Смекни!
smekni.com

Фольклор - как главный фактор отражения культуры казачества (стр. 3 из 55)

Вместе с А. Щепотьевым прибыла и представительная делегация, состоящая из 150 человек во главе с князем Сибоком. Он бил челом великому государю и предлагал организовать совместный поход против турок. Но Иван IV, не желая ссориться с могущественной державой, в этой просьбе отказал, хотя и заявил, что в борьбе с крымскими татарами готов их защищать и поддерживать [16, 14].

Царь в 1555 г. поспешил уведомить сопредельные государства о своих новых подданных, для чего отправил в Литву Савлука Турпева. Это свидетельствует о том немаловажном значении, которое Иван IV придавал установлению прочных связей с черкесами. Для оказания им реальной поддержки летом 1555 г. царь послал боярина И. В. Шереметева с войском против крымских владений, что должно было сорвать татарский поход на пятигорских черкас [13, 207-208]. В 1556 г. набег крымцев не состоялся благодаря действиям отряда Дьяка Ржевского [13, 208-209].

В декабре 1556 г. в Москве стало известно об успехах черкесов в борьбе с крымским ханством. Сообщалось, что «черкасы пятигорские взяли два города, Темрюк да Томан, а приходил черкасской Таздруй-князь да Сибок-князь с братьею, которые были у царя и великого князя» [11, 4].

Летом следующего 1557 г. «приехали князи черкаскые служити государю и о устрое бити челом в прокы собе, Машук-князь Кануков да Себок-князь Кансауков... И царь и государь их пожаловал и устроил их» [11, 5].

Союз с западными адыгами продлился до 1560 г., когда под воздействием польской дипломатии и расчета получить большие выгоды от сближения с Турцией, феодалы Западной Черкесии прервали связи с Россией. Сказалось, видимо, и сближение Москвы с политическим конкурентом западноадыгских владельцев - кабардинским старшим князем Темрюком [12, 71, 75-76; 5, 70].

Знаменательным в русско-кабардинских отношениях стал 1557 г., когда в Москву от его имени приехало посольство, выразившее готовность служить Ивану Грозному верой и правдой. Очевидно, зная о том, что Темрюк пользуется несомненным авторитетом среди соплеменников, со стороны русского правительства к нему был проявлен значительный интерес [1, 35-36]. Принято считать, что в состав посольства Темрюка входили и представители от гребенского казачества [10, 145].

Вопрос о появлении первых локальных групп казаков на Тереке уже давно обсуждается в исторической науке. Чаще всего звучат предположения о том, что казаки приходили на Терек сразу из многих мест, преимущественно с Дона и Волги. Пути их передвижения были различны, через Маныч и Куму, по Волге и Каспийскому морю и происходило это примерно в середине XVI столетия [15]. В настоящее время существует достаточно аргументированная «новгородская» или средне-севернорусская версия происхождения этнического ядра гребенских казаков. Новгородские ушкуйники еще в XIV в. доплывали до Астрахани и почти наверняка знали дорогу на Терек [4]. Они-то и подготовили массовое переселение славянского компонента в регион [2, 34-39].

На новых местах казаки облюбовали себе территорию на восточных и северных склонах и подножьях Терского хребта, заселив пространство между правым берегом Терека и нижней Сунжей [3; 8, 178-227]. Тогда эти земли назывались Гребнями, а отсюда и возник этноним – гребенские казаки или гребенцы.

Эти места были выбраны первопоселенцами не случайно. Здесь они легко могли скрыться в случае угрозы их вольности от любого неприятеля. Климат позволял заниматься земледелием и скотоводством, в лесах в изобилии водилась дичь, а реки давали рыбу. Кроме того, Терек обеспечивал сообщение с Каспийским морем, с Астраханью и Волгой. Через Куму и Маныч шла проторенная дорога на Дон.

Подмечено, что «информацию о местах первоначального проживания гребенцов одни исследователи просто сообщали, другие – выбирали что-то одно, третьи – пытались расширить ареал обитания.

Если суммировать сведения из преданий, то мы получим чрезвычайно большой регион (предгорные и горные районы нынешних Северной Осетии, Ингушетии, Чечни, Дагестана). Однако, во второй половине XVI в. (к этому времени относятся первые упоминания письменных источников о казаках в Притеречье) эта территория не пустовала, а с той или иной степенью полноты была заселена горскими народами. С другой стороны известно о немногочисленности ранних казачьих социоров, которые просто не могли прочно освоить указанный регион. Но все становится на свои места, если учесть указания источников о «кочующих» в гребнях казаках. …Он… является показателем большой мобильности казачьих групп, ориентирующихся в тот период, согласно преданиям, на присваивающиеся отрасли хозяйства (охоту, рыболовство). При таком образе жизни казачьи поселения просто не могли оставить сколько-нибудь заметного «культурного слоя» и призывы археологически изучать гребенцов, раздававшиеся как в дореволюционной, так и в советский периоды так и останутся, по-видимому, благими пожеланиями, тем более что материальная культура горцев и казаков трудноразличимы» [2, 41-42].

Казаки занимали пустующие земли, а потому повода для конфликтов с горскими народами у них не было. Более того, борьба с общей внешней угрозой способствовала объединению усилий казаков с местными народами для противостояния враждебному окружению. Видится закономерным тот факт, что казаки также приняли участие в переговорах с московским государем.

