Смекни!
smekni.com

Реформация (стр. 6 из 10)

В органической связи с учением о предопределении находилась вся теологическая система социально-экономических и этических норм кальвинизма. Собственность (владение), как и все сущее на земле, есть дар божий. То, чем владеют люди, должно оценивать­ся как милость божия, использоваться на общее благо. Обязан­ностью владельца является бережливость, приумножение владения «на благо общине». Кто этого не делает по нерадению или неуме­нию, тот нарушает божественные заповеди. Богатство духовное выше богатства земного. Бог может дать его и взять обратно. Если же владелец утратит его из-за греховных побуждений и обанкро­тится, его должна постигнуть и мирская, и духовная кара. В то же время богач, охваченный корыстью и видящий в богатстве зем­ном идола, утрачивает покровительство божье. Однако бог испы­тывает людей не только богатством, но и бедностью. Бедняк дол­жен нести свое бремя с достоинством. Бедность не равнозначна, однако, святости, а бедняки, ставшие бродягами, попрошайками и ворами, утрачивают защиту господню, являются преступниками. Труд земной есть божий дар, и его главная цель — поддерживать жизнь общества, охранять и приумножать дары земли. Поэтому самый достойный труд — крестьянский. Лень — величайший по­рок. Дни отдыха — лишь воскресенья и пять крупных праздников в году. В духе времени Кальвин содействовал даже попыткам соз­дания кальвинистской колонии в Бразилии «для распространения истинной веры».

Военное наемничество, как богопротивное, запретили.

Большое внимание Кальвин уделял проблемам государства. Человек и общество грешны и порочны. Чтобы разумно, по боже­ственной воле управлять ими, существуют государство, светские власти. Им даны меч и право, исходящее из божественных зако­нов, что обеспечивает подлинный авторитет светским властям, ко­торым люди обязаны повиноваться. Власть государя ограничена божественным промыслом и необходимостью обеспечивать благо его подданных. Нечестивых государей, тиранов постигает кара божья, могущая проявиться и в восстаниях народа. Но это был лишь общий постулат, заимствованный Кальвином из Библии, при­званный служить отвлеченной угрозой безбожным и тираническим правителям. На практике Кальвин проявлял большую осторожность в трактовке права на сопротивление тирании. Оно, по мнению Кальвина, принадлежало только нижестоящим властям, сословно-представительным учреждениям. Сначала надо было исчерпать все меры легального и пассивного сопротивления, а насилие применять лишь как исключительную меру. Просьбу гугенотов в 1560 г. под­держать их план заговора против короля Франции Кальвин на этом основании отверг. Концепция государства у Кальвина основы­валась на французских реалиях. Уступки, делавшиеся в Же­неве, определялись местной спецификой. Лучшей формой государ­ственного правления Кальвин считал олигархию, худшей — де­мократию.

Кальвин поставил целью любой ценой сохранить духовную независимость церкви от государственной власти. Она должна по­могать церкви и охранять ее доктрину, служителям же церкви над­лежит молиться за нее, не вмешиваться в ее дела. Властям необ­ходимо также внимать советам служителей церкви, насаждающих слово и законы божьи. На практике такой гармонии достигнуть не удалось.

Кальвинистская церковь строилась на республиканских осно­вах. Во главе общины стояли старшины, избиравшиеся из числа богатых светских лиц, и опытные проповедники-министры, полу­чавшие скромную фиксированную оплату. Этот совет (консисто­рия) ведал всей религиозной жизнью общины, рассматривал дела, связанные с проступками против религии и морали. Вопросы о догматах кальвинизма решались на особых собраниях минист­ров — конгрегациях, позднее превратившихся в местные, а затем и «национальные» синоды. Основной их задачей являлась борьба с отклонениями от ортодоксальной доктрины и ересями. Дьяконы ведали сбором и расходованием средств на нужды церкви и бла­готворительность.

Историческое значение и судьбы швейцарской реформации. Швейцарский союз, продолжая в XVI в. формироваться в самосто­ятельное государство, органически вписывался в складывавшуюся систему европейских держав с присущими ей процессами взаимо­связей и взаимовлияний. Поэтому и Реформация в Швейцарии составляла часть широкого и многоликого реформационного дви­жения, распространившегося, хотя и в разной мере, в большинстве европейских стран.

Цвинглианство, выражавшее собственно швейцарские потреб­ности, весьма энергичное на начальном этапе, потерпело в итоге поражение. Попытка его выйти за пределы Швейцарии и дать иде­ологическое знамя новой федерации реформированных швейцар­ских кантонов и имперских княжеств потерпела крах. Неблагоприятно складывалась и внутренняя обстановка. Известные успехи промышленности и ремесла, сельских промыслов и кредита, воз­никновение раннебуржуазных торгово-промышленных компаний и банков имели слабую общую базу, хозяйственная конъюнктура от­личалась неустойчивостью, капиталов не хватало, предпринима­тельством занимались преимущественно выходцы из Франции и Северной Италии. Подъем сменился спадом, а затем и кризисом. Успехи более динамичного кальвинизма сузили зону распростране­ния цвинглианства. Реальная действительность требовала приспо­собления к новым условиям. Преемник Цвингли — Буллингер — пошел по такому пути, делая уступки Кальвину. Это нашло свое выражение в текстах общего символа веры (1549).

