Смекни!
smekni.com

Фольклор - как главный фактор отражения культуры казачества (стр. 23 из 55)

Старообрядцы подразделялись на «беглопоповцев» и «приемлющих австрийскую иерархию». «Приемлющие австрийскую иерархию» были в тот период новой конфессиональной группой в станице. Этот толк, распространявшийся в России с 1840-х годов, имел в основе иерархию и традиции, сложившиеся в старообрядческом селении Белая Криница, расположенном в Буковине на территории Австро-Венгрии. Многие «беглопоповцы» из Ессентукской станицы также поддались поначалу влиянию нового толка, но затем отошли от него с появлением миссионеров своего толка [5, 8]. В Кисловодской станице в начале 20 века также был весьма распространен белокриницкий толк [6, 156].

С 1860-х годов в станицах КМВ стало усиленно распространяться сектантское учение так называемых «хлыстов» (также их называли «шалопутами», «хлыстунцами», «кадочниками» или «богомольцами»). Поначалу последователей этого течения насчитывалось всего 2-3 семьи, но уже к концу 1870-х годов в одной только Ессентукской станице было около 500 сектантов-хлыстов. Были таковые и в других станицах (Кисловодская, Боргустанская), но в меньшем количестве. В Кисловодской станице по сообщениям кисловодского краеведа В. Попова до 1920-х годов действовало хлыстовское кладбище, до нашего времени не сохранившееся.

В Ессентуках, где старообрядцы поначалу составляли самую значительную конфессиональную группу, была сделана попытка распространить единоверческое направление. Единоверческие храмы – своеобразное соединение православных традиций церковной иерархии и юридической подчиненности Святейшему Синоду со старообрядческими богослужебными традициями. Уже в 1830-х годах на КМВ были направлены миссионеры для склонения казаков в единоверчество. Поначалу проповеди имели успех, но в Ессентукской и Кисловодской станицах нашлись горячие противники такого «воссоединения старообрядчества с православием». Удалось лишь заручиться поддержкой населения станицы Горячеводской. Тем не менее, к 1837 году в Ессентукской станице уже был выстроен единоверческий храм [2, 21-22]. Однако приход его был очень незначительным. На 1 января 1876 года насчитывалось всего 67 единоверцев (1% населения станицы) [5, 8]. Параллельно властями осуществлялась политика ограничения деятельности старообрядческих приходов. В 1843 году был закрыт молитвенный дом старообрядцев станицы Ессентукской, который не был законодательно оформлен [1, 335; 2, 23-24]. Лишь в 1845 году молельня старообрядцев вновь открылась после отделения духовенства кавказских линейных станиц от Кавказской епархии [1, 335].

В 1912 году в Ессентукской станице проживало около 10 тысяч православных, 3,3 тысячи старообрядцев и всего 132 единоверца. Одновременно насчитывалось уже 8 молокан, а также 200 человек других христианских исповеданий [7, 100].

Интересен вопрос о взаимоотношениях различных конфессиональных групп казачьего населения кавминводских станиц. Они не являлись обостренно конфликтными. Но, в то же время, наблюдалась обособленность в отношениях этих групп, наличие некоторого недоверия друг к другу. Однако не были исключены межконфессиональные браки. Таковые бывали, хотя и не являлись обыкновением. Писатель А. Губин отразил эти взаимоотношения в известном романе «Молоко волчицы». Герой романа казак-старообрядец Федор Синенкин никогда не пил молока на закваске, которую его семья покупала у православных казаков Есауловых, называя эту закваску «никонианским» или «волчиным молоком». Также писатель отмечал: «В станице православные и старообрядцы старались не общаться. В поле сближал святой труд» [8, 21].

Казаки-хлысты считали православных пьяницами, поскольку сами не употребляли ничего спиртного и представляли собой довольно предприимчивую и зажиточную прослойку населения. Православные же непременно соединяли хлыстовство с исполнением ритуалов «свального греха» и «хождения духом» (экзальтированной пляски, сопровождавшейся песнопениями, криками и галлюцинациями), хотя сами хлысты-станичники отрицали наличие у них подобных практик [5, 9].

В качестве итога отметим, что казачье общество в регионе КМВ было многоконфессиональным как и все население в целом и с давних времен проходило школу совместного проживания с носителями других взглядов, другого жизненного мировоззрения.

Примечания:

1. Боглачев С.В., Жатькова Э.А. Архитектура старых Ессентуков. Пятигорск: «Снег», 2008.

2. Клычников Ю.Ю. Строительство церкви в станице Ессентукской // История и культура народов Северного Кавказа. Сборник научных трудов. Выпуск 2. Пятигорск: Спецпечать, 2005.

3. Боглачев С.В., Савенко С.Н. Архитектура старого Кисловодска. Пятигорск: «Снег», 2006.

4. Яновский В.С. Два века у богатырского ключа (летопись города Кисловодска). Кисловодск: МИЛ, 2010.

5. Статистические материалы для изучения современного станичного быта терского казачьего войска. Тифлис, 1878.

6. Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона. Т. 15, кн. 29. СПб, 1895.

7. Яновский В.С. Христианские конфессии на Кавказских Минеральных Водах в ХХ – начале ХХ века // История и культура народов Северного Кавказа. Сборник научных трудов. Выпуск 2. Пятигорск: Спецпечать, 2005.

8. Губин А.Т. Молоко волчицы. Роман. М.: «Советская Россия», 1975.


Чекулаев Н. Д.

(г. Махачкала)

ГРЕБЕНСКОЕ КАЗАЧЬЕ ВОЙСКО В ПЕРВОЙ ТРЕТИ XVIIIВЕКА

Гребенские казаки – старейшая из казачьих общин Северного Кавказа, возникшая в XVI веке на берегах рек Акташ, Сунжа, Терек [1]. В 1680 г. жившие у отрогов гор казаки гребенской вольной общины переселились на правый берег реки Терек у слияния его с рекой Сунжею [2].

