми располагают природа и культура, для художественнообразного освоения полноты бытия (рис. 3.5).

Рис. 3.5. Строение художественной культуры

Особенность художественного общения как формы межсубъектных отношений состоит в тотальном охвате отношениями общения всех, кто вступает или уже вовлечен в своеобразное «заколдованное царство» субъектности. Именно общением являются отношения художника и зрителей, читателей, слушателей, так как они не просто воспринимают передаваемую им информацию, но по-своему переживают и осмысливают произведение искусства, тем самым


220 Глава 10. Закономерности процесса культурогенеза

соучаствуя в выработке этой информации и оказываясь своего родаЯ соавторами художника. Общением же являются отношения междуЯ художниками в коллективных формах творчества и между зрите-Я лями-слушателями в массовых формах восприятия искусства; от-Я ношение художника к создаваемым им образам и отношение кЯ ним зрителей, читателей, слушателей, а также отношения междуЯ самими образами в «художественной реальности». Вследствие этогои искусство предоставляет людям — не только творцам «художе-Я ственной реальности», но и аудитории, «живущей в ней» силокзЯ воображения, — такую степень свободы, какую не раскрывает пе-1 ред ними ни одна другая сфера культуры.

Следует отметить, что отличие художественной культуры и от 1 духовной, и от материальной сфер культуры не мешает искусству» в необходимых ситуациях органически соединяться и с духовными, Я и с материальными предметами: в первом случае соединение про-Я исходит в мифах, религиозном искусстве, государственных гимнах.Я революционных песнях, военных маршах, в научно-худо жественныхЯ жанрах литературы и художественно-философских притчах, стихахЛ диалогах; во втором — в архитектуре, дизайне, прикладных искус-И ствах, а также в художественной гимнастике и других формах син-i теза искусства и спорта.

Объединение в одной схеме итогов анализа строения всех подсистем позволяет добиться главной цели системной деконструкции культуры — выявить, с одной стороны, полноту и всеохватность ее

•содержания, с другой — целостность, обеспечиваемую спектральным характером переходов от одной формы культурной деятельности к другой (рис. 3.6).

Как видно из схемы, границы между тремя зонами культуры являются переходными — в них происходит спектральное соединение соседних секторов, так сказать, взаимное наложение духовной культуры и материальной, художественной и духовной, а также художественной, духовной и материальной.

Действительно, архитектура, прикладные искусства, дизайн синтезируют техническое и художественное творчество, причем так, что на одном краю ряда двойственных в своей основе образований доминирует техника, на другом — искусство, в центреже оба вида деятельности уравновешиваются, образуя гармоничную техническихудожественную «ткань». Аналогичная шкала переходных форм образуется на границе художественной культуры и духовной, в таких, например, двусторонних жанрах, как религиозное искусство (живопись, скульптура, храмовая музыка, ораторское искусство проповедника), политическое искусство (государственный гимн, революцион-


10.2. Место культуры в системе бытия и ее строение

» Рис. 3.6. Обобщающая схема строения культуры

ная песня, военный марш, ораторское искусство политика), синтез философии и искусства (от мифов до философских пьес, притч, стихов мыслителей Нового времени); в переходной зоне оказываются испробованными все градации соотношения философского и художественного потенциалов, т.е. происходит движение от доминирования одного к преобладанию другого через их относительное равновесие. Существует также третья ситуация, при которой культура соединяет духовное и материальное начала без посредства художественной образности. В качестве примера можно привести обозначение в знаковой, символической форме связи здания с происходящими в нем духовными процессами: атрибуты государственной власти указывают на работу парламента, знаки церковной иерархии — на деятельность религиозного учреждения и т.д.

Так культура заполняет все «пустоты», образующиеся между ее различными формами, демонстрируя тем самым действие одного из главных законов ее функционального бытия — все, что человек создает и что он привносит в обустраиваемую им бытийную «нишу» из природной и социальной среды, необходимо как можно более полно осмысливать, ценностно осваивать, одухотворять, очеловечивать.

Получив, таким образом, общее представление о культуре, можно перейти к анализу ее отношений с другими формами бытия, а именно с человеком, обществом и природой. Взаимодействие с ними обусловливает ее функционирование и развитие.


222 Глава 10. Закономерности процесса культурогенеза

10. 3. Культура и натура (природа, космос)

В наши дни история человечества пришла к тому, с чего она] начиналась несколько миллионов лет тому назад, —- к конфликту культуры и натуры, и вопрос о том, чем завершится современное I противостояние двух начал, пока остается открытым. Задача куль- i турологической науки — теоретически осмыслить оба конфликта Щ тот длительный исторический процесс, который их разделяет.

Когда древний мудрец назвал культуру «второй природой», он метко определил и ее происхождение, и форму ее бытия, и ее функцию в человеческой жизни. Быть «природой», пусть даже «второй»,: означает иметь основные природные свойства и главное из них — материальное существование. Отсутствие материальности сделало бы проблематичным само существование духовного состояния, поскольку никто, кроме самого его носителя, не мог бы судить о нем. Это происходило бы как во сне — о сновидении как о явлении культуры можно говорить только тогда, когда его содержание рассказано, т.е. объективировано, опредмечено, значит, материализовано, так как это единственный способ вывести увиденное из недр психики и сделать его всеобщим достоянием. Так, последователи 3. Фрейда, А. Адлера и других корифеев психоанализа, придавая большое значение интерпретации снов, могут оперировать их со­

держанием только тогда, когда они рассказаны, т.е. отделены от : психики тех, кто их видел, и зафиксированы в материально-предметной форме звучащего словесного текста.

Уподобляя свое реальное существование бытию природных объектов, культура становится формой бытия, приобретает онтологический статус и тем самым, подобно явлениям и предметам природы, становится доступной экспериментальному и теоретическому изучению.

