Смекни!
smekni.com

Фольклор - как главный фактор отражения культуры казачества (стр. 53 из 55)

Сложная внешнеполитическая ситуация заставляла мириться с постоями войск в станицах, с действиями войсковых и корпусных командиров, в частности Е.П.Ермолова. Последний стал достаточно широко привлекать, приписывать к казакам переселенцев из России, отдельные группы и представителей северокавказских народов. Это был разительный контраст с предыдущим веком, когда Кизлярские коменданты посылали драгунские команды, которые в притеречных лесах ловили и выдворяли желающих пополнить казачьи общины. Теперь, в условиях военных действий I половины ХIХ века, казачество понесло серьезные потери, и власть взяла на себя заботу о пополнении населения станиц. Причем никого не смущало, что пополнение идет из разнородных, "разноплеменных" элементов. И ранее таковые принимались в казачью среду, но с условием принятия крещения и русского языка. Теперь же, причислявшиеся в казаки казанские татары, грузины и другие сохраняли свою речь, религию, традиции. Такой подход создавал возможность для "размывания" старых казачьих групп, утверждения представлений о социальной, а не этнической природе казачества. Однако естественные процессы ассимиляции приводили к слиянию небольших подразделений приписных с основными группами казачества (Терско-Семейного, Гребенского, Моздокского). Помимо общевойсковых правил, которыми должны были руководствоваться казачьи части, командиром гребенцов Е.П.Ефимовичем были разработаны и в 1820 году изданы "Постановления для Гребенского казачьего войска, которыми станичные начальники и сотенные командиры во всякое время должны руководствоваться". Этот документ был опубликован в конце ХIХ века историком И.Д.Попко (13, с.420-424), и исследован недавно В.Н.Нефедовым, который считает его памятником норм обычного права (14, с.25-30). Однако "Постановления" носили обязательный характер, и ряд дел уже нельзя было рассматривать "так, как установили отцы" (то есть по обычному праву, которое господствовало ранее). "Постановления" представляют значительный интерес с точки зрения того, как постепенно происходила трансформация норм обычного права у казаков и замена их имперским законодательством.

Здесь впервые было подробно рассмотрено управление на базе низшего звена - станицы. Для решения станичных дел устанавливалось три инстанции: начальник, станичный сход, суд выборных почетных стариков. В сходах могли участвовать все, но право голоса предоставлялось офицерам и тем казакам, которые отличались трезвостью и безупречным поведением. Кричать, говорить одновременно строго запрещалось, вплоть до ареста. Суд почетных стариков состоял из 6-8 отставных казаков в возрасте не моложе 35 лет и прослуживших не менее 12 лет. Они избирались на один год и освобождались от телесных наказаний. Суд собирался по предложению начальника станицы и разбирал иски и ссоры, по которым не было принято решение на станичных сходах. Недовольные имели право обращаться к командиру войска, который мог отстранить при необходимости почетных стариков от должности. Высшей инстанцией становился командир войска, который, как уже говорилось, назначался со стороны. Его полномочия стали фактически неограниченными в 1849 году, когда казакам было строжайше запрещено обращаться к высшим властям, минуя своих командиров (15, с.50). Таким образом от былого самоуправления остались лишь сходы, да и то, с весьма урезанными функциями. Отметим, что с созданием земских судов в Кизляре и Моздоке казаки стали разбирать тяжбы и здесь. Однако в период военных действий подобное не всегда было возможно, и в виде исключения Военный министр в рапорте Сенату писал о необходимости изъятия дел казаков из общей юрисдикции, с тем чтобы они, "прекращая дела словесным судом на месте, избавлялись от судебных издержек и не отвлекались от обязанностей службы и хозяйственных занятий" (16, л.1). В 1843 году император разрешил учредить в Кавказском линейном казачьем войске словесные суды, где рассмотрение дел происходило по нормам обычного права. Однако, это была временная уступка, вызванная войной.

Характер наказаний за те или иные проступки, также был сильно изменен (аресты, привлечение к общественным работам), если сравнивать даже с концом ХVIII века. Тогда за кражи предусматривалось возмещение двойной стоимости украденного плюс денежный штраф в станичный бюджет. Последний также должен был пополняться за счет сумм, взимаемых за переправы, лавки и спиртокурительные заводы, находившиеся в станицах. Ежегодно составлялись станичные отчеты о доходах и расходах. Часть сумм, но с разрешения командира войска, могла выделяться в качестве помощи тем, кто не мог работать и не имел родственников.

