Смекни!
smekni.com

Исчерпала ли Россия лимит на революции? (стр. 11 из 17)

Традиционно основная движущая сила в нынешнее время

А как же обстоит ситуация в данный момент в России? Кто является наиболее образованной и наиболее ущемлённой частью общества? Существует ли в России рабочий класс и насколько он многочислен? О современном рабочем классе, с подробным разбором его структуры, пишет В.В. Трушков в статье «Современный рабочий класс в зеркале статистики». После анализа социальной структуры общества, В. Трушков заключает, что современная численность рабочего класса в России может быть определена примерно в 30 млн. человек. Это более 40% всего экономически активного населения на 46–47% занятых сегодня в экономике россиян. Следует сделать методическое замечание по поводу того, что с середины 1970 годов советская статистика стала относить к рабочему классу продавцов, поваров. По данным на начало 2000х годов, в промышленности занято около 15 миллионов человек, в строительстве – 5 миллионов, в транспортной сфере – 4 миллиона, в сфере ЖКХ – 3,5 миллиона, в сфере связи – приблизительно 800 тысяч. Одна из существенных характеристик класса – его способность защищать свои интересы. 90-е годы убеждают, что забастовка осталась в числе важных средств протеста трудящихся против эксплуатации. За десять лет они прошли на 61653 предприятиях и организациях, общее количество их участников составило 4 млн. 444 тысяч человек. Пик забастовочного движения пришёлся на 1997 год. Количество предприятий, но которых происходили забастовки, составляло 17007. Общее число бастовавших рабочих составляло почти 890 тысяч. Но после 2000 года число бастовавших предприятий резко сошло на нет. В 2000 году бастовало 48 организаций, из них 47 – это учительские коллективы. С чем связана такая ситуация, вопрошает В. Трушков. Одной из причин пассивности является манипуляция сознанием рабочего класса. С телеэкранов говорят, что рабочий класс становится малочисленным, что он постепенно уходит с социального поля. Таким способом ему пытаются навязать безразличие и спокойствие. Другой причиной пассивности является отсутствие развитой классовой солидарности. Также адекватно современным условиям не работает профсоюзное движение, отсутствуют силы, помогающие и координирующие действия рабочего класса. И последней причиной, заключает В. Трушков, можно назвать возобновление веры в «хорошего царя».

Действительно можно констатировать отсутствие классовой солидарности у рабочих. Заработная плата у, допустим, работников, занятых в нефтяной сфере или в металлургии, больше, чем зарплата строителя или работника связи. Потому, даже если выйдут бастовать рабочие из сферы транспорта, то обеспеченные, по российским меркам, нефтяники их не поддержат.

Возможные движущие силы

Современный рабочий класс, как видно из выше приведенного описания, является достаточно пассивным, для того чтобы начать и возглавить массовые выступления. Примером является недавняя забастовка на АвтоВАЗе. Работники не вышли к конвейеру, требуя повышения зарплаты. Сразу же руководство завода предупредило всех о возможных массовых увольнениях. На следующий день бастовать осталось меньше четверти рабочих. Остальные были запуганы руководством. Солидарность трудящихся была разрушена. Это вполне объяснимо, ведь у каждого есть семья, которую нужно кормить. Дети, которых нужно учить.

Нужно найти более широкую платформу для солидарности. Такой платформой может быть бедность. И подтверждением этому является попытка геноцида людей пенсионного возраста, проводимая посредством монетизации льгот, которая вызвала массовые социальные протесты. В начале 2005 года, в ответ на эту антинародную реформу, за полтора месяца на улицы вышел миллион человек с четвертью, а за январь – июнь – и все два с половиной миллиона. Была проявлена невероятная для российского социального пространства солидарность. Протест пенсионеров против монетизации льгот поддержало большое количество людей, непосредственно никак не затронутых их фактической отменой, – студенты, инженеры, и даже менеджеры участвовали в акциях протеста. На протесты вышли люди, даже в относительно сытой Москве, чтобы поддержать жителей других регионов. В подмосковных Химках, жители перекрыли автомагистраль, ведущую в Санкт-Петребург и в аэропорт Шереметьево. Вообще акции протеста были немногочисленными и коренного изменения в политике правящей клики они произвести не могли. Но они положили начало медленному изменению психологии россиян, в первую очередь, их малоимущей части.

По данным социологических опросов, проводимых ФОМ, доля россиян, допускающих для себя возможность присоединиться к протестующим, в начале июля 2005 года составляла 38% и снизилась к началу декабря лишь до 34% (доля «исключающих» эту возможность выросла, соответственно, с 56 до 59%). Принципиально важно, что доля считающих, что акциями протеста можно добиться решения реальных проблем, хотя и существенно снизилась (с 56 до 44%), остается весьма существенной и превышает долю не верящих в это (она выросла с 30 до 41%). 42% россиян верит в возможность в нашей стране «массовых выступлений протеста, подобных произошедшим в Грузии, на Украине, в Киргизии, и лишь 32% считает это невозможным. Поразительно, что 42% опрошенных заблуждаются, искренне полагая, что в России уже существует оппозиция, необходимая для организации подобных массовых выступлений, и лишь 26% сознают ее отсутствие.

Чем труднее отстаивать свои права, чем более жестоким является давление правящей бюрократии, тем выше потребность людей в солидарности и тем выше ее ценность. Когда малоимущие люди в массовом порядке начнут участвовать в акциях протеста, направленных не на защиту своих собственных интересов, а на поддержку неизвестных им людей, борющихся за свои права и неизвестном им регионе, даже самая глупая и жестокая власть задумается над своими действиями. Потому, можно рассматривать обездоленных людей, как одну из главных движущих сил народной революции.