В 1711 г. казаков переселили на левый берег Терека и образовали Гребенское казачье войско. С переводом гребенцов на левый берег Терека образовалась по течению этой реки цепь укрепленных пунктов, представляющих собой этапы для движения с моря в Кабарду. Расположение это и послужило основанием будущей Терской кордонной линии [3]. Казачьи городки укреплены были валами и палисадами с небольшим числом пушек. Городков было пять и назывались: Курдюков, Старо и Новогладков, Шадрин и Червленый [4].

Правительство старалось использовать гребенских казаков в качестве орудия своей завоевательной политики. Оно поддерживало их время от времени денежным и хлебным жалованьем, иногда снабжало оружием и боеприпасами. За это казаки должны были проливать кровь, участвуя в походах российских войск против дагестанских и прочих владетелей. Постепенно казаки утрачивали свои былые вольности, попадая в зависимость от царской администрации [5]. 22 декабря 1720 г. Гребенское казачье войско было подчинено астраханскому губернатору. 3 марта 1721 г. Гребенское казачье войско подчинено Военной коллегии [6].

Число годных к службе достигало 1500 чел., но гребенцы могли выставить только 500 конных воинов. Следовательно, жалованье получали только эти 500 казаков в год из Астрахани рожь и муку — по 2163 четверти, да деньгами получали из Штатс-конторы по 1070 руб., а остальные казаки обороняли свои городки «с воды да с травы», т. е. бесплатно [7]. В тоже время определено было впервые гребенским казакам постоянное денежное жалованье 500 чел. в год войсковому атаману – 30 руб. и муки 21 четверть; войсковому есаулу – 20 руб. и муки 12 четвертей; хорунжему (знаменщику) 18 руб. и муки 11 четвертей. Затем станичным: атаманам по 17 руб. и муки по 10 четвертей; есаулам по 16 руб. и муки по 9 четвертей, сотникам по 15 руб. и муки 10 четвертей; писарям по 14 руб. и муки 8 четвертей; хорунжим по 13 руб. и муки по 7 четвертей; казакам по 12 руб. и муки по 6 четвертей. Кроме того, всем чинам от войскового атамана до рядового казака полагалось круп по 3 четверика, овса по 6 четвертей, соли по 48 фунтов. С этих пор гребенские казаки начинают жить общею жизнью с государством, принимающим на себя заботы об их нуждах [8].

Таким образом, за службу по охране границ, участие в войнах, которые вела Россия, они получали денежное жалованье, продовольствие. Существование и жизнеобеспечение казаков в этот период напрямую было связано с военным делом.

При строительстве крепости Святого Креста в 1723 г. на них была возложена обязанность заготовки лес, уголь, сено, конвоировать почту, курьеров, давать подводы «грузинским и горским владельцам» [9].

Через год (1724 г.) последовал указ императора – о поселении у новой крепости гребенских казаков. Намерение перевести к крепости Святого Креста гребенских казаков было отменено, так как гребенцы решительно воспротивились этому и пригрозили уйти к черкесам на Кубань. Терскую линию поручено было охранять оставшимся на ней гребенским казакам [10].

Петр I приказал не тревожить старых верований гребенцев, так как служат они государю верно и без измены, «удерживаются» в мусульманском мире, не идут против церковной власти, не нарушают государственного порядка. Таким образом, для светской власти на первом месте стояли вопросы обороны и покорности государству, а не веры [11].

Гарнизон казачьих городков состоял из двух частей: Гребенское казачье войско и от регулярных полков воинские команды. Регулярная воинская команда, когда еще строилась крепости Святого Креста состояла из командированных из Терского гарнизона унтер-офицеров, капралов, солдат и нестроевых, которые несли месячную службу [12]. После ликвидации Терской крепости воинские команды прибывали из гарнизона крепости Святого Креста. В нашем распоряжении имеются данные о численности этих гарнизонов. Так, регулярная команда насчитывала: в 1731 г. — 285 чел., 1732 г.— 302 чел., в 1733 г. — 11 чел. Кроме того, сюда присылали нерегулярные команды: в 1731 г. — 20 донских и 121 яицкий казак; в 1732 г. — 600 донских и 298 яицких казаков, 8 калмыков, 12 татар; в 1733 г.— 855 донских и 411 яицких казаков, 10 калмыков, двоих татар [13].

О положении гребенских казаков становится известным из письма главнокомандующего Низовым корпусом генерал-лейтенанта М. А. Матюшкина на имя коменданта крепости Святого Креста. 1 августа 1725 г. генерал-лейтенант М.А. Матюшкин получил письмо от терских и гребенских казачьих атаманов, в котором сообщалось следующее: «Проживающие у них в казачьих городках солдаты чинят им всякие обиды: и рубят на них (солдат – Н. Ч.) всякий лес и в городках гоняют и непрестанно солдатские всякие отправляют письма регулярно из городка в городок и в терский гарнизон, на лошадях и каюками оные казаки возят, также кабардинские черкесы берут у них много подвод, от которых показанных им обид пришли они во всеконечное разорение. И о лошадях и просят дабы вышеперечисленных солдат из их казачьих городков вывести и от всякого их разорения защитить, а если невозможно будет их оттуда вывести, то извольте оных солдат к показанию упомянутым казакам разорения и ниже каких обид и к употреблению, как их казаков, так и лошадей их им солдатам к своим партикулярным услугам и работам ни к каким не допускать. Что за неимением у оных казаков лошадей в службе их Ея Величества государыне-императрице остановка не учинилось» [14]. Нами в архиве не обнаружено о реакции военных властей на жалобы казаков.