Смекни!
smekni.com

Исчерпала ли Россия лимит на революции? (стр. 7 из 17)

Наконец, и это самое невероятное – свобода собраний теперь тоже считается неприемлемой. Весной 2007 года «Другая Россия» – пыталась организовать митинги в Москве и Санкт-Петербурге. Оба митинга были разогнаны тысячами омоновцев и спецназовцев, а сотни демонстрантов оказались под арестом.

Центр – регионы

Стабилизация политического режима мыслится представителями федеральной власти не в улучшении социальных условий населения, а в категориях жёсткой власти, которая не рассматривает социальный контекст и потому не может быть эффективной. Кремль урезал автономию региональных органов власти. Он создал над ними «надстройку» в виде семи федеральных округов. Этим семи новым «сверхгубернаторам» было поручено контролировать все федеральные структуры на подведомственной им территории. Кроме того, они начали расследовать деятельность глав регионов, чтобы подорвать их самостоятельность и шантажом привести к послушанию. В сентябре 2004 года российскому федерализму был нанесен смертельный удар: президент объявил, что губернаторов теперь будет назначать он сам, мотивируя это тем, что подобная процедура позволит повысить подотчетность и эффективность их деятельности. С февраля 2005 года выборы глав исполнительной власти российских регионов не проводятся. Способность регионов самостоятельно жить и развиваться воспринимается значительной частью нынешнего руководства страны как смертельно опасный для них выход из-под тотального контроля. Но построение такой системы управления отнюдь не означает, что вся ответственность переходит на плечи федерального центра. Наоборот, правящая федеральная бюрократия, реализуя свою политику, ориентируется на перекладывание ответственности за возможные её негативные последствия на плечи региональных руководителей.

Михаил Делягин в своей книге «Революция в России…» пишет о финансовом контроле центра над регионами: «Стремление к повышению степени финансовой самостоятельности является одним из важнейших мотивов региональных элит. Колоссальный рост доходов бюджетной системы Российской Федерации в результате баснословного улучшения внешнеэкономической конъюнктуры был последовательно сконцентрирован в федеральном бюджете, благодаря чему реальные финансовые возможности регионов сократились (этот процесс продолжился в полной мере и в 2006 году, когда рост расходов федерального бюджета на 0,8% ВВП был обеспечен в первую очередь сокращением доходов региональных бюджетов на 0,72% ВВП), а их зависимость от федерального центра не просто существенно выросла, но и значительно превысила уровень, достаточный для гарантированного сохранения целостности страны. Так, в результате правления Путина и созданной им бюрократии, доля финансовой помощи федерального центра в доходах региональных бюджетов, наиболее полно выражающая степень финансовой зависимости регионов от центра, снизившаяся было с 14,4% в 1996 до 9,6% в 1999 году, увеличилась в 2004 году до 21,9%. В бюджете же 2006 года она и вовсе предусмотрена на запредельном уровне 35%. Соответственно, возросла сумма средств, перераспределяемых через федеральный бюджет, и нагрузка на него: удельный вес финансовой помощи регионам в его расходах увеличился с 10,2% в 1999 до 33,0% в 2005 году и до 33,4%, предусмотренных проектом федерального бюджета на 2006 год. Усиление финансового давления федерального центра при общей наглядности снижения адекватности его политики естественным образом провоцирует рост сепаратизма, особенно в относительно обеспеченных удаленных регионах с диверсифицированной экономикой. Это движение поддерживается и направляется различными корыстными силами (вплоть до, насколько можно понять, транснациональных корпораций, которым действительно намного проще требовать установления своего контроля за полезными ископаемыми Республики Восточная Сибирь, чем Российской Федерации), однако возникает и развивается, прежде всего, как элемент регионального протеста против безответственности и самодурства правящей бюрократии».