Эпитет же «вторая», подчеркивающий ее отличие от «первой»,' изначальной и подлинной природы, содержит .намек на искусственное происхождение культуры — намек, развернувшийся в вербальную оппозицию «естественное — искусственное», практически синонимичную оппозициям «натура — культура» и «природа — вторая природа». Поскольку очевидно, что «вторую природу» человек создает из материала природы «первой», постольку еще одним синонимом культуры становится «очеловеченная природа», или «одухотворенная природа». Видимо, наиболее точным с онтологической точки зрения было бы определение культуры как «инобытия природы», так как она является результатом преобразования природных форм в объекты, природе неведомые: леса •— в парк, камня в обелиск, деревьев — в дом, воды — в фонтан, физиологической.


10.3. Культура и натура (природа, космос) 223

эмоции — в духовное чувство, инстинктивной «модели потребного будущего» — в проект и идеал, звуковых сигналов — в словесную речь, крика — в пение, стихийных телодвижений — в язык жестов, размножения — в любовную связь, стада — в общество.

Как видно из приведенных примеров, культурное преобразование природы происходило и продолжает происходить на двух уровнях: 1) внешней по отношению к человеку, природной данности и 2) собственно человеческих структур — телесной и психической. Исходным был первый уровень, на котором камень превращался в рубило, нож, наконечник стрелы или серп; шкура убитого зверя — в одежду, и т.д.; в ходе же производственных действий, какими бы примитивными они нам сегодня ни казались, изменялись анатомия кисти, строение позвоночника, мышечная система, развивалась функциональная асимметрия мозга, а вместе с нею и вся структура психики. Скульптурные реконструкции лиц и тел гоминид позволяют проследить воздействие культуры на. их анатомическую структуру, а история языка, изобразительных искусств, жилищ, охоты, захоронений рассказывает о преобразованиях, происходивших во внутренней жизни наших далеких предков, в строении и'содержании их психики. В гл. 2 отмечалось, что интеллект, духовность и другие фундаментальные качества культуры человека не возникли «из ничего», не были даром богов или инопланетян и не содержались «в готовом виде» в биологии животных, но были плодами радикального, качественного преобразования культурой натуры животных предков человека. Теперь мы возвращаемся к этой проблеме в другом контексте, рассматривая ее не со стороны человеческих культурных обретений, а со стороны той природы: и биологической, и физической, которая на протяжении всей истории подвергалась культурному воздействию, превращаясь в синтетическое природно-культурное образование. Уже сейчас можно сделать важный в теоретическом отношении вывод: сводить культуру к одним только «памятникам культуры» музейного типа или исключительно к психическим и поведенческим «новациям» — мифам, обрядам, ценностям, симво­

лам, украшениям, играм — значит абсолютизировать ту или иную сторону целостного процесса превращения одной формы бытия в другую, утрачивая при этом самое существенное — взаимосвязь этих сторон, их взаимопревращения, а значит, неотрывность одной от другой. Так целостный процесс культурогенеза.отвоевывал у природы, вокруг человека и в самом человеке все более широкие пространства для создания оптимальных условий существования и развития каждой популяции на всех ступенях ее истории и в специфических обстоятельствах природной среды ее обитания.


224 . Глава 10. Закономерности процесса культурогенеза

Развивавшееся воздействие культуры на человеческую натуру одним из своих значимых последствий имело формирование на природной, биогенетической этнической почве такого нового культурного образования, как нация. Эта проблема заслуживает особого внимания и потому, что в литературе понятия «этнос» и «нация» употребляются как синонимы, и потому, что в наше время вопросы национальной идентичности и национальных отношений приобрелиособую остроту в связи с развитием процессов глобализации, вызывающей широкое сопротивление националистического свойства.

Этнические характеристики народов проявляются в особенностях анатомического строения тела, своеобразии нейродинамической системы, темперамента, психологических особенностях. Они имеют биологическое происхождение, доказательством чего является их врожденность у каждого представителя той или иной этнической группы. Соответственно принадлежность к этносу не зависит от желания и поведения индивида — русским, китайцем или бушменом человек рождается и умирает. Между тем принадлежность к культуре этнически не обусловлена. Классические примеры: А.С. Пушкин, осознававший свои африканские корни и даже гордившийся ими, стал классиком русской культуры; и дети русских эмигрантов, выросшие во Франции, Германии, США, которые не знают русского языка и психологически неотделимы от своих сверстников с иными этническими корнями. И.С. Тургенев однажды сказал полушутя, полусерьезно: «Поскребите любого русского — вы найдете татарина». Более того, этнические корни личности чаще всего неизвестны; о национальности человека говорят не они, не генетически передающиеся черты лица, цвет глаз, темперамент и т.д., а родной для него язык; воспринятые с детства бытовые традиции; литература, сформировавшая его мироощущение музыка, ставшая «родной»; пища, способствовавшая формированию определенных вкусовых пристрастий; природная среда, неразделимая с его жизнью и вызывающая ностальгические чувства при расставании с нею...

Хотя в большинстве случаев нации как носители определенной культуры вырастали на почве определенного этноса, что создавало этническую предопределенность национального характера, образа мыслей и чувств, идеалов и вкусов, история знает немало выразительных примеров полиэтничных наций — едва ли не самым ярким из них является американская нация, которая культурно, социально-психологически, духовно объединила представителей не только европейских, но и африканских этносов, а в наше время все шире вбирает в свою культуру выходцев с Востока. Этот пример особенно важен для осмысления, потому что закономерно усиливающаяся


10.3. Культура и натура (природа, космос) 225

тенденция межэтнической гибридизации народов поведет человечество по тому же космополитическому пути: в каждом конкретном случае будет находиться лишь определенная мера соотношения национально-специфического и общечеловеческого. Способом достижения диалектического единства двух названных начал станет диа­

лог культур — замечательное явление, теоретически обоснованное в XX в. М.М. Бахтиным, М. Бубером, B.C. Библером и др.

