Смекни!
smekni.com

Фольклор - как главный фактор отражения культуры казачества (стр. 52 из 55)

Правительство попыталось ликвидировать гребенскую "особость" путем слияния гребенцов с уже покорными правительству семейными казаками. В 1745 году по Указу Елизаветы Петровны было решено соединить Гребенское и Терско-Семейное войска и выбирать на кругу общевойскового несменяемого атамана в присутствии Кизлярского коменданта. Станичные атаманы, есаулы, сотники, писари, хорунжие избирались на один год. С 1746 года атаман и старшины войска стали утверждаться Военной коллегией (5, с.11-12). Войсковой атаман наделялся неограниченными полномочиями "под страхом за противные поступки жестокого истязания". Он должен был вершить суд, хотя и при участии казачьего круга, и лишь о важных государственных делах доносить в Военную коллегию (1, с.68-69). Таким образом, был сделан первый шаг по осуществлению контроля над казачьим самоуправлением.

Постоянная борьба за "атаманство", которая велась в объединенном войске, заставила правительство назначить в 1752 году наказным атаманом гребенца Ивана Иванова, а затем в 1754 году и разделить войска.

В Терско-Кизлярском ("разноплеменном") войске, фактически созданном правительством в ХУШ веке, с самого начала выборы были признаны нецелесообразными, и его возглавил подполковник Э.Черкасский. В середине ХVIII века три войска (Гребенское, Терско-Семейное, Терско-Кизлярское) подчинялись Кизлярскому коменданту - Астраханскому губернатору - Военной коллегии. У гребенцов, хотя выборы войскового атамана вновь происходили погодно, атаманы находились на своей должности фактически пожизненно. Как писал современник, их уже волновали чины, почести и прочие выгоды. Приручение казачьей верхушки, таким образом, шло достаточно успешно (1, с.88 - 89). Примечательно, что во второй половине ХVIII века атаманами Гребенского войска оставались представители одной семьи Ивановых (дед, отец, внук) (3, с.60). Переселенцы с Волги, составившие Моздокский полк, с момента появления на Тереке были лишены самоуправления. Правительство считало (и так оно и было), что при переселениях легче всего изменить управление, поскольку мысли переселенцев заняты, прежде всего, обустройством на новом месте, борьбой за выживание. Во главе Моздокского полка был поставлен полковник (бывший атаман И.Д.Савельев) (1, с.96). Однако выборные начала в полку не были забыты. В 1771 году беглый донской казак Е.Пугачев избирается войсковым атаманом казаками Ищерской, Наурской, Галюгаевской и собирается ехать в Москву, дабы выхлопотать повышенное жалование и провиант. После ареста, а затем бегства Е.Пугачева из Моздокской тюрьмы была произведена расправа над теми, кто выбирал его. Виновных "при собрании народа нещадно батожьем" наказали (3, с.101). Это одно из первых упоминаний о расправе над казаками Терека. В дальнейшем подобные меры воздействия в отношении не подчинявшихся властям были продолжены, что вызывало возмущение казаков, бегство их в горы. Создание в 1785 году Кавказского наместничества, включившего Кизлярский и Моздокский уезды, поставило проживавших здесь казаков в двойственное подчинение военным и гражданским властям. Последние постепенно регламентировали права на землю, рыболовные угодья, добычу соли, продажу вина и прочее. Все, что касалось внутренней жизни станиц, все отставные, не служащие казаки, женщины, малолетки были изъяты из подчинения военных и находились в ведении губернских или уездных учреждений. За войсковым атаманом остались служилый состав полка, военные действия. Обо всех происшествиях: пожарах, падеже скота, посевах, урожаях сообщалось гражданским властям, которые и давали соответствующие предписания. Губернское правление обложило казаков денежной податью на содержание почт, сторожа Кизлярского земского суда и пр. Казаки обязаны были не только размещать по хатам прибывших солдат, но и представлять им часть своих пастбищ и сенокосов. Однако четкого разграничения полномочий между гражданскими и военными властями на Тереке еще не произошло, и при обострении обстановки власть военных резко возрастала (1, с.101-102).

Бюрократизация системы управления, по мнению кубанского этнографа Н.И.Бондаря, привела к тому, что община потеряла контроль над военной организацией, и военно-территориальная община (войско) фактически распалась на ряд сельских территориальных общин (станиц) (6, с.63). Этому способствовала и ориентация на хозяйственную деятельность, как главный источник существования, поскольку жалование казаков уменьшилось.

Верховным собственником земли считалось государство, которое часть Терского левобережья передало войскам. Войсковая собственность переходила в пользование станичных обществ, в свою очередь те передавали земельные наделы казакам в зависимости от должностного положения. За пользование землей казаки должны были нести службу.