Другой движущей силой революции может стать молодёжь. В подтверждении этого тезиса достаточно вспомнить лишь одних «хунвэйбинов» Мао. Молодёжь, как пишет Михаил Делягин, это «запал любого взрыва». Молодёжь – это самая энергичная и инициативная часть общества. Молодёжь по сравнению с другими социальными слоями имеет, как бы, «чистое» сознание, не забитое никакими стереотипами, что позволяет ей проще и быстрее принимать решения. Молодёжь быстро организуется по каким-либо интересам, активно развивается. Она очень заразительна новыми идеями, если идея её устраивает, то молодёжь будет её отстаивать. Молодёжь склонна максимализировать идеи, отчасти склонна доделывать начатое до конца. Поэтому, в умелых руках, молодёжь может превратиться в передовой отряд, поставленный на служение революции. Хотя, современная молодёжь чувствует себя независимой, для неё это одно из главных состояний – быть свободным. А потому молодёжь может действовать и самостоятельно. Примером этому является студенческая революция 1968 года во Франции.

Зная это, правящая клика начала заниматься молодёжной политикой, создавая отряды молодых людей, которые могут стать поставщиком относительно дисциплинированного и дешёвого «человеческого материала» для каких-либо массовых действий. Одним из таких поставщиков является молодёжная организация «НАШИ», которая уже показала, на что она способна в случае массовых действий – на почти мгновенный сбор 60 тысяч человек. При этом сборе в центре Москвы была перекрыта одна из важнейших транспортных магистралей. А представителям оппозиции запрещают проводить подобные мероприятия, мотивируя тем, что они создадут транспортный коллапс. Такие отряды предназначены для возможных уличных драк, для упреждающих избиений тех граждан, которые не совсем любят правящую власть. Но неумелые действия по отношению к молодёжи со стороны правящей силовой олигархии могут привести к прямопротивоположным ожидаемым результатам. Например, большое количество молодёжи разочаровывается в таких подобных проектах. Молодые люди, вступающие в эти организации, планируют, что они будут продвигаться по карьерной лестнице внутри них, занимать более значимые посты. Но складывается такая ситуация, что все руководящие места в этой организации уже заняты, и продвинуться дальше статуса рядового члена не получается. Это отталкивает часть молодёжи от таких кампаний. И значительная часть людей, которые являются внутри организации рядовыми членами, находится в ней лишь за счёт каких-то материальных стимулов.

Борис Кагарлицкий в книге «Политология революции» описывает массовые выступления людей в Сиэтле в 1999 году против глобального корпоративного капитала – встречи участников ВТО, которая была сорвана протестующими. «Вместе с 60 тысячной демонстрацией рабочих участвовала молодёжь. Утром в день открытия встречи, отели, где разместились ее делегаты, были блокированы протестующими, а все центральные улицы заняты многотысячными толпами демонстрантов. Участники встречи так и не смогли собраться. Для разгона протестов были брошены отряды полиции, применявшие слезоточивый газ, использовавшие бронетранспортеры. Демонстрантов жестоко избивали, но на протяжении всего дня полиция не смогла восстановить контроль над центром города. «В Сиэтле организация блокад была децентрализованной, когда участники событий делились на самостоятельные группы, принимавшие решения на месте, – отмечает один из участников событий. – Эти группы посылали своих представителей в координационный совет, который принимал решения более общего характера. Одни занимались тактикой, другие – коммуникациями, общими силами вырабатывался базовый сценарий, каждая группа брала на себя определенную «зону ответственности», а «летучие отряды» появлялись всегда там, где нужна была помощь. Это выглядело хаотично, но было хорошо организовано и, главное, великолепно работало. У нас были тысячи обученных активистов на улицах, и каждый сам знал, что надо делать, они прекрасно ориентировались в ситуации и при необходимости сами меняли планы. С точки зрения полиции это была полная катастрофа. Полиция выглядела одновременно жестокой и беспомощной. Жители Сиэтла были возмущены…» Выступления протеста координировались через Интернет, а в Сиэтле немалую роль сыграло то, что одним из крупнейших работодателей в городе была корпорация «Microsoft» – символ «новой экономики». Полиция Сиэтла жаловалась, что протестующая молодежь превосходила ее по техническому оснащению, используя мобильную связь, портативные компьютеры с выходом в Интернет. Таким образом, движение объединило именно те массовые слои, которые либеральная политическая элита ранее механически записывала в свой актив, объявляя их «самыми лучшими и самыми умными». Именно это обстоятельство предопределило и неожиданную эффективность движения, и полную растерянность и деморализацию его противников на первом этапе борьбы. Неолиберальная элита, проявлявшая полное равнодушие к протестам шахтеров или металлургов, оказалась совсем не подготовленной к массовым выступлениям компьютерных специалистов, студентов привилегированных колледжей. Тем более шоком для элит оказалось то, что эти два потока слились в один: молодые представители «новой экономики» выступили единым строем с «традиционным» рабочим классом, осознав общность интересов – и те и другие протестовали против всевластия корпоративного капитала. Правящие круги еще не сталкивались с подобными горизонтально скоординированными выступлениями и не знали, как с ними бороться. Это движение, замечает Бернар Кассен, один из его идеологов, «представляет собой нечетко оформленную коалицию организаций, сетей, а порой просто Интернет сайтов, порой действующих локально, а порой глобально, зачастую без формальных структур, возникающих каждый раз заново для планирования конкретной акции». Создается ощущение, что движение внезапно кристаллизуется для решения той или иной задачи, привлекает к себе внимание, возникая как будто ниоткуда, а потом так же исчезает». По такому же принципу проходили выступления атиглобалистов в Генуе в 2001 году против саммита «большой восьмёрки».