Знаменательно, что в последнее время понятие «диалог» широко применяется и в исследованиях современных отношений культуры и природы, где оно интерпретируется как «диалог с природой». На первый взгляд это выражение абсурдно — диалог является межсубъектной связью, природа же выступает для человека объектом его научной и производственной деятельности, а не субъектом — во всяком случае для взрослого человека, сознание которого, как некогда сознание человечества, выросло из «пеленок» языческимифологического одухотворения природы. Но в действительности выражение «диалог с природой» имеет глубокий смысл, так как оно

фиксирует — разумеется, метафорически — такую форму отношения культуры к натуре, которая по сути своей подобна диалогу, Потому что наше отношение к природе может быть двояким: к ней можно относиться с позиций научного познания и технического преобразования или утилитарного потребления, когда явления природы воспринимаются как объекты, с которыми человек-субъект, руководимый собственными интересами, может совершать какиелибо действия: разрушать в эксперименте, изменять формы природного существования, делать чучела, музейные экспонаты, украшения своего бытия, наконец, просто убивать и поедать. Но мы можем относиться к этим же явлениям и как к субъектам, прекрасно сознавая при этом, что подлинными субъектами они не являются, — таково искусство, которое в басне, сказке, стихотворении и повести может приписывать зверю, растению и даже вещи человеческие способности, например способность к диалогу. Поскольку в сказке в отличие от мифа мы видим вымысел, а не высшую, сверхопытную реальность, художественный образ природного явления становится не подлинным субъектом, а квази-субъектом, т.е. объектом, воспринимаемым нами как субъект.

Присвоив себе звание «царя природы», человек решил, что он имеет «законное» право не только на ее познание, но и на манипулирование ею, простирающееся вплоть до уничтожения конкретных природных объектов. Когда выяснилось, что им был совершен непризнанный природой акт самозванства и что дальнейшее насилие над нею угрожает его собственному существованию, человек ока-

8 Культурология


226 Глава 10. Закономерности процесса культурогенеза

зался перед необходимостью радикально изменить свое отношение к природе, как к внешней для него географической среде, так и к своему внутреннему природному содержанию — духовной и телесной сторонам его собственного бытия. В XX в. 3. Фрейд открыл глубинный внутренний конфликт между природой и культурой в человеческой психике, который порождает различные формы пси­

хических расстройств. Не касаясь эффективности предложенных основоположником психоанализа методов лечения этих расстройств, следует подчеркнуть, что и в такой тончайшей области бытия, как психика человека, спасительным может быть только диалогический контакт сознания и подсознания, врожденных физиологических влечений организма, в том числе либидо, и воспитанных культурой нравственных принципов.

Сложнейший аспект взаимоотношений культуры и натуры в самом человеке — педагогический. Отечественной теоретической мыслью и, что несравненно хуже, педагогической практикой нашей современной школы игнорируется принципиальное различие между образованием и воспитанием. Между тем образование есть процесс передачи знаний, а воспитание — процесс приобщения к ценностям. Мы имеем дело с двумя различными ситуациями. Передача знаний может осуществляться на школьном уроке, в университетской лекции, с помощью учебника, обращенного к еще большему чис­

лу получающих информацию, — в данном случае преподаватель не принимает во внимание индивидуальных особенностей психики каж­

дого ученика и передает им объективно-безличные знания, которые воспринимаются безличным, одинаковым по сути его деятельности абстрактным мышлением. Воспитание же может быть эффективным только тогда, когда Учитель как «Значимый другой» передает ценности каждому индивидуально на том основании, что ценностные установки, воспринимаемые воспитуемым, должны синтезироваться с его уникальными в своей целостности природными данными, «натурой», врожденными чертами темперамента, характера, нервной системы. Вот почему талант воспитателя встречается неизмеримо реже, чем дар преподавателя — первый предполагает наличие у ро­

дителей и профессиональных педагогов «ощущения индивидуальности» воспитуемого, особого рода интуиции, близкой к интуитивному озарению художника.


Глава 11

АНТРОПОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ КУЛЬТУРЫ

11 Л. Культура и человек

Приступая к рассмотрению вопроса о соотношении культуры и человека, необходимо прежде всего предостеречь от частой теоретической ошибки — отождествления понятий «человек» и «личность». «Человек» обозначает род Нотб sapiens, т.е. общие свойства данного вида живых существ, а «личность» — единичного представителя этого вида, индивида. При этом «личность» не является синонимом «индивида» — не всякий индивид является личностью: принципиальное различие содержания данных понятий состоит в том, что индивидом человек рождается, а личностью становится (или не становится) в силу определенных объективных и субъективных условий. «Индивид» — понятие, характеризующее отличительные черты каждого конкретного человека, животного и даже молекулярного соединения (в естествознании используется понятие «химический индивид»), тогда как «личность» — понятие, неизвестное ни химии, ни биологии, поскольку оно обозначает духовный облик индивида, сформированный культурой в конкретной социальной среде его жизни, разумеется, во взаимодействии с его врожденными анатомо-физиологическим и психологическими качествами.

Реальное значение различения смысла этих понятий обнаруживается при разных подходах: педагогическом, социально-историческом, культурологическом. Начавшись с растворенности «Я» в «Мы», история человечества в той или иной мере сохраняет «безличность» индивида на протяжении всего времени существования традиционного общества и традиционной культуры — они потому и. называются традиционными, что основаны на господстве традиций, т.е. независящих от индивида, транслируемых из поколения в поколение стабильных форм


228 • Глава 11. Антропологические аспекты культуры

мышления, поведения, деятельности. Высшим нравственным, религиозным, политическим, правовым законом является здесь принцип «так мыслили и верили, поступали и действовали отцы и деды, поэтому так должны мыслить и верить, поступать и действовать ты, твои дети и внуки». Новый тип культуры, который зародился в Европе в середине'