Неадекватные действия правящей клики, в самом деле, приводят к громадному отчуждению населения Дальнего Востока и Сибири от России. Неразвитость транспортных путей и сообщения многократно усиливают эту отчуждённость. Центр не способен моментально реагировать на какие-либо ситуации в регионах, но деньги с регионов-доноров собирает исправно. Отсюда и это явление регионального сепаратизма. Примеров тому множество. Землетрясение, которое случилось в Корякском автономном округе, разрушило почти полностью посёлок Тилички. К жителям приехал Дмитрий Медведев, который прямо сказал местным властям и МЧС, чтобы они создали для людей «хотя бы сносные условия для существования». Нужно только вдуматься в эти слова. Высокий федеральный чиновник, прилетевший из далёкой Москвы, говорит о том, что нужно создать сносные условия, да ещё и хотя бы. Вместо того, чтобы распорядиться, чтобы были созданы благоприятные качественные условия. Так же условия эти должны быть созданы, по его словам, для существования. То есть люди должны существовать, выживать, а не жить полноценной жизнью. От всех таких инцидентов, и происходит отчуждение населения дальних регионов от остальной страны. Люди, которые живут в дальних регионах, теряют связь с Россией, называют её «большой землёй». Ещё приведу пример с землетрясением, которое произошло на Сахалине в городе Невельске в 2007 году. До сих пор почти тридцатитысячный город не восстановлен из-за того, что федеральное руководство не может наладить поставку необходимых материалов, которые постоянно застреют на паромной переправе между Сахалином и Хабаровским краем. У местного бюджета денег на восстановление города нет, а федеральный центр всё необходимое для восстановления города не сделал, хотя 90% доходов от добычи нефти на шельфе Сахалина уходят в федеральную казну. Жители дальних регионов в таких случаях не просто утрачивают чувства патриотизма, больше того, у них возникают мысли о том, что лучше жить обособленно, не в составе России, федеральный центр которой только выкачивает из регионов финансовые средства. Многие жители Курильских островов предпочли бы жить в составе Японии, нежели в составе России. Тогда они бы «попали из 16–17 веков в 21 век», в господство цивилизации. А пока они вынуждены терпеть постоянные аварии энергосистемы Курил, приводящие к длительным отключениям света, поломки системы водоснабжения и теплоснабжения, прозябая в зимних холодах.

В итоге

Суть политического режима, созданного в нашей стране при совершенно непростительном попустительстве здоровой и сознательной части российского общества, заключается, насколько можно понять, в практически полном освобождении государства как целого и образующих его чиновников от какой-либо ответственности, в том числе перед населением. Бюрократия, обособившаяся в доминирующий социальный слой, получила полную, практически ничем не ограничиваемую свободу произвола в обмен на демонстрацию формальной лояльности (причем даже не государству, а личности, ибо никаких общих целей это государство выработать не хочет, да и не может).

В условиях баснословно благоприятной, а по некоторым значимым направлениям и продолжающей улучшаться внешнеэкономической конъюнктуры, благодаря которой государство и крупнейший бизнес буквально захлебываются от потока «нефтедолларов» и тонут в болоте еще более развращающего их показного потребления, нарастает всесторонняя деградация человеческого потенциала. Прежде всего, эта деградация проявляется форме распада социальных связей и нормальной, позволяющей успешно существовать системы человеческих ценностей. На фоне драматического разрушения общественного здоровья массового алкоголизма и нарастающей пандемии наркомании происходит чудовищное падение интеллектуального потенциала общества. Распад системы науки и образования подстегиваемый весьма последовательными реформами, окончательно станет необратимым в ближайшие 5–7 лет, когда физически вымрут последние носители необходимые для развития знаний и навыков, так как средний возраст ученых по многим ключевым специальностям превышает 60 лет.

Одновременно с этим продолжается деградация производственного потенциала, в первую очередь наиболее значимой для страны, определяющей условия ее существования и при этом практически брошенной без внимания инфраструктуры жизнеобеспечения. Физический износ и моральное устаревание оборудования в сочетании с грубейшими нарушениями технологии характеризуют состояние даже наиболее прибыльных отраслей современной российской экономики.

Демократия как институт принуждения государства к ответственности перед обществом искоренена последовательно и осознано. Даже ее формальные атрибуты (вроде независимого суда, честных выборов, свободы слова и права частной собственности) демонстративно подвергаются публичному оскоплению, и сама идея об их полезности, и без того не укорененная в массовом сознании, весьма эффективно дискредитируется государством.

Масштабы растущих аппетитов силовой олигархии (из-за которых уже в 2004 году для ряда крупных коммерческих предприятий, чтобы иметь хоть какую-то прибыль, надо было иметь рентабельность собственно коммерческих операций не менее 30%) не позволяют развиваться большинству видов бизнеса. В аппарате государственного управления наблюдается жесткий «отрицательный отбор», так как концентрация его на выполнении предельно простых функций грабежа и потребления объективно отторгает профессионалов, склонных к выполнению сложных функций и потому с неизбежностью проигрывающих внутриэлитную и внутриаппаратную конкуренцию.