Смекни!
smekni.com

Христианское мировоззрение в понимании и деятельности Неплюева Н.Н. (стр. 32 из 66)

Когда мы сбросим грубую оболочку тел наших, или душевное тело наше изменится соответственно тому, увеличатся и радость, и страдания духовного общения, смотря по тому, рай или ад внутри того живого существа, духовные лучи которого пронизывают собою наш мир духовный.

В этом источник мук и источник блаженства вечного»[311].

Таким образом, Неплюев Н.Н. видит причину осуждения грешников в том, что они не приняли света, которым Господь желал просветить их души, и не вняли Его всевозможным призывам. Вечность этих мучений, Неплюев Н.Н. видит в добровольном признании грешников сожительствовать злу. Теперь они вечно будут находиться за стенами Небесного Иерусалима, в беспросветном окружении злобы и страстей: «Неверующий уже осужден, осужден на обособление от Бога и верных чад Его, осужден на скорбное общение с подобными себе, которых любовь не привела к вере живой, потому что любви он предпочел разум или ощущения, осужден не по недостатку милосердия к нему, а потому что в светильнике души его не нашлось для встречи жениха огня любви и вдохновения, потому что ему нечего делать на браке агнца и в доме Отца Небесного, потому что он родственен духом не ангелам и святым, а дьяволам и злым сынам противления, с которыми он и будет оставлен во тьме внешней, за стенами Иерусалима Небесного, в озере огненном злобы и страстей, где будет продолжаться бессрочно плач и скрежет зубов»[312].

Вечными наследниками Небесного Иерусалима становятся соответственно те, которые добровольно избрали сожительствовать добру. Описывая великолепие града Божьего, Неплюев Н.Н. говорит, Господь, сотворивший видимое небо и землю, созерцаемые нами под единым именем удивительной окружающей природы, приносит человеку великую радость и вдохновение, даже несмотря на то, что ныне этот прекрасный мир омрачен проклятием земли в делах человеческих. Однако невозможно вообразить и даже как-то приблизить свои фантазии и представления к тому блаженству, которое ожидает чад Божьих: «Все в этом городе гармония и красота, ибо: потому что Бог не есть Бог неустройства, но мира. Мы любуемся красотою природы теперь, когда природа эта омрачена проклятием земли в делах человеческих; какова же будет красота ее, когда вся она будет озарена сиянием вдохновения любви, мудрости, силы и славы Божьей!

Велика будет радость созерцания красоты Бога и творения Его, большая будет радость причастия мудрости Его, когда лучи разума Его, озаряя умы, научат их всему; высшая радость будет в причастии любви Его, когда могучая волна вдохновения Его вознесет избранных в безбрежное море света любви и вдохновения»[313].

Таким образом, в данной главе Неплюев Н.Н. доказывает действительность будущего Высшего Суда над всем человечеством и в назидательной форме объясняет принцип его осуществления. Он также объясняет аспект вечности мучений и блаженства.

3.6.6 Царство Божье

Идея о царстве Божием занимает исключительное и особенное положение в христианстве сравнительно с другими религиозными и нравственными идеями. Не смотря на всю свою важность в христианской религии, даже идея об искуплении, например или о любви, как главном начале морали, в этом отношении уступают место всеобъемлющей и великой идее царства Божия, принесенной на землю и отчасти осуществленной Евангелием. Мало сказать, что эта идея господствует в Новом Завете надо всем и выступает на первый план, – нет идея царства Божия совмещает в себе все содержание евангельского учения как догматического, так и нравственного, объемлет собою все бесконечно разнообразное и неисчерпаемое содержание христианского религиозно-нравственного учения, в том числе, конечно, и указанные идеи искупления и о любви, как главном моральном начале. В этом смысле идея царства Божия является центральной и коренной идеей в христианском миросозерцании, краеугольным камнем христианского миросозерцания. Идея царства Божия служит поэтому ключом к правильному пониманию христианства в целом, сущности его, основой верного представления о христианской религии, как цельном миросозерцании. Вот, что говорил по этому поводу духовный писатель, протоиерей Павел Яковлевич Светлов[314], который считался одним из ведущих исследователей в вопросе идеи Царства Божия: «Существо христианства со всею полнотою и точностью открывается нам не иначе, как только в свете всеобъемлющей и всерадостнейшей евангельской идеи царства Божия, – и горе тем, которые ищут иных ключей и путей к святому святых христианства, к самому внутреннему существу его! Горе и тем, которые захотели-бы отпереть двери к святому святых поддельными ключами искаженной евангельской идеи царства Божия! Мы должны позаботиться о самом точном и верном усвоении столь решающей в нашей христианской религии и судьбу нашего общего миросозерцания евангельской идеи. Но что значит правильно понять евангельскую идею царства Божия? Это значит правильно понять все евангельское учение в