второго тысячелетия и определил судьбу всей западной цивилизации, от России до Америки (в отличие от упорно сохраняющего традиционалистский характер Востока, не говоря уже об африканском Юге и канадско-российском Севере), называют персоналистским, личностнокреативным или индивидуалистическим, потому что он провозгласил, утвердил и юридически узаконил права личности, иначе говоря, право индивида быть личностью, не подчиняясь власти традиций. «Знаковой» фигурой стал в силу этого «герой своего времени» Наполеон Бонапарт — безродный корсиканский офицер, вознесшийся до императора Франции; «знаковой» социальной ситуацией стала Великая французская революция, в ходе которой народ низверг монархию и затем вернул ее в новом качестве, доказав тем самым, что он как «коллективная личность» может избирать свой общественный строй; «знаковым» эстетическим явлением стал Романтизм, признавший художника свободной от власти классических традиций личностью, Творцом, подобным Богу, демиургом, создания которого даже более совершенны, чем мир, им сотворенный. А в XX в. проблемой бытия человечества, разрешавшейся в ходе революций и войн, прежде всего беспримерной по своему кровопролитию Второй мировой войны, стало соотношение личности и массы, «Я» и классового (расового, религиозного) «Мы», идеалов индивидуализма и социализма, Западного и Восточного типов цивилизации. Вывод из этого трагического опыта делается людьми непросто, и все же постепенно они приходят к осознанию того, что необходимо искать пути преодоления крайностей во взглядах, в синтезе разных позиций как единственной возможности самосохранения человечества в условиях нарастающего экологического кризиса.

Таким образом, нужно различать проблемы «культура и .человек» и «культура и личность». Содержание первой — вневременное, внерегиональное и внесоциальное, оно состоит в выявлении роли человека как творца культуры.и роли культуры как творца человека или, точнее, всего человеческого в человеке. Содержание второй проблемы *— конкретно-историческое, социально-историческое и регионально-специфическое, особенно актуальное в современных условиях в нравственном, эстетическом, художественном, педагогическом отношениях. Это заключается в установлении особых качеств, которые порождают в культуре самосознание личности и потребность ее самовыражения, т.е. тех качеств личности, которые формирует в ней современная культура.


11.1. Культура и человек 229

Этот аспект культурологической мысли будет освещен при рассмотрении современного этапа истории культуры. Сейчас следует остановиться на более общих закономерностях взаимоотношений культуры и бытия человека в его родовых качествах, т.е. на той проблематике, которая находится на стыке философии культуры и философской антропологии. Поскольку человек творит культуру именно в этом модусе своего бытия, определяющими тут являются такие его качества, которые обеспечивают культурогенез: интеллект, духовность, свобода, творческий характер деятельности. Рассмотрим все эти атрибутивные качества человека более внимательно.

Если психика как способ мозгового управления поведением свойственна уже высшим животным в связи с усложнением их поведения по сравнению с образом жизни насекомых, пресмыкающихся, рыб, то интеллект является таким уровнем работы психики, который

достигается только человеком. Поскольку он формируется в процессе практической деятельности человека ив соответствии с ее нуждами, интеллект должен быть признан феноменом культуры. Такой вывод находит свое подтверждение в онтогенезе: ребенок от рождения обладает психикой, как высшие животные, но интеллект формируется у него в процессе инкультурации— обучения речи и счету, чтению и общению со взрослыми и далее в ходе образования в средней и высшей школе. В филогенезе развитие интеллекта лежит в основе истории культуры. Эта психическая сила осуществляла познание мира и самопознание человека, породила мифологические представления о бытии, а затем поднялась на уровень научного, художественного и философского постижения действительности, сформировала систему образования — одним словом, поднимала человечество из темной первобытности на высокий уровень цивилизации.

К сожалению, понятие «интеллекта не разработано ни в культурологии, ни в философии, ни даже в отечественной психологии, которая устремлена к изучению отдельных механизмов психики (мышления, созерцания, памяти, эмоций и т.д.). В зарубежной психологической науке «интеллект» является операциональным понятием, но в его трактовке сталкиваются две позиций: распространенная точка зрения, согласно которой под интеллектом понимается «общая умственная способность», которая «наследуется или, по крайней мере, врожденна, а не обязана обучению или тренировке» и которую можно измерять с помощью широко применяемого IQ-теста; и противоположная позиция, представленная в работах

М. Коула, американского ученого, известного в России благодаря переводу его фундаментального труда «Культурно-историческая пси-. хология». Суть своих взглядов М. Коул определил в тезисе «структура и развитие психических процессов человека порождаются


230 Глава 11. Антропологические аспекты культуры

культурно опосредованной исторически развивающейся практической деятельностью», относимом им в первую очередь к интеллекту: один из разделов вышеназванной монографии этого ученого имеет название «Интеллект и культура», а одна из глав — «Помещая культуру в центр». (Примечательно, что взгляды М. Коула сформировались в большой мере под влиянием русского психолога А.Р. Лурия.)

Системный взгляд на строение, функционирование и развитие психики позволяет увидеть в ней объединяющую все ее составные части целостность, образуемую связью, взаимодействием и взаимосодействием этих частей. Изучение этих связей и порождаемого ими психического эффекта осуществляется в рамках психологической науки. Культурология же со своих позиций может лишь заключить, что культура как системное целое является результатом деятельности интеллекта как системной целостности и потому, что человеческая психика отличается от психики ближайших предков и родственников человека в результате преобразования исходной психофизиологической данности силами культуры, и потому, что необходимость в разных психических энергиях приводит к их воплощению в предметном бытии культуры. Понятие «культура» шире по своему содержанию, чем понятие «интеллект», поскольку оно включает в себя и действие иррациональных, подсознательных, психических сил, а «интеллект», по традиционной семантике, обозначает только рациональный, сознательный, мироосмысляющий уровень работы психики; однако не подлежит сомнению, что основными своими достижениями история культуры обязана интеллекту, а не мистическим прозрениям, фантазированию и бреду. Этот факт приобретает особое значение в наше время, когда в силу ряда социально-исторических причин человеческое общество вступило в пору тяжелого духовного кризиса: расцветают разнообразные прояв­

ления мистики, в средствах массовой информации систематически дискредитируется научное миропонимание и реабилитируется религиозно-мифологическое фантазирование, многие представители интеллектуалистской по своим эллинско-римским и ренессансным традициям культуры .Запада призывают ориентироваться на доинтеллектуальную культуру Востока, религия играет несвойственную ей роль в политической жизни общества. В таких условиях безмерно возрастает значение философско-культурологической апологии интеллекта, поскольку если человечество сможет спасти себя от надвигающейся экологической катастрофы, опаснейших экспериментов генной инженерии и безрассудного мусульманского терроризма, то оно сделает это не посредством астрологических пророчеств, мистических гаданий и коленопреклоненных молитв, а только благодаря могуществу человеческого интеллекта.


