Смекни!
smekni.com

Жизнедеятельность П.А. Кропоткина и ее место в развитии мировой общественной мысли (стр. 3 из 14)

Условия тюремного заключения, напряженный умственный труд подорвали здоровье Кропоткина. Больного, с признаками цинги, его перевели в тюремный госпиталь, откуда летом 1876 г. с помощью друзей он совершил дерзкий побег.[11]

Итак, свобода после двух мучительных лет заключения... Но оставаться в России Кропоткину было нельзя, и он покинул родину.

И в 1876 г. русский революционер снова уехал в Западную Европу, где провел следующие 40 лет жизни - до возвращения в Россию в 1917г., после Февральской революции. Он принимал активное участие в западноевропейском анархистском движении и стал, подобно Бакунину, не только русским революционером, но и "апостолом" анархии в мировом масштабе. Юра, как магнит, притягивала к себе Кропоткина, и после короткой остановки в Лондоне он отправился именно туда. Но рассказ о жизни Кропоткина в Швейцарии был бы неполным, если бы мы не упомянули еще об одном важном событии. "Я встретился в Женеве с одной русской женщиной, - писал он Робену 1 января 1879 г., - молодой, тихой, доброй. Она меня очень полюбила, и я ее тоже". Так в возрасте 36 лет Кропоткин женился на Софье Григорьевне. Брак этот был прочным и счастливым, а в 1887 г. у Кропоткиных родилась дочь. Будучи изгнанным в 1881 г. из Швейцарии за революционную деятельность, Кропоткин с супругой переехал в Тонон, расположенный на французском берегу Женевского озера, откуда продолжал руководить делами федерации.[16]

Свыше 40 лет провел Кропоткин в изгнании, продолжая исследовательскую, общественную и революционную деятельность.

Царское правительство вело слежку за Кропоткиным как опасным политическим преступником. "Священная дружина" - организация, созданная при Александре III с целью пресечения революционного движения и имевшая заграничную агентуру, - вынесла Кропоткину смертный приговор. Не оставляло его без внимания и французское правительство. В конце 1882 г. группы анархистов с целью обострения политической обстановки произвели в Лионе несколько взрывов. Власти Франции и Швейцарии усилили репрессии против лидеров анархистского движения, в том числе и Кропоткина, непричастного к этим акциям. В числе других он был арестован по обвинению в принадлежности к уже не существовавшему Интернационалу и приговорен к пяти годам тюремного заключения. В защиту Кропоткина выступили прогрессивные деятели: философ Г. Спенсер, поэт А Суинберн, писатель В. Гюго и др., подписавшие петицию о его освобождении. Лишь после трех лет заключения, в январе 1886-го, Кропоткин был освобожден, а вскоре переехал в Англию. Свои политические взгляды Кропоткин проводил через основанную им в Лондоне газету "Фридом", свое учение он называл анархическим коммунизмом. Кропоткин входил в заграничные организации русских анархистов, участвовал в издании пропагандистских брошюр для России, был одним из хранителей Фонда помощи русским эмигрантам.[10]

За границей Петр Алексеевич Кропоткин написал свои основные произведения: "Речи бунтовщика" (1885 г.), "В русских и французских тюрьмах" (1887 г.), "Хлеб и воля" (1892 г.), "Взаимная помощь, как фактор эволюции" (1902 г.), "Записки революционера" (1902 г.), "Идеалы и действительность в русской литературе" (1905г.), "Великая французская революция 1789-1793" (1909 г.), "Современная наука и анархия" (1913 г.) и др.[1]

В Россию П. Кропоткин с семьей вернулся в июне 1917 г. На вокзале в Петрограде, несмотря на поздний час, его встречали тысячи людей, члены Временного правительства во главе с А. Ф. Керенским, почетный караул, корреспонденты. Временное правительство надеялось использовать в своих целях всемирно известного ученого и революционера. В июле 1917 г. А. Ф. Керенский предложил П. А. Кропоткину войти в состав правительства, на что тот, верный анархистскому идеалу, ответил, что считает ремесло чистильщика сапог более честным и полезным, чем участие в государственной власти. Первое время он жил в Петрограде, с августа 1917 г. - в Москве. Весной 1918 г. перебрался с семьей в подмосковный Дмитров.