В гребенской песне «Не из тучушки ветерочки они дуют» поется о встрече казаков с Иваном Грозным. Они обращаются к нему с речью и напоминают, что раньше «царь-надежа» дарил жалованье своим верным слугам. Нынче же «ничем ты нас, гребенских казаченьков, не пожалуешь», а все достается только князьям да боярам. После этого царь жалует их рекой Тереком [9, 23].

То, что это событие нашло отражение в самых ранних образцах терско-гребенского фольклора, наглядно свидетельствует о том, какое значение придавали казаки самому факту служения русскому государству. Находясь на неспокойном порубежье, они считали себя защитниками Отечества, верными слугами государя, и это стало доминирующей основой казачьего менталитета в ходе его дальнейшего развития.

Литература

1. Бушуев С.К. Из истории русско-кабардинских отношений / С.К. Бушуев. - Нальчик, 1956.

2. Великая Н.Н. Казаки Восточного Предкавказья в XVIII-XIX вв. / Н.Н. Великая - Ростов-на-Дону, 2001.

3. Виноградов В.Б. О месте первоначального расселения гребенских казаков / В.Б. Виногорадов, Т.С. Магомадова // Советская этнография. – 1973. - №3.

4. Виноградов В.Б. О ранних этапах формирования терско-гребенского казачества / В.Б. Виноградов, Е.И. Нарожный // Первая общероссийская научно-практическая конференция «Казачество как фактор исторического развития России». – СПб., 1999.

5. Виноградов В.Б. Кабардинцы и вайнахи на берегах Сунжи (черты взаимной истории XVI - середины XVIII в.) / Под ред. Н.Н. Великой. / В.Б. Виноградов, С.Д. Шаова (Кайтмесова). - Армавир-Майкоп, 2003.

6. Голованова С.А. Русско-северокавказские связи IX - первой половины XVI века (историко-археологические исследования по материалам Центрального Предкавказья.) / С.А. Голованова. Автореф. дис. канд. ист. наук. - Ростов-на-Дону, 1993.

7. Документальная история образования многонационального государства Российского. В четырех книгах. Книга первая. Россия и Северный Кавказ в XVI-XIX веках. / Под ред. Г.Л. Бондаревского, Г.Н. Колбая. - М., 1998.

8. Заседателева Л.Б. Терские казаки / Л.Б. Заседателева. – М., 1974.

9. Исторические песни на Тереке / Подгот. текстов, статья и примеч. Б.Н. Путилова. – Грозный, 1948. - №1.

10. История Дона и Северного Кавказа с древнейших времен до 1917 года. - Ростов н/Д, 2001.

11. Кабардино-русские отношения в XVI-XVIII вв. Документы и материалы в 2-х томах. - М., 1957. - T.I.

12. Карданов Ч.Э. У истоков дружбы / Ч.Э. Карданов. - Нальчик, 1982.

13. Кушева Е.П. Народы Северного Кавказа и их связь с Россией (вторая половина XVI - 30-е годы XVII века) / Е.П. Кушева. - М., 1963.

14. Мамаев Х.М. Освещение русско-северокавказских связей XIII-XV вв. в отечественной исторической литературе / Х.М. Мамаев, С.А. Голованова // Вопросы истории исторической науки Северного Кавказа и Дона. Материалы Всероссийской научной конференции. - Грозный, 1985. - Вып.3.

15. Ржевусский А. Терцы / А. Ржевусский. – Владикавказ, 1883.

16. Смирнов Н.А. Кабардинский вопрос в русско-турецких отношениях XVI-XVIII вв. / Н.А. Смирнов. - Нальчик, 1948.

17. Тихомиров М.Н. Россия в XVI столетии. - М., 1962.


Гарунова Н.Н

( г. Кизляр).

ОСОБЕННОСТИ ФОРМИРОВАНИЯ ФОЛЬКЛОРА НИЖНЕТЕРСКОГО КАЗАЧЕСТВА В XVIII-XIX ВВ.

Самобытным, живым памятником истории и культуры Нижнетерского казачества является народный фольклор, песни, сказания. Наиболее ярко отражается процесс исторического самосознания роли казачества именно в их песнях. Любили песню в казачьих станицах. Были хоры мужские и женские, стариков и молодежи. Песни военно-маршевые, бытовые и промысловые считались мужскими, песни любовные, шуточные, плясовые – женскими. “Ядром терской исторической песни являлась песня гребенская, оказавшая большое влияние на поэзию других казачьих групп. На Тереке не только создавались свои произведения, сюда постоянно попадали песни с Дона, Волги, Урала… Новые песни приносили солдаты, приносили их из России и сами терцы, которым приходилось бывать в многочисленных походах. В результате на Тереке сложился богатый и разнообразный репертуар исторической песни, насчитывающий до 150 сюжетов, что, конечно, не исчерпывает существовавшего репертуара[1]

Богатейший фольклор у казаков терско-гребенских станиц. В нем отразились и “дела давно минувших лет, преданья старины глубокой”, замечательные былины, которые в XVIII-XIX вв. были распространены среди народных сказителей, казаков-старообрядцев. И, как отмечают исследователи, Лермонтов, создавая свою “Песню о купце Калашникове”, использовал темы и сюжеты этих былин. Л.Семенов установил, что “мотив любви Кирибеевича к жене Калашникова имеет некоторую аналогию в былине терских казаков о князе Владимире и Настасье Микулишне”, а описание пира сходно с описанием в былине гребенских казаков о Ставре-Лавре Тимофеевиче (ее записал М.Карпинский).[2]