11.1. Культура и человек 231

Рядом с интеллектом и во взаимосвязи с ним в истории культуры сформировалась и другая синтетическая энергия человеческой психики — энергия духа.

В психологической, культурологической и философской мысли ей повезло не многим больше, чем интеллекту, хотя явления эти в известном смысле противоположны друг другу — его основа рациональная, ее основа эмоциональная, развитие интеллекта связано с историей науки и образования, история духовных интенций культуры — с религией и искусством. Однако современная культура, абсолютизирующая ценность самобытия личности, изолирующей себя от всего сверхперсонального — и социально-организующего, и научно-познавательного, и трансцендентно-религиозного, — оказывается в равной степени удаленной от обоих, полярных направлений человеческих интересов. Тем острее необходимость изучения происхождения, назначения и истории духовности, которая наряду с интеллектом является одним из двух психических «устоев» культуры.

Различия между интеллектом и духом состоят в том, что интеллект лежит в основе познания мира — природы, общества, человека — и претворения приобретаемых знаний в практические действия — производственные, социально-организационные и дезорганизационные, революционные, военные, медицинские; дух же проявляется в отношении человека к другим людям, а затем и ко всей реальности, естественной и созидаемой людьми, когда ее явления и предметы уподобляются человеку и оцениваются с человеческих позиций.

Так, трезво-прагматическое, научное отношение к природе основывается на знании того, что у нее нет ни души, ни языка и т.п. Духовное же восприятие природы предполагает обратное. Такое видение воплощено в знаменитом стихотворении Ф.И. Тютчева:

Не то, что мните вы, природа — Не слепок, не бездушный лик.

В ней есть душа, в ней есть свобода,

В ней есть любовь, в ней есть язык...

в таких, например, строках М.Ю. Лермонтова:

У Казбека с Шат-горою Был великий спор,

или

, | И звезда с звездокз говорит...

Духовность в отношении к природе составляет свойство истинной поэзии. И именно благодаря духовному, поэтическому переживанию изображаемых предметов, как, например, на полотнах


232 Глава 11. Антропологические аспекты культуры

Ж. Б. Шардена и В. Ван Гога, И. Машкова и К. Петрова-Водкина, живописный натюрморт становится подлинным произведением искусства, а не подобием рекламного щита овощного магазина. Такое восприятие, сформированное культурой, само становится феноменом культуры и формирует культуру зрителя и читателя. Натуралистический иллюзионизм («Как живое!» — восхищается человек с неразвитым эстетическим сознанием) лишен художественной ценности, потому что изображение предметов на картинах такого рода не одухотворено, чисто «технологично».

Подобно интеллекту духовные чувства, установки, потребности не врожденны индивиду, а вырабатываются прижизненно: в опыте его

деятельности, в общении с другими людьми и в ходе освоения культурного наследия, сохраняющего экзистенциальный опыт предшествующих поколений. Человек унаследовал от своих предков агрессивность как инстинкт жизнеобеспечения, поскольку уничтожение, убийство ради поедания является биологическим законом бытия — в первоначальной форме он проявился в травоядении, т.е. в уничтожении животными растений, в развитом виде — в убийстве и пожирании одними животными других. Он же действует при противоборстве самцов за самку и за предводительство в стаде. Биологический закон заключается, следовательно, во власти силы, ограничиваемой лишь запретом на убийство в пределах каждого вида. Особенностью челове­

ческого бытия, ставшей одним из маркирующих признаков культуры, явилось подавление агрессивности путем табуирования определенных форм поведения внутри родоплеменной общины, преодоления каннибализма и вытеснения военного способа разрешения межплеменных противоречий мирными соглашениями, достигавшимися в ходе диалогов вождей за символической «трубкой мира». Однако силовые

, методы — войны, бунты, революции — были основным и наиболее действенным средством разрешения социальных, а нередко и идеологических (религиозных) противоречий на протяжении всей человеческой истории и остаются таковыми по сей день — столь сильным оказалось биологическое наследие. В противовес им культурой «изобретены» мирные, бескровные дипломатические и реформистские, т.е. диалогические, способы достижения целей, которые применяются все шире и все более успешно и в наше время представляют собой альтернативу самоуничтожению человечества. Их суть состоит в вытеснении нравственно-духовным отношением человека к человеку отношения потребительского, прагматического, экономического и политического, расистского и националистического. >

Действительно, первоначально отношение к Другому как к Другу, — согласно И. Канту, нравственное отношение — было ограни-


11.1. Культура и человек. 233

чено рамками общины, в которой «Мы-сознание», объединяя ее членов, противопоставляло им всех «они»; представители других общин — «они» воспринимались Как «чужаки»; «не мы» — «немые», т.е. не владеющие «нашей» речью, в конечном счете — «нелюди». Хотя такая форма сознания сохранилась по сей день в форме национализма, шовинизма, расизма, сословного герметизма, «классового подхода» большевиков, клановой психологии, религиозной нетерпимости, тендерного и возрастного противостояния, она все же постепенно оттеснилась расширявшимся отношением «Я» к «Ты» за пре­

делами группового «Мы». Восприятие Другого как «Ты», т.е. как равного по человеческому «статусу» — представителя иной расы, нации, конфессии, профессии, социальной категории, возрастной группы и

т.д. — породило форму ценностного сознания — нравственность. Оно же в свою очередь имело в своей основе духовность — бескорыстное отношение к Другому как «к цели, а не средству» (И. Кант), иными словами, не как к объекту, а как к субъекту, равноценному и равноправному участнику совместной деятельности во всех ее формах: от труда до игры.