Этот период жизни русского мыслителя был занят написанием книги "Этика" и защитой преследуемых властями людей. "Этика" Кропоткина, давно уже ставшая библиографической редкостью, сейчас готовится к переизданию издательством "Мысль". Этот труд - духовное завещание Кропоткина потомкам. В Москве Кропоткин выступал с призывом к "социальному миру", в 1920 г. он обратился к международному пролетариату с просьбой "заставить свои правительства отказаться от мысли о вооруженном вмешательстве в дела России". Кропоткин встречался с Лениным, признавал международное значение Октябрьской революции и высоко ценил роль Советов. Как ученый-естествоиспытатель Кропоткин известен своими работами в области географии и геологии. Работая над проблемой освоения северных морей, Кропоткин теоретически обосновал существование в Северном Ледовитом океане суши, которая была открыта 2 года спустя и названа Землей Франца-Иосифа. Кропоткин исследовал ледниковые отложения в Финляндии и Швеции; побывав в Канаде в 1897 г., ученый высказал мысль о геологическом родстве Канады и Сибири, а в 1904 г. выдвинул "спорную" и до настоящего времени гипотезу о "высыхании европейско-азиатского материка" в постледниковое время. Петр Алексеевич специально занимался вопросами экономической истории, экономики и был убежденным сторонником кооперативного движения. В архиве Кропоткина сохранилось много писем к нему отечественных и зарубежных кооператоров. О теплых, дружеских отношениях Петра Алексеевича и дмитровских кооператоров свидетельствуют материалы бывшего музея П.А. Кропоткина в Москве. Сохранились воспоминания о выступлениях Кропоткина перед кооператорами, о его рассказах о кооперативном опыте Англии и Франции. Вместе с А.М. Горьким он обратился к Восьмому Всероссийскому съезду советов через "Вестник литературы", где говорилось о нецелесообразности приостанавливать деятельность кооперативных издательств, поскольку Госиздат еще не справлялся с возложенными на него задачами.[18]

В голодной, разоренной стране П. А. Кропоткину жилось трудно. Сказывался возраст, подводило здоровье. Продукты питания, топливо, элементарные условия для научной работы - все было проблемой. Но он мужественно переносил все лишения, с благодарностью интеллигентного человека принимал проявления внимания к себе со стороны руководства страны. На приглашение своих искренних почитателей из Швеции переехать на жительство в их страну ответил отказом, посчитав, что в такой ответственный момент его место здесь, в России. Отказывался и от предложений В.И. Ленина опубликовать свои книги большим тиражом в государственном издательстве. Насколько позволяло здоровье, Кропоткин принимал участие в общественной жизни: выступал на учительском съезде и съезде кооператоров, заинтересованно поддерживал идею создания местного краеведческого музея. Все остававшиеся силы ученый отдавал завершению одной из лучших своих книг - "Этика". Исторический оптимист, он утверждал в ней идеалы добра, веру в величие человека, мудрость народа. Завершить работу не удалось. В феврале 1921 г. Кропоткин скончался. Траурный специальный поезд доставил гроб с его телом в Москву. Прощание с революционером, кооператором и ученым происходило в Колонном зале Дома союзов. В некрологе, помещенном в кооперативном журнале "Артельное дело", отмечалось: "Революция понесла с его смертью тяжелую утрату; ученый мир лишился человека, ум которого неустанно работал над вопросами геологии, географии, социологии и этики; кооперация потеряла в Петре Алексеевиче крепкого друга, проповедовавшего взаимопомощь как основной принцип человеческого общежития и до последней минуты жившего по интересам кооперации». Он был похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.[10]

Петр Алексеевич Кропоткин умер в 1921 г., увидев революцию в России, узнав о революциях в Германии и Австро-Венгрии, но, так и не дождавшись той главной революции, к которой в значительной степени были обращены его надежды и помыслы. Но для нас, тех, кто живет десятилетия спустя, важно понять идеи Кропоткина, выяснить их истоки и место в истории мировой общественной мысли. Петр Алексеевич Кропоткин - поистине явление не только отечественной, но и мировой культуры. Весь свой могучий талант исследователя природы и общества он посвятил одной цели - сделать достойной жизнь человека, гармонизировать общественные и личные интересы, научить каждого ощущать себя органической частью природы.[10]


§ 2. П.А. Кропоткин и Западная Европа.