"Постановления" регламентировали и брачные отношения. Возраст жениха определялся не моложе 18 лет, невесты - 14. При заключении брака требовалось разрешение начальника станицы, уведомлялся об этом и командир войска. До конца ХIХ века станичный атаман выдавал удостоверения не только на брак, но и на погребение умерших. Заявления об этом регистрировались в специальных станичных книгах (17; 18). Таким образом, под контроль местной администрации постепенно ставилась не только общественная, но и личная жизнь казаков. Вмешательство государства в жизнь казачьих социоров продолжалось.

Согласно Указам императора 30-х гг. ХIХ века, ограничивался срок казачьей службы тридцатью годами (двадцать пять полевой и пять внутренней). С 17 лет казак наделялся пожизненным участком в размере тридцати десятин (9, с.18-19). С созданием линейного казачьего войска в 1832 году его наказной атаман получил широкие полномочия. Они касались не только воинской службы казаков, но и их "гражданской жизни". Атаман отдавал распоряжения о развитии виноградарства и шелководства, об исполнении населением христианских обязанностей. Сгорел стог сена - следовало распоряжение, чтобы подобного не было впредь и т.п. (10, с.31).В 1845 году было издано Положение о Кавказском линейном казачьем войске, которое четко определяло права и обязанности казаков и предусматривало формирование войсковых единиц из равного числа жителей. Это привело к тому, что Гребенской полк составили станицы Калиновская (населенная моздокскими казаками), Николаевская (состоящая из переселенцев-малороссов и отставных солдат), Шелковская (где большая часть жителей являлась приписанными к казакам грузинами). И в то же время собственно гребенские станицы (Старогладковская, Курдюковская) были переданы в состав Кизлярского полка (19, с. 120). В указанный период правительство не обращало уже никакого внимания на этнические различия казачьих групп, осуществляло помимо масштабных переселенческих мероприятий, перекройку административных границ.

Последнее касалось не только границ полковых территорий, Моздокского и Кизлярского уездов (отделов, округов), но и их постоянного переподчинения (см.: Приложение). Это являлось своеобразной профилактикой против сепаратизма. Однако, переподчинения оставляли казаков все в том же российском социально-правовом пространстве и поэтому не вызывали у населения серьезных протестов и недовольства.

Приведенные (и другие) мероприятия и законодательные акты свидетельствуют о том, что правительство в ХIХ веке подходит к казачеству как сословию, права и обязанности которого, как и других социальных групп Российской империи, четко регламентируются законами. Это военно-служилое сословие вряд ли следует считать привилегированным, если вспомнить, что и в конце ХIХ века, помимо военной службы, терские казаки выполняли почтовую, подводную, дорожную, квартирную, паромную и другие повинности. (20, с.238). По-прежнему, идя на действительную службу, казаки за свой счет приобретали коня, холодное оружие, обмундирование. Станичные органы управления были поставлены под жесткий бюрократический контроль. Сохранились лишь воспоминания о былой казачьей вольнице и привилегиях, но именно они давали казакам повод относиться к другим сословиям с презрением, считать себя выше и благороднее их. О гордости, заносчивости старожилов, утверждавших формулу "не казак - не человек", писали многие дореволюционные авторы (11, с.176-177; 21, с.21; 22, с.161). По мере того, как военные действия на Кавказе шли к своему логическому завершению, в верхах все чаще заговаривали о "невыгодах" всеобщего вооружения казачества. Один из высокопоставленных чиновников по этому поводу писал: "Всем известны невыгоды всякого вооруженного народонаселения. Везде, где подобные учреждения существуют, - они были вынуждаемы крайней необходимостью и терпелись как зло - но зло неизбежное, отвращающее, может быть, гораздо большее зло. Однако ж всякое правительство старается по мере возможности уменьшить этот разряд населения, и там, где исчезает цель, с которой оно было некогда учреждено, должно всеми силами стараться подводить его под общие установления государственные" (см.: 6, с.62).

В 1859 году закончились военные действия с горцами на Северо-Восточном Кавказе, то есть исчезла цель, ради которой казачество поддерживалось и ради которой правительство мирилось с рядом его вольностей. С созданием Терской области и Терского казачьего войска (ТКВ), куда вошли Моздокский, Гребенской и Кизлярский полки, казаки перешли в подчинение начальнику Терской области и наказному атаману ТКВ, который существовал в одном лице и осуществлял руководство как по гражданскому (как губернатор), так и по военному (как командир дивизии) направлениям (19, с. 124). В пореформенный период власти приступили к окончательной ликвидации "духа особости" в государстве, который исходил от казачества. В 1867-1872 гг. утверждается жеребьевый порядок службы, то есть в этот период служат далеко не все казаки. В связи с принятием Устава о воинской повинности 1874 года, срок службы казаков определяется в 20 лет, причем на действительной службе - только 4 года. Это в значительной степени уравняло представителей различных российских сословий в отношении к воинской службе.