Духовная активность человека была необходимым условием объединения людей, потребовавшегося после утраты ими генетическиинстинктивной регуляции поведения. Без неё человечество не могло бы объединиться ни в пространстве, ни во времени, т.е. ни в совместных действиях, ни в бескорыстной передаче накопленного опыта следующим поколениям. В невозможности оставаться в рамках внутреннего мира индивида, в нацеленности на объединение людей, проявилось важное отличие духовности от инстинктивности. Духовная сфера культуры началась с функционирования человеческого словесного языка, который закрепился в качестве основного средства обмена интеллектуальной информацией, «существующей для другого, и лишь тем самым для меня самого» (К. Маркс и Ф. Энгельс). Действие названного принципа — существования для других — имеет не узкий лингвистический и не более широкий семиотический, а общекультурологический масштаб, ибо всякая духовная активность, какими бы средствами она ни осуществлялась, объективно и имманентно, независимо от того, осознается ли это самим действующим лицом, является действием-для-других, а потому требует «овнешнения» и, следовательно, материализации.

Религиозно-мифологическое сознание стало «превращенной формой» (Г. Гегель) духовности и потому, что любовь к Богу не вполне бескорыстна (она таит в себе надежду на посмертное вознаграждение за праведную жизнь), и потому, что это чувство выражает не равенство человека с Богом, а подчинение «раба Божьего» своему


234 Глава 11. Антропологические аспекты культуры

«Господину», доходящее до фанатического самоотречения и самопожертвования, тогда как духовное отношение исключает насилие и подчинение даже в «малых сих» — в ребенке, в собаке, в дереве, в вещи; оно противостоит и эгоистической радости обладания, под­

чинения своей власти, и рабской покорности ребенку, собаке, дорогой вещи как своему господину.

Закономерен вопрос: почему и как возникла способность психики человека продуцировать духовную энергию? Самое простое решение его .содержится в мифологии и признавшей ее фантазии реальностью религиозной философии: духовность человека — дар Бога. Противоположный ответ дает позитивистски ориентированное мышление: так, по мнению П. Кропоткина, основой духовности человека служит его альтруизм, существование которого вытекает из обнаруженного ученым «альтруистического поведения» животных. Оба эти объяснения представляются неубедительными: первое может удовлетворить только верующих и биологов-«креационистов», второе противоречит таким фактам, как невсеобщий характер альтруистической мотивации человеческих поступков и историческая пульсация альтруизма. Единственно разумным представляется выведение всех аспектов духовности, включая альтруизм, из характера человеческой практики и ее исторической эволюции.

Под практикой, как убедительно показал К. Маркс, нужно понимать не деятельность абстрактно взятого индивида, а общественное производство и определяемую его требованиями социально-организационную деятельность. Когда практика была основана на труде рабов, крепостных крестьян и наемных рабочих, деятельности чиновничьего аппарата, состоящего из несвободных исполнителей чужой, высшей воли, она не могла стать источником ничьей духовности — ни господ и управителей, ни несвободных тружеников и бюрократических исполнителей. На протяжении всей мировой истории культуры человечество мечтало о свободном труде, о равенстве людей, независимом от их социального положения. Отражение этой мечты присутствует, в частности, в сказках о простом крестьянине, становящемся мужем царской дочери, в повествованиях о потустороннем мире, в котором все будут равны и навсегда избавлены от тяжкого труда. Формирование такого демократического типа сознания происходило в русле отрицания реальной практики: и мифология, и религия, и искусство конструировали модели бытия, «негативные» по отношению к социальной реальности. В этих сферах культуры зарождалась и развивалась духовная энергия человека, первоначально связанная с действием фантазии. Поэтому воплощением духовности человека должен был стать Бог. Вытеснение же религиозного сознания светским заставило людей


11.1. Культура и человек 235

задуматься о том, как в этом, посюстороннем, мире добиться торжества духа, воплощенного в «свободе, равенстве и братстве» всех людей на Земле?

Общественная мысль ищет ответ на этот вопрос как на протяжении всей своей истории, так и в наши дни, поскольку идеи революционеров оказались неприемлемыми, а надежды гуманитариев на перевоспитание человечества — иллюзорными. В этом случае научный подход требует обратиться к современной практике,и выяснить, существуют ли в ней процессы, которые вызывают к жизни

духовные регуляторы человеческого поведения.

История капитализма показала, что его движущие силы были — и остаются! — диаметрально противоположными духовным импульсам. Это закономерно: следование закону конкуренции,'повелевающему не останавливаться перед разорением соперника, стремление к извлечению максимальной прибыли (часто с применением нечестных способов достижения этой цели), индивидуалистически-эгоистическое сознание предпринимателя, торговца, бизнесмена — все это противоречит интересам человеческого духа. Человечество оказывается перед альтернативой: либо смириться с гибелью духа и воцарением тотального прагматизма, либо приступить к поискам тех сил в современном практическом бытии, которым необходима

духовная поддержка, — не в древнем, мифологическом, мистическом, религиозном виде, а в новом культурном облике, который не противоречит данным научного мышления, а вполне с ними согласуется и тем самым способен и науку, и технику, и организационные формы бытия общества сделать одухотворенными, укрепляющими духовные стимулы человеческого существования и общественного развития. Такой формой духовности является нравственность — единственная форма ценностного сознания, которая объединяет людей независимо от их каких бы то ни было мировоззренческих и пове­

