Смекни!
smekni.com

Фольклор - как главный фактор отражения культуры казачества (стр. 24 из 55)

С 1721-1727 гг. из гребенских городков приезжающим в Петербург и Москву в «зимовую станицу» окладное жалованье им не выдавалось [15].

20 марта 1727 г. гребенским казакам пожалованы знамена [16].

Положение гребенских казаков осталось прежним. В 1731 году войсковой атаман гребенских казаков Данило Эльфимов «с товарищи» поехал в Москву с жалобой на обременительные повинности казаков: «Кроме работ в крепости, казаки с 1723 по 1730 гг. ежегодно для восьми царских полков заготовляли и перевозили сено на своих лошадях, что за все время составило 6400 стогов. Те же казаки из Терского редута постоянно возили овес и провиант для гарнизона крепости Святого Креста. Они же выполняли почтовую и курьерскую службу: «гоняют они до Астрахани и до Кабарды беспрестанно и грузинцов возят в Кабарду и до крепости Святого Креста». Когда драгуны для своих полков рубят лес, казакам приходится отвозиться его на место. Кроме того, говорил атаман, казаки по сто и по двести человек несут пограничную службу, «отчего де едва не все лошади опали» [17].

Поездка войскового атамана Данила Эльфимова не была напрасной, 13 февраля 1731 года вышел указ императрицы Анны Иоанновны: обязывавший командующего Низовым корпусом фельдмаршала князя В. В. Долгорукого гребенским казакам «для излишних их работ денежного жалованья прибавить по 3 руб. и в дачу производить по 6 руб. человеку, провианта давать муки — по 6 четвертей, овса — по 3 четверти, круп по 3 четверика, и ту дачу производить из персидских доходов» [18]. 24 марта 1734 г. велено было увеличить жалованье до 9 рублей [19].

По распоряжению генерал-фельдмаршала князя В. В. Долгорукого 5 марта 1731 г. в ответ на просьбу гребенского атамана Д. Эльфимова установили следующий порядок совместной работы гребенцев и регулярных военных чинов:

1. Сено косить на драгунские лошади должны сами драгуны и при нехватке людей привлекать казаков.

2. В выгрузке овса и провианта должны участвовать и казаки и драгуны, и тот провиант и овес возить на подъемных и драгунских лошадях и брать в прибавок казачьи лошади.

3. На почте казакам повелено быть как и прежде.

4. Лес возить на подъемных и драгунских лошадях и казачьих лошадях, по рассмотрению с обеих сторон, чтобы обид не было.

5. Порох и свинец давать казакам по-прежнему по 1 фунту, а при необходимости давать им столько сколько надо [20].

Гребенским казакам при отправлении из городков в различные командировки и в «зимовую станицу» давали прогонные деньги – на одну лошадь по 1 руб., так на 10 лошадей казакам 25 октября 1729 г. выдавали прогонных денег 10 руб. 10 марта 1731 г. гребенские 53 казаков отправленным из крепости Святого Креста в Астрахань на дорогу выдали каждому по 50 коп. [21].

Гребенские казаки занимались снабжением крепости Святого Креста всем необходимым. В гребенских казачьих городках ежегодно заготавливали на довольствие драгунских лошадей гарнизона крепости Святого Креста [22].

Крепости Святого Креста регулярно на довольствие военных чинов получала из гребенских казачьих городков скотину. Так, 18 октября 1733 г. в крепость Святого Креста из Староглатковского городка было привезено 226 баранов, коз, телят и коров [23].

10 мая 1734 г. для нужд Ростовского драгунского полка (крепость Святого Креста – Н. Ч.) было привезено из Староглатковского городка и из других гребенских казачьих городков необходимые вещи: 50 телег новых и 10 старых, осей – 10 передних и 50 задних, 90 пар оглобель, 13 пар запасных оглобель, 106 колес станов, 5 досок, 60 дуг, 55 ведер, 20 мазниц, 50 хомутов, 10 хомутов плетенных, 1 бочка нефти, 60 досок на ящики, 30 осей на колеса, 66 ящиков тележных с осьми, 53 ящиков простых, 50 фур фузейных, 16 фурм письменных, 20 досок втуловых, и артиллерийские боеприпасы [24].

Примечание:

1. Лысцов В. П. Персидский поход Петра I (1722-1723 гг.) М. МГУ. 1951. С. 156; Военный энциклопедический словарь / Ин-т военной истории, ред. Комиссия: Н. В. Огарев (пред.) и др. – М.: Воениздат, 1983. – С. 212.

2. Казачьи войска: краткая хроника (Репринт. Изд.) – б. м. 1992. С. 171.

3. Там же; Утверждение русского владычества на Кавказе. К 100-летию присоединения Грузии к России 1801-1901 / под ред. Потто В. А. Т. 3. Тифлис, 1901. С. 18.

4. Дополнения к Деяния Петра Великого. Т. XVIII и последний содержащий в себе состояние России, в каком сей великий Государь оставил её по себе. – М.: Универ. Типография у Ридигера и Клаудия. 1797. С. 302. (Далее - ДДПВ)

5. Фадеев А. В. Очерки экономического развития степного Предкавказья в дореформенный период. – М.: Изд-во АН СССР, 1957. С. 20.

6. Казачьи войска С. 172.

7. ДДПВ Т. XVIII. С. 302; Фадеев А. В. Указ. Соч. С. 20; Великая Н. Н. Казаки восточного Предкавказья XVIII-XIX вв. – Ростов-на-Дону, 2001. С. 48.

8. Потто в. А. Два века Терского казачества (1577-1801 гг.). Т. 2. Владикавказ, 1912. С. 16-17.

9. Великая Н. Н. Указ. Соч. С. 110, 75.

10. Гриценко Н. П. Города Северо-восточного Кавказа и производительные силы края V – середина XIX вв. / Отв. Ред. В. А. Золотов. – Ростов-на-Дону: Изд-во ун-та, 1984. С. 76; Утверждение русского владычества… С. 19-20.

11. Великая Н. Н. Указ. Соч. С. 130.

12. ГУ «ЦГАРД» Ф. 335. Оп. 1. Д. 9. Л. 3.

13. Там же. Ф. №№ 18, 335, 348, 382.

14. Там же. Ф. 335. Оп. 1. Д. 12. Л. 8-9.

15. Ткачев Г. А. Гребенские, терские и кизлярские казаки: книга для чтения в станичных и полковых школах, библиотеках и командах – Владикавказ, 1911. С. 203.

16. Казачьи войска… С. 172.

17. ГУ «ЦГАРД» Ф. 382. Оп. 1. Д. 31. Л. 1 об-2; Гриценко Н. П. Указ. Соч. – С. 76.

18. Там же. Л. 2 об.; Ткачев Г. А. Указ. Соч. С. 204.

19. Ткачев Г. А. Указ. Соч. С. 204.

20. ГУ «ЦГАРД» Ф. 382. Оп. 1. Д. 21. Л. 6, 85; Д. 30. Л. 36.

21. Там же. Д. 31. Л. 2.

22. Там же. Ф. 335. Оп. 1. Д. 10. Л. 40, 49, 59.

23. Там же. Ф. 18. Оп. 1. Д. 150. Л. 15; Д. 163. Л. 120.

24. Там же. Д. 174. Л. 63,


Виноградов В.Б.

(г.Армавир)

КУБАНСКИЕ КАЗАКИ: ЗЕМЛЯКИ И СОСЕДИ

«Казачий словарь-справочник», изданный эмигрантской общиной в США в 1968 году и перепечатанный ныне в России, провозглашает: «Кубанские казаки — коренные жители правого берега реки Кубани и Приазовья...». В свою очередь, знаменитый «Толковый словарь живого великорусского языка» Владимира Даля дает разъяснение, что «коренной — это относящийся к корню, а также основной, начальный, настоящий, первобытный». Действительно, история того пестрого по происхождению этносоциального организма, который ныне именуется кубанским казачеством, имеет на Северо-Западном Кавказе глубокие, разветвленные корни!...

Намереваясь хотя бы в самом общем виде показать пли обозначить их, не стоит, однако, чересчур увлекаться и, играя звуковыми сходствами, сопоставляя этнические термины разных языков и времен, пытаться обосновать некую исключительную древность формирования местного казачества, уходящего якобы своими истоками в I, а то и II тысячелетие до новой эры. Делать это не нужно и потому, что, как писал выдающийся русский историк прошлого столетия С. М. Соловьев, «Крайности — далеко легкое»; и потому, что правдивое толкование, не отнимающее частицу истории у другого народа, — трудно... Да и негоже, наконец, в седой дали минувших эпох, в недрах только еще складывающихся языковых семей и этнокультурных массивов пристрастно выискивать, «расталкивая локтями» всех прочих, следы именно (а часто и мнимо!) своих, собственных, личных предков, забывая в суете тщеславных амбиций, что пращуры, нередко, — одни и те же у самых разных людей, этнических групп и целых современных народов...

Надежнее всего, изыскивая казачьи корни на Кубани, как части и широкого ареола Южнорусских степей и прилегающих к ним ландшафтных зон, обратиться к эпохе Киевской Руси; к тем разнообразным зафиксированным наукой фактам, которые знаменуют раз и навсегда состоявшееся открытие восточными славянами земель, рек, военно-торговых дорог, народов Северо-Западного Кавказа; систематическое присутствие, а затем и оседание здесь сперва отдельных представителей далеких северных «русичей», а после — складывание и формирование особых славяноязычных групп обитателей кубанских берегов, в которых с большой долей вероятия (однако и научного такта одновременно!) можно усматривать предтечей позднейшего кубанского казачества.

Так, восточнославянские купцы и их «азийские контрагенты» не позднее VII—IX веков энергично освоили торговый путь, пролегавший от бассейна Днепра и Дона мимо Кубани и.Терека к Дербентскому проходу в Закавказье. В ту же пору с севера, вблизи от Кубани, проходил традиционный «шлях» военных дружин и экспедиций, которыми Киев — «мать городов русских» — защищал и укреплял свои торговые интересы от бесконечной опасности кочевнических нападений, набегов, ограблений... Не случайно, чуть к западу от границы Краснодарского края, на реке Егорлык, у села Преградное, уцелел до недавних лет древнерусский, так называемых «жаль-пнчный» (от слова — жалеть, выражавшего, в частности, идею принадлежности к могиле, кладбищу, погосту, опустошенному, разоренному месту или остаткам побоища) крест с надписью, поставленный в память о русских воинах, павших в ходе одного из походов на опасный, далекий и коварный Восток.