В конце ХVIII века один из острых вопросов, с которым столкнулась власть, был вопрос земельный. Появившиеся на Тереке Волжские казаки сообщали, что они переселились на линию тогда, "когда не было там ничьего жительства" (7, л.42 об.). Однако вскоре земли близ станиц оказались в руках частных лиц, казны, сдававшей их в оброчное содержание кизлярским армянам и грузинам "с платежом в год малозначащей суммы" (7, л.4). Управляющий Кавказской губернией генерал-лейтенант Ртищев подтверждал, что "земли состоящие в Кавказской губернии не приведены еще в точную известность... народам надлежащим порядком не отмежеваны и каждое состояние и звание людей не наделено узаконенною пропорциею земли отчего... каждый старается удержать оные за собою по одному только самовольному праву сильного, и одни делают распашки... от чего беспрестанно продолжаются между жителями и в особенности между поселенными казаками и крестьянами и частию азиатцами споры и жалобы" (7, л.19-19 об.). Было решено "утвердить во владение казакам те земли и леса, которые были заняты при первом... переселении на Линии и придать нужное количество земли в той пропорции, которая назначена в 1797 году", командирам - 300 десятин, старшинам - 60, рядовым казакам - по 30 десятин земли (7, лл.6-8 об.). Тот же документ свидетельствует о том, что обязанности казаков также не были точно определены. Хотя в Указе Сената 1731 года говорилось, что кроме Линии, караулов и разъездов казаков никуда не посылать, а в 1777 году было предписано, чтобы казаки и дети их "ни в какие работы отнюдь употребляемы не были" (7, л.32 об.-33), на деле все происходило по иному. Мало того, что при переселении с Волги казаки "понесли великие убытки", а затем претерпели "разорение и грабительство от горских хищников, захвативших целые их семейства, жен и детей и имущество и истребивших пламенем первые их жилища" (7, л.36), на Линии заставили нести службу и неслужащих казаков, "кои только имеют силы, не получая притом никакого от казны содержания" (7, л. 34 об.). Казаки стали отправлять земские повинности, почтовую, сопровождения. У них брали подводы на разные надобности (привоз и отвоз аманатов и депутатов от горских народов, для казенных крепостных работ), на собственные деньги казаки были вынуждены выкупать тех, кого захватывали "горские хищники". Далее в жалобе говорилось, что вот уже 30 лет "утруждают они правительство беспрерывным испрашиванием в обращении внимания на их истощение и оскудение чрез неполучение дарованных выгод и удовлетворении всякой их просьбы" (7, л.37 об.). После многолетней переписки правительство признало необходимым оказать казакам покровительство и облегчение, и впредь без специальных указов "тягостей не налагать и не взимать" (7, лл.39, 41 об.). Таким образом определение прав и обязанностей казачества происходило в постоянной борьбе, которая на Тереке приобретала мирный характер (просьбы казаков рассматривались вышестоящим руководством, вплоть до Сената, императора, по ним принимались определенные решения). В конце ХVIII века происходит постепенное уравнивание казачьих и армейских офицерских званий (так, И.Д.Савельев стал генерал-майором) (3, с.204-206; 8, с.28-29; 9, с.18). Это дает казачьим офицерам право на получение личного и потомственного дворянства и, соответственно, право на земельные владения. Помимо поземельного устройства власти занимались и реформированием системы местного управления. При А.П.Ермолове гребенские казаки лишились возможности избирать себе войскового атамана. В 1819 году первым наказным (назначенным) атаманом гребенцов стал полковник Е.П.Ефимович. "С этого времени начинается настоящий перелом в правах и образе жизни гребенских казаков" (4, л.8). По мнению А.П.Ермолова, необходимость указанной меры диктовалась тем, что постоянно на казачьих кругах возникали распри и драки, происходили имущественные захваты и самовольство, казаки злоупотребляли "правом убежища для людей беглых и часто вредных", слабо уважали выборные власти, да и выбирали далеко не лучших. Командующий Кавказским корпусом решил покончить с этим "беспорядочным" самоуправлением. Войсковыми атаманами теперь назначались офицеры регулярной армии. Им было предоставлено право заменять и выборных станичных атаманов (10, с.6-7). Таким образом, в начале ХIХ века прежним принципам самоуправления был нанесен сильнейший удар. В весьма ограниченной форме они продолжали существовать лишь на уровне станичных обществ.

Казаки были вынуждены с этим смириться. Если раньше они пугали правительство бегством на Кубань, то в новых условиях бежать было некуда. На Кубани существовала такая же военная, заселенная по инициативе властей, Линия. Побеги к горцам не приветствовались, так как в военных действиях они выступали противной, враждебной стороной. Кроме того, в условиях Кавказской войны, за любым неповиновением следовало наказание по военно-уголовным законам. Казаков наравне с солдатами пороли розгами, били палками, шпицрутенами. Этноисторические взгляды гребенцов своеобразно характеризуют их представления о государстве, как об оформленной границами территории (Иван Грозный ставит столбы и просит казаков границу охранять). Однако начавшееся взаимодействие с властью привело не только к выполнению ими пограничной службы, но и к трансформации самих казачьих социоров (их внутренней структуры, самоуправления, хозяйственных занятий и пр.). Эти разные стороны взаимодействия с государством воспринимались казаками неоднозначно. Первая (охрана границ) - рассматривалась как священный долг, вторая (вмешательство государства во внутреннюю жизнь) - вызывала протесты, облекавшиеся в разные формы (неповиновение, побеги, жалобы и пр.). Культивирование лояльности к государственной власти, введение в общее социально-правовое пространство с четким определением прав и обязанностей придавали казачеству все больше черт сословности.