денческих различий: политические убеждения, религиозная вера, понимание смысла жизни, так называемые «экзистенциальные ценности» —: эстетические вкусы, художественные пристрастия — все разделяет людей, кроме кантовского «нравственного императива». Нравственность потому и не противоречит научному познанию и его техническим воплощениям, что подобно им, но на своем ценностном языке духовно объединяет людей. Духовное единство человечества в нашу эпоху жизненно необходимо — эта мысль получила повсеместное распространение. Атомная бомбардировка Хиросимы и Нагасаки, Чернобыльская катастрофа, первые опыты генной инженерии, вторгшейся в «святая святых» — генофонд человечества, террористический акт в Нью-Йорке 11 сентября 2001 г., тотальное потепление климата на планете и т.д. доказывают, что из-


236 Глава 11. Антропологические аспекты культуры

бежать гибели мировой культуры и ее создателей можно только силами объединенного интеллекта человечества, т.е. самой культуры, если она сумеет и успеет придать своему духовно-нравственному потенциалу необходимую для этого энергию.

Еще один потенциал культуры — свобода. В этом понятии следует усматривать не одну его составляющую — политическую свободу, а общую для всех форм деятельности человека, его самосознания и самооценки возможность действовать в соответствии с собственными потребностями, интересами, желаниями, а не с приказами неких внешних сил. Свобода индивида, группы, народа неизбежно сталкивается с потребностями, интересами, желаниями других индивидов, групп и народов. Это лишает ее абсолютности, ставит перед необходимостью соотносить и уравновешивать свободу каждого со свободой других: с помощью табуирования, на основе неписаных обычаев и норм народной жизни, посредством юридических установлений и т.д. Конкретные исторические периоды, социальные и культурные системы, сферы деятельности — скажем, учение и армейская служба, работа и общественная деятельность, лечение и игры — диктуют разные способы установления относительной свободы, но этот процесс происходит всегда и повсюду, поскольку свобода атрибутивна деятельностному бытию человека так же, как интеллект и дух. Ж.-П. Сартр сказал однажды, что человек «приговорен к свободе», — метафора классика французского экзистенциализма

точно определяет место этого культурного потенциала в многоранно-сложном человеческом бытии.

Биологическая форма жизни не знает свободы, потому что это свойство не нужно ни растению, ни животному. Растение приковано корнями к одной точке пространства, и его активность проявляется лишь в росте: оно может тянуться вверх, к свету и теплу, стелиться по земле или огибать встречающиеся на его пути препятствия. В отличие от растения животное не имеет корневой связи с землей, что открывает перед ним возможность движения в каждый момент его бытия — в любом направлении и с любой скоростью — или неподвижного состояния — стоя или лежа. Однако выбор этот нельзя назвать свободным, потому что он строго предопределен «сшибкой» инстинктов и победой одного из них — голода, страха, потребности в отдыхе, исследовательского, сексуального инстинктов. У человека же поведение в каждый данный момент определяется сознательным или интуитивным выбором того или иного действия или полного бездействия. Его решения могут быть любыми, но в той мере, в какой они принимаются добровольно, не под давлением извне, они ведут к ответственности за произведенные действия (бездействие). Это делает человеческий выбор нередко мучи-


11.1. Культура и человек 237

тельно сложным; неудивительно, что подчас люди отказываются от свободы и идут туда, где не надо принимать серьезных самостоятельных решений, например в монастырь. Однако в целом ценность свободы очень высока для человечества. Как показала история XX в., при всех издержках свободного выбора оно отвергает тоталитарные режимы с их попытками уничтожить это завоевание цивилизации, открывшее путь развитию личностного начала в че­

ловеке. Вместе с тем в обществах, избравших разные варианты демократического устройства жизни, остается нерешенной проблема соотнесения свободы личности и интересов социального целого, противопоставляющего демократию как тоталитаризму, так и индивидуалистической анархии.

Еще одно существенное отличие людей от животных, участвующее в порождении и развитии культуры, — творческий потенциал. В этой связи следует вспомнить проницательное замечание К. Маркса о том, что и животные, например пчелы и пауки, способны создавать «нечто» (можно добавить: муравьи строят муравейники, птицы — гнезда, бобры — плотины), однако эта работа не является творчеством в силу двух причин: она, во-первых, реализует врожденные инстинкты, являясь для каждого вида животных таким же спонтанным жизнепроявлением, как, например, дыхание, питание или размножение, а во-вторых, является миллионократным повторением одной и той же модели, структура которой задана каждой особи данного вида генетически. Созидательная деятельность человека становится творчеством, потому что ее программы генетически не кодируются, а вырабатываются каждым человеком в процессе его жизни в культуре, и не являются повторением одного и того же образца, а всякий раз в той или иной степени обновляются, видоизменяются, совершенствуются. Различия между умелым в определенном виде деятельности работником, способным рационализатором, талантливым изобретателем и гениальным первооткрывате­

лем состоят в степени творческого начала в их деятельности. Между тем границы эти зыбки: одна мера креативности обычно переходит в другую — и прогрессивно, и регрессивно. В принципе каждый человек является потенциальным творцом, так как генетическая незапрограммированность деятельности делает необходимым сознательный поиск и новых объектов, и средств, и способов работы с ними, именно поэтому история человечества оказалась сначала медленным, а затем все убыстряющимся обогащением искусственной среды его бытия новыми предметами и технологиями их изготовления, новыми социальными институтами и способами организации общественной жизни, новыми идеями, научными теориями, художественными творениями, верованиями, играми... Перефра-


238 Глава 11. Антропологические аспекты культуры

зируя приведенные выше слова Ж.-П. Сартра, можно сказать, что человек — это существо, приговоренное к творчеству.

Понятны сомнения Н.А. Бердяева при решении вопроса о том, что надо считать отличительным качеством человека — свободу' или творчество, потому что оба компонента являются его атрибутами,, двумя аспектами человеческой сущности. Однако ни взятые вместе, ни объе­

диненные со всеми другими его атрибутами, они не характеризуют с полнотой сущность человека как носителя культуры.