Иначе сложились судьбы кальвинизма. Женева была для него лишь обусловленным рядом причин трамплином. Будучи объектив­но религией самой смелой части тогдашней буржуазии, кальви­низм во всех своих социально-идеологических приоритетах, поведенческих нормативах, моральном кодексе выражал потреб­ности не швейцарской кантональной провинциальности, а обще­европейского исторического процесса. Поэтому в противополож­ность цвинглианству он вышел на европейскую арену. В усло­виях острого противоборства между силами прогресса и фео­дальной реакции республиканизм и организационные принципы кальвинизма использовались французскими дворянскими гугенота­ми для борьбы против абсолютизма, польскими панами — для атак на королевскую власть. Вместе со своими адептами кальви­низм перемещался и в колониальные владения европейских стран.

Реформационное движение в Нидерландах

Усиление феодально- католической реакции. В XV в. значительная часть нидерландских земель входила в состав герцогства Бургундского. Его длительная борьба с Францией за гегемонию в регионе завер­шилась поражением бургундской армии в битве при Нанси в 1477 г. (см. т. 1, гл. 9). Массовые восстания в Бургундии принуди­ли наследницу престола Марию Бургундскую издать Великую привилегию, восстанавливавшую попранные Карлом Смелым при­вилегии страны, а для укрепления своего положения вступить в брак с Максимилианом Габсбургом, который позднее стал герман­ским императором. Нидерландские земли оказались в династиче­ской зависимости от Габсбургов. В XVI в. император Карл V Габсбург распространил свою власть на новые области—Фрис-ландию, Утрехт, Оверэйссел, Хронинген, Дренту и Гелдерн. По Аугсбургскому миру 1548 г. и Прагматической санкции 1549 г. 17 областей Нидерландов: Артуа, Эно (Геннегау), Люксембург, Намюр, Фландрия, Лимбург, Турне, Мехельн, французская Фланд­рия (Лилль, Дуэ, Орши), Голландия, Зеландия, Утрехт, Фрислан-дия, Гелдерн, Оверэйссел (с Дрентой) — в качестве неделимого наследственного округа включались в империю на условиях выплаты ими символической квоты имперского налога. Епископ­ство Льежское пользовалось особым самостоятельным правовым статусом. После раздела империи в 1555 г. Нидерланды отошли под власть короля Испании

Филиппа II.

В первой половине XVI в. в Нидерландах быстро шло разложение феодальных отношений, развертывался процесс пер­воначального накопления и зарождались капиталистические формы хозяйства. На их небольшой территории к этому времени имелось около 300 городов и свыше 6500 деревень с населением примерно в 3 млн. человек. Нидерланды часто называли «страной городов». Бедствия эти усугубляла хищническая политика иноземных монархов. Они хозяйничали в стране и давили ее налогами, разо­ряли династическими войнами, поддерживали внутреннюю реак­цию — феодальную аристократию, католическую церковь, а в городах — верные им и католицизму правящие фракции патри-цианско-цеховых олигархий. Это вызвало раскол. Менее покорные патрицианские группы обособлялись, тайно склонялись к ереси. Нарождавшиеся новые классы — буржуазия и мануфактурный пролетариат — болезненно испытывали на себе последствия реакционной политики иноземного абсолютизма. Острые социаль­ные конфликты становились неизбежными. Они вылились в ряд восстаний. Наиболее крупными были народное движение 1534— 1535 гг. в северных провинциях под руководством революционных анабаптистов и Гентское восстание 1539—1540 гг. Оба они отли­чались большой остротой и сложностью социальных противоречий, которые сказались и в годы революции.

Политика Карла V характеризовалась нараставшей реакцион­ностью. С 1521 г. стали издаваться особые законы — «плакаты» — против еретиков, был учрежден трибунал инквизиции. После массовых народных выступлений 1534—1535 гг. преследования еретиков становятся особенно жестокими. Беспрерывные династи­ческие войны с Францией подорвали финансы Нидерландов. Если для Карла V Испания была важной составной частью его владе­ний, то для Филиппа II она стала главнейшей. Вся политика Филиппа II определялась интересами испанского дворянст­ва, стремившегося к беспощадному ограблению подвластных стран.

Для достижения своих целей Филипп II наметил следующие меры: оставить в Нидерландах испанские войска, введенные туда во время войны с Францией; сосредоточить фактическую власть в стране в руках узкой группы членов Государственного совета (консульты), рабски преданных монарху; увеличить число еписко­пов с 4 до 18, дав им полномочия инквизиторов для искоренения ересей. Этим монарх не ограничился: чтобы освободиться от долгов, он объявил в 1557 г. государственное банкротство, от чего нидерландские финансисты понесли огромные убытки.