Большую часть своей жизни Петру Алексеевичу пришлось провести вдали от родины, им было много сделано именно в этот период времени и поэтому хотелось бы посвятить отдельную тему параграфа деятельности Кропоткина в Западной Европе.

Итак, как уже было отмечено выше, в 1872 г. Кропоткин отправился в Швейцарию, чтобы лучше познакомиться с европейской революционной мыслью. Побывав в Цюрихе и Женеве, ему удалось найти искомое среди рабочих-часовщиков Юрской федерации I Интернационала. Эта организация образовалась в 1870 г. после раскола Романской федерации между сторонниками Маркса и Бакунина. Последние и основали Юрскую федерацию, которая проповедовала идеи анархизма. Главным ее теоретиком был сам Бакунин, живший тогда в Локарно, а практическое руководство осуществлялось его ближайшими соратниками, среди которых важную роль играли рабочий Адемар Швицгебель, а также педагог и переводчик Джемс Гильом, редактор печатных органов федерации. Основой федерации являлись секции в Юрских горах, состоявшие, главным образом, из рабочих-часовщиков, отличавшихся высоким уровнем образования и культуры. Были здесь и эмигранты - участники Парижской Коммуны. Встреча Кропоткина с Бакуниным не состоялась. Два "апостола" анархии так ни разу и не увиделись. Но общение с Гильомом, Швицгебелем, другими членами федерации произвело на Кропоткина сильное впечатление: здесь он нашел примеры подлинного бескорыстия и жертвенности. Выбор был сделан. Деятельность Юрской федерации настолько увлекла Кропоткина, что он выразил желание остаться в Швейцарии навсегда и вернулся в Россию, только уступив уговорам Гильома. В Петербурге он сразу же вступил в народнический кружок "чайковцев" и стал читать русским рабочим лекции по истории I Интернационала. Но в 1871 г. он был арестован; после побега из Петропавловской крепости в 1876 г. русский революционер снова уехал в Западную Европу, где провел следующие 40 лет жизни - до возвращения в Россию в 1917г., после Февральской революции. Он принимал активное участие в западноевропейском анархистском движении и стал, подобно Бакунину, не только русским революционером, но и "апостолом" анархии в мировом масштабе. Юра, как магнит, притягивала к себе Кропоткина, и после короткой остановки в Лондоне он отправился именно туда. За эти годы положение федерации ухудшилось. Серьезным ударом для нее явилось исключение в 1872 г. из рядов Интернационала Бакунина и Гильома, потерпевших поражение в длительной и упорной борьбе с К.Марксом и Ф.Энгельсом. В 1876 г. Бакунин умер, и смерть этого крупного теоретика и пропагандиста анархизма была большой утратой для федерации. "Положение федерации ужасное, - писал Кропоткин своему другу, анархисту П.Робену, - секции разваливаются на глазах... Но это еще не самое страшное. Число мало значит, когда есть сочувствие народа. Но мы отделены от него стеной, и все надежды пробить в ней брешь пока безуспешны". Кропоткин вложил всю свою энергию в то, чтобы вдохнуть жизнь в умиравшую федерацию. Поначалу его предложение отметить шестую годовщину Парижской Коммуны демонстрацией в Берне показалось Гильому слишком рискованным, но Кропоткину удалось убедить своих товарищей в необходимости этой акции. "Мы вышли из отеля Солей с красным знаменем в количестве 100 человек, - писал Кропоткин. -.Вдруг к знаменосцам подходят префект Берна и инспектор полиции и требуют сдать знамя и разойтись. Наш знаменосец (Швицгебель) вступает в переговоры". В этот момент "жандармы набросились на Швица... свалили его на землю, но он упорно держал знамя... Мы бросились защищать знамя. Жандармы получили несколько ударов кулаками и тотчас вытащили свои шашки... Вокруг цюрихского знамени тоже возникла свалка". Жандармам удалось вырвать знамя у Швицгебеля, но Плеханов, также бывший участником этой демонстрации, снова завладел им. Кропоткин с товарищами пришли на помощь. "Свалка продолжалась несколько минут. Пэнди и Шпихигер отбивались ногами, а я держал одной рукой знамя, а другой наносил удары одному парню, нападавшему на Шпихигера". Одно красное знамя демонстрантам все же удалось спасти, и оно было внесено в зал, где состоялся митинг. Около 30 швейцарских граждан были привлечены к суду, причем "все сами заявили следователю, что приняли участие в демонстрации, и требовали, чтобы их судили. Ранившие полицейских немедленно выступили вперед и заявили, что это сделали они. Суд проявил немало симпатии к нашему делу... Ничто так не завоевывает народ, как смелость". Когда три печатных органа юрцев ("Бюллетень", "Авангард", "Арбайтер цайтунг") перестали выходить, Кропоткин с 1879 г. стал издавать газету "Револьте" ("Бунтовщик"), которая, меняя названия ("Бунт", "Новое время"), пережила ее создателя. Приобрели известность и выступления Кропоткина на рабочих митингах. "Он считался выдающимся оратором, - вспоминал один из эмигрантов-народников, будущий видный деятель меньшевизма Л.Г.Дейч. - Действительно, Кропоткин обладал всеми качествами, необходимыми для влияния на массы: привлекательной внешностью, страстностью, пламенностью, хорошим голосом, дикцией. По всесторонности развития он несомненно стоял значительно выше всех тогдашних последователей Бакунина, не исключая и Реклю (видный французский географ, участник анархического движения)... В пропаганду на французском языке Кропоткин вкладывал всю душу". Как писал далее Л.Г.Дейч, "меня... довольно скоро стал удивлять пыл, проявляемый им" на собраниях секций Юрской федерации. "Нам казалось совершенно непонятным, как могли его, серьезного и занятого учеными трудами человека, увлекать незначительные, большей частью, вопросы... Получалось впечатление, словно зрелый человек принимает горячее участие в развлечениях подростков. Но из неоднократных разговоров с Кропоткиным... мы убедились, что он действительно придавал серьезное значение крохотным делам местной секции". Однако все попытки Кропоткина спасти умиравшую федерацию были обречены. Ему, правда, удалось, по словам историка анархизма М.Неттлау, "внести живую струю... в среду утомленных людей и старых традиций", и с его участием в историю федерации было вписано несколько последних ярких страниц. Однако ряды юрцев таяли от конгресса к конгрессу. Вот что писал Дейч о своем посещении одного из собраний женевской секции федерации: "Отправляясь за границу, я предполагал, что там всюду происходят многочисленные собрания... где звучат оглушительные аплодисменты. Вместо этого я увидел кучку людей, свободно расположившихся вокруг одного стола". Далее Дейч отметил, что федерация "не давала ни малейших надежд стать чем-нибудь более значительным в будущем. Но Кропоткин... как себя самого, так и других, старался уверить, что наступила незначительная, к тому же только кратковременная, задержка анархического течения... при этом он с чисто юношеским умилением и ликованием указывал на те или другие, в сущности, незначительные, факты, подтверждавшие, как ему казалось, основательность его надежд". Но неумолимые факты диктовали свою логику. О Фрибургском конгрессе федерации Кропоткин писал Робену: "Дела идут из рук вон плохо. Большинство секций дезорганизовано, чувствуется общая усталость". Однако яркая, полная оптимизма фигура Кропоткина резко выделялась на фоне усталых, разочарованных юрцев. Он стал приобретать известность среди анархистов, был избран делегатом на международные конгрессы анархистов: в 1877 г. в Вервье, а в 1881 - в Лондоне. . На международном социалистическом конгрессе в Генте в 1877 г. Кропоткин представлял русское революционное движение. Он был избран одним из двух секретарей конгресса, однако из-за преследований полиции не смог принять участие в его работе. После этого в европейской прессе о Кропоткине стали писать как о главе всех русских революционеров. Сам он никогда не поддерживал этих слухов, но прессе для сенсации был нужен "глава" с титулом не ниже князя .Как уже было сказано, в Швейцарии Кропоткин повстречал русскую женщину, которую полюбил и женился уже в возрасте 36 лет. Будучи изгнанным в 1881 г. из Швейцарии за революционную деятельность, Кропоткин с супругой переехал в Тонон, расположенный на французском берегу Женевского озера, откуда продолжал руководить делами федерации. Однако ничто уже не могло ее спасти; в 1883 г. она окончательно прекратила свою деятельность. По-разному сложилась судьба ее руководителей. Многие, например Гильом и Швицгебель, отошли от борьбы. П. Брусе, один из организаторов бернской демонстрации, стал реформистом, а в 1905 г., возглавив муниципалитет Парижа, сам отдавал приказы о разгоне демонстраций. Другой видный участник анархистского движения Ж. Гед также отказался от анархистских взглядов и впоследствии возглавил Французскую социалистическую партию. Но никакие разочарования не могли ослабить веру Кропоткина в идеи анархизма. А разочарований и неудач впереди было немало.[16,18] В начале 1880-х годов анархисты совершили на юге Франции ряд взрывов. Хотя Кропоткин к ним не имел ни малейшего отношения и вообще был противником террора, в 1883 г. он был арестован французской полицией. Среди пунктов обвинения фигурировала принадлежность к запрещенному во Франции I Интернационалу, который к тому времени, кстати, был уже распущен. На суде Кропоткин вел себя мужественно. Оптимизм не покидал его и здесь. "Поверьте мне, господа, - обратился он к своим судьям, - социальная революция близка. Она произойдет в ближайшие 10 лет. Я живу среди рабочих и знаю это. Вдохновитесь революционными идеями, встаньте в наши ряды - и вы сделаете правильный выбор". Судьи, видимо, не торопились "с выбором" и приговорили Кропоткина к пяти годам заключения - максимальному сроку, который можно было дать по предъявленным обвинениям. Хотя многие из осужденных на меньшие сроки подали после суда прошение о помиловании, Кропоткин, следуя традициям русских революционеров-народников, отказался это сделать. "Я считаю, - писал он, - что до тех пор, пока правительство Ферри будет у власти, сообщения тайной полиции будут котироваться как лучшие доказательства вины и нам остается лишь постараться не умереть от анемии или цинги". По этому поводу "Нью-Йорк геральд" поместила статью "Хныкающий анархист", где, в частности, говорилось: "Есть нечто жалкое в этих ламентациях. По всей Европе его сторонники готовят убийства, а он жалуется, что может умереть от анемии". "Собаке - собачья смерть", - заключал автор. Но Кропоткин был действительно болен, и его жизнь находилась в опасности. К счастью, не все были солидарны с автором "Нью-Йорк геральд". В Европе началась кампания в защиту русского революционера, в которой приняли участие Г. Спенсер, В.Гюго, Э.Ренан и многие другие видные деятели науки, литературы и искусства и которая через три года увенчалась успехом. В 1886 г. Кропоткин был досрочно освобожден, но выслан из страны. Следующие 30 лет жизни семья Кропоткиных провела в Англии. В лондонский период жизни (1886-1917 гг.) Кропоткин также участвовал в анархистском движении, был одним из создателей и редакторов газеты "Фридом" ("Свобода"), выступал с лекциями. Журналистика и научная работа давала ему и его семье средства для жизни.[10] Главным содержанием этих лет стала разработка анархистской доктрины, о которой речь подробнее пойдет в последующей главе.