Существует еще один нужный компонент, являющийся основой и условием предыдущих фундаментальных качеств культуры, — общение людей.

В гл. 2 говорилось о том, что все три подсистемы культуры — духовная, материальная и. художественная — непременно включают в себя общение людей как способ их самоорганизации в случаях коллективного решения сложных задач. Уточняя вышесказанное, следует указать на существенное различие часто отождествляемых видов деятельности — общения и коммуникации, поскольку это принципиально важно для теории культуры. Если коммуникация — это процесс передачи информации от того, кто ею владеет, тому (или тем), у кого ее нет, то общение есть совместная выработка содействующими лицами — партнерами — общей для них информации. Кроме того, если коммуникация осуществляется интеллектуальными, преимущественно вербальными действиями — в средствах связи, от телеграфных посланий до телевизионных, в школьном обучении и т.д., — то в. общении задействуются все языки духовной и художественной ^культуры и все доступные людям практические средства материальной практики (в физическом общении строителей дома; солдат, идущих в разведку; футболистов на игровом поле; танцоров в групповых танцах и др.). В структуре исторического времени коммуникация осуществляется как «голос из прошлого», информирующий нас о чем-то некогда происходившем или узнанном, а общение с прошлым является вовлечением в современную жизнь Софокла, Галилея, Бетховена, Чаадаева, Достоевского, Ленина и т.д. и т.п., до бесконечности, в этом процессе мы воспринимаем их как наших современников, спорим с ними, словно с живыми людьми, делаем их нашими собеседниками.

Одно из величайших «изобретений» культуры состоит в том, что безвозвратно ушедшее прошлое превращается в настоящее — пусть иллюзорное, но воспринимаемое как реальное и участвующее в жизни человека как квазинастоящее. Что же касается подлинно настоящего, то его представители, объединяясь для решения общих задач производственного, организационного, интеллектуального, художественного, спортивного характера, образуют определенную общ-


11.2. Культура и общество 239

ность — практическую, духовную, художественную; она может расширяться от семьи и дружеского коллектива до национальной, а в конечном счете — общечеловеческой общности.

Неудивительно, что понятие «диалог», еще недавно, в XIX веке, имевшее узкий лингвистический и литературоведческий смысл, в XX столетии приобрело широкое этическое, эстетическое, культурологическое, наконец, философско-антропологическое значение. Это переосмысление отвечало росту осознания обществом необходимости формирования единства человечества на всех уровнях бытия как условия его выживания и культурного развития.

11.2. Культура и общество

Культура и общество — системы до такой степени близкие, что их содержание нередко или вообще не различается, или представ­

ляется таким образом, что одна понимается как часть, раздел, аспект другой. Между тем эти системы различны, в известной мере автономны и развиваются каждая по своим законам.

Прежде всего нужно учесть существенные расхождения в философии и в самой социологии трактовок понятия «общество»: в свое время К. Маркс полемизировал с теми социологами, которые видели в обществе «сумму индивидов», и противопоставлял этой точке зрения понимание общества как «суммы тех связей и отношений, в которых... индивиды находятся друг к другу», или как единство «базиса» и «надстройки». В наше время одни ученые — как в России, так и на Западе — разделяют этот подход, а другие оспаривают (с кругом научных мнений можно ознакомиться в монографии Е.П. Черняка «Цивилиография: наука о цивилизации» (М., 1996), где охарактеризованы и представлены в виде таблицы «основные концепции социальной реальности», начиная со взглядов О. Конта и К. Маркса и заканчивая теориями современных западных социологов и философов).

П. Монсон, характеризуя современное состояние западной социологической мысли, выделил четыре основных теоретических направления: структурализм, феноменологию, теорию действия и марксизм, принципиальные различия между которыми, по его мнению, состоят в самом понимании общества. «Дебаты между структуралистами и феноменологами, — пишет ученый, — часто ведутся о том, следует ли понимать общество как надиндивидуальную объективную социальную структуру или как человеческий мир жизни, заполненный собственно человеческой культурой и собственно человеческим содержанием».


240 • Глава 11. Антропологические аспекты культуры

Мы будем исходить из того понимания общества и его соотношения с культурой, которое вытекает из системного анализа бытия: человеческое общество есть реальная и всегда конкретная среда функционирования и развития культуры. Культура и общество живут по внеприродным, внебиологическим, внегенетическим законам: общество — по закону смены одного состояния другим, культура — по закону накопления ценностей, делающему возможным функционирование в одну и ту же эпоху созданий прошлого и современности. Однако они всегда активно взаимодействуют друг с другом: общество предъявляет к культуре определенные требования — одни ее деятели им отвечают, другие противостоят, а третьи вообще уклоняются от какого-либо участия в решении социальных проблем, — а культура, независимо от того, в какой мере это осознается ее деятелями, влияет на жизнь общества и на направление его развития. Такие понятия, как «тенденциозность» и «аполитичность», «гражданственность» и «безыдейность», «социальная ответственность» и «эскейпизм», «критический реализм» и «искусство для искусства», достаточно отчетливо говорят об интенсивности взаимоотношений между этими двумя сферами бытия.

В истории человечества различаются три способа организации жизни общества, характеризующиеся разными формами отношений индивидов и социума, к которому они принадлежат, а тем самым и разными типами культуры. В первобытном, архаическом обществе индивид был «растворен» в своей родоплеменной группе в такой степени, что, как говорят социальные психологи, у него еще не существовало сознания себя как «Я» — он осознавал себя как «Мы» (все члены общины имели одно имя — тотемное имя этого «Мы»). Следующий исторический способ организации жизни общества, соответственно, породивший второй тип культуры, был основан на сословном, или клановом, расслоении социума, потребовавшем образования государства как института, который своей властью скрепил бы разнородное социальное целое и узаконил Не только от имени светского Властителя, но и от имени богов иерархические отношения между членами общества. Рождение государств и осуществление ими возлагавшихся на них задач прои