Смекни!
smekni.com

История формирования субъективности (структурно-феноменологический анализ) (стр. 24 из 37)

Субъект, опосредовав себя на основе имманентной своему существу субъект –объектной оппозиции, сначала в реальной природе, затем в идеальном Боге, и достигнув своей истины в самодостоверном основании, поставил себя в центр бытия, полностью замкнув его на себя. Отныне всякое вопрошание о бытии не может обойти субъект. Вся совокупность идеального как божественного замыкается на истине самого субъекта, а бытие как существование, выражаясь в витальной интенсивности, редуцируется к его воле. Экспликация субъект-объектной оппозиции есть мера той предосторожности, которая обеспечивает субъекту пространственно-статуарную определенность и допускаемую наличной темпоральностью увековеченность. В акте логической и оптической объективации субъект эксплицирует себя в качестве изьяна в объект, полагает в объекте свою изъятость из бытия, завязывая спор между субъективной интроекцией и объективной проекцией. Вечность бытия симулируется воображаемым постоянством субъекта как точкой, замыкающей всякую возможность бытия, и прежде всего, в модусе «бытия-к-смерти».

Под способом возвращения к бытию в его подлинности Хайдеггер понимает «подход к языку» (Unterweg zur Sprache).

ГЛАВА III. ДЕКОНСТРУКЦИЯ СУБЪЕКТИВНОСТИ

Под «деконструкцией» мы понимаем лакановкую субверсию, ниспровержение принципа субъективности, чье господство запечатлело себя в высших достижениях классической теории субъективности и чье восхождение растянулось на протяжении всей европейской метафизики от Платона до Ницше. То есть деконструкция таким образом есть обращение как диаметральное переворачивание пика субъективности вглубь и назад к тому началу, откуда субъективности был за-дан ход. Деконструкция прежде всего связана с фактом расщепленности субъекта и его смещенности относительно «абсолютного места». Задачей третьей главы является непосредственно структурный анализ истории формирования субъективности, который нацелен на экспликацию единой структуры субъекта, чья планомерная диахронизация представляет процесс развертывания субъективности во времени западной истории. Вкратце вспомним о том, о чем шла речь в двух предыдущих главах. В 1-ой главе делается акцент на трех этапах европейской метафизики-Античности, Средневековья и Новом времени. Каждый из этих этапов является проекцией одной из составляющих структуры субъективности: Телесность, горизонтальность, цикличность временных разверток обличают вещественно-телесный план «космоцентричной» Античности как план экспликации «реальной» стороны структуры субъекта. Номинальность, вертикальная иерархичность, линейная и направленная развернутость исторического времени «теоцентрического» Средневековья есть проекция «идеальной» стороны субъекта, когда значимым оказывается прежде всего сотворенность мира из Слова. Вербальная креация мира отдает предпочтение духу, как свидетелю Божественного присутствия, перед телом. Наконец, Новое время в проекте картезианского cogito учреждает границу между Идельным и Реальным. Сам центр различия между идеальным и реальным является третей и конституитвной составляющей структуры субъективности. Проекцией этого центра в Новом Времени является математический символ., который кладется в основание mathesis universalis. Кант в своей схеме субъективности выделяет те же три составляющие структуры логическую(«чистый рассудок»), эстетическую(«чувственность») и практическую («чистый разум»). Гегель по другому определяет ту же схему: внутреннее или идеальное означается как «в-себе бытие», внешнее, или реальное как «для-себя-бытие»и центр их различающий Гегель называет «в-себе-и-для-себя-бытием». Во второй главе говорится о произошедшем в сознании европейской цивилизации коренном переломе, перевернувшим все прежнее представление о субъекте. Шопенгауэр онтологизирует иррациональную волю, Маркс объявляет движущим принципом истории спор труда и капитала, Ницше сущность мира сводит к воле к власти, то есть в центр субъекта ставится нечто нерациональное. Гуссерль открывает темпоральную составляющую структуры субъективности. Хайдеггер, следуя мысли Ницше, продолжает критику классической рациональности и настаивает на возвращении к бытию в его подлинности. В третей главе речь пойдет о дальнейшей трансформации субъекта. Так Фрейд окончательно лишает рациональность идентичности, сводя всю её деятельность к выражению компромисса между «бессознательным» и реальностью. Структурная лингвистика в лице Ф. де Соссюра, Р.Якобсона, структурный психоанализ Ж.Лакана, структурализм Ж.Делеза онтологизируют принцип бинарной оппозиции или «релевантной корреляции», проблематизируя инстанцию центра, чья неуловимая функция задает всю динамику субъекта. Структура , трансформируясь на всем пути самореализации предстает в виде «идеальной» или «означающей» серии, «реальной» или «означаемой» серии и центра различия между ними как инстанции их одновременного схождения и расхождения.


III.1. Переход от феноменологии к психоанализу

Казалось бы, что психоанализ возникает на пустом месте, но это только на первый взгляд. На самом деле теория сексуальности З. Фрейда глубоко укоренена в традиции европейской метафизики. Из наиболее удаленных предшественников Фрейдовой концепции Эроса Платонова метафизика Эроса. Христианский конфликт духа и плоти, обусловив возникновение репрессивных механизмов, явился определенной провокацией рождения психоанализа как реакции на этот конфликт. Что касается философии Нового Времени, то здесь у Фрейда также много предшественников. В случае с И. Кантом Фрейд прямо говорит о том, что «категорический императив Канта – прямой наследник Эдипова комплекса»[214]. То есть кантовский субъект как «моральная самость», замещая Бога как «отца», ограничивает себя природным объектом как «матерью». Свобода субъекта ограничивается объектом. Гегелевская диалектика господина и раба целиком укладывается не только в типичные отношения половой пары, но несет в себе аффекты садомазохистской схемы. О преемственности libido бессознательной «воле» Шопенгауэра Фрейд говорит сам, когда речь заходит о предшественниках. Генеалогия морального рессентимента и метафизика «воли к власти» Ф. Ницше непосредственно предшествует психоанализу Фрейда, сводя воедино власть, наслаждение и удовольствие от познания. Гуссерлево учение об интерсубъективном символе несомненно поспособствовало созданию учения о символическом в психоанализе, для которого символ – это основа основ. Наконец, хайдеггеровская аналитика Dasein, его концепция «озабоченного» человека напрямую связывается с психоанализом Фрейда. Лакан считает психоанализ посредником между субъектом абсолютного знания и «озабоченным» человеком. И психоанализ и аналитика Dasein по разному стремятся решить проблему освобождения человеческого бытия.

Историческая синхронность возникновения равноценных и самостоятельных теорий феноменологии и психоанализа, а также теории относительности, позволяет говорить об их методологической близости, и об общей причине их возникновения, связанной с релятивистским кризисом классического теоретического субъекта. Сдвиг, приведший к их появлению, образован смещением классического Я относительно «дофеноменального», «дотеоретического» центра, будь то «бессознательное» в психоанализе или «абсолютная временная позиция» в феноменологии.

Статичность классического субъекта гарантировалась совпадением его структуры со структурой «неподвижного и неизменного» бытия как космоса, Бога и автономного разума в соответствующие эпохи европейской метафизики. Такое положение дела сохранялось до гегелевской историзации субъекта, которая имплантировала в структуру субъективности генетическую составляющую, тем самым темпорализовав ее структуру. Главной чертой теоретической близости феноменологии и психоанализа является та, что Лакан, вслед за Хайдеггером, называет «обусловленность историчностью». И если феноменология обнаруживает темпоральность трансцендентального субъекта, то психоанализ проблематизирует индивидуальную «историю субъекта» как субъекта психоаналитического опыта. В конечном итоге обе концепции выходят к проблеме смерти, которая отбрасывает тень на всю жизнь и деятельность субъекта. Во многом Фрейд остается на принципах классического субъект-объектной оппозиции. Существуют две принципиальные функции субъекта - объект-интенция, прямая направленность и субъект-интенция, обратная направленность, по аналогии с которыми возникают два основные понятия психоанализа - Я-либидо и объект-либидо.

Я-либидо есть функция самоидентификации как принцип регулярного настаивании субъекта на самом себе, эта функция формирует «нарциссический комплекс». Объект-либидо есть функция отрицания объекта как принцип снятия (Aufhebuhg) иного или другого посредством означающего, эта функция формирует «инцестуозный комплекс» или Эдипов комплекс.

Схема трансцендентальной субъективности, будучи представлена в психоаналитической терминологии, выглядит примерно так. Она осуществляет себя в двух режимах:

1) нарциссическом, который соответствует в гегелевской философии «бытию-в-себе», чей модус реализуется функцией означивания за счет синтезирующего снятия Имени Отца, функция означающего непрерывно формируя единицу означающего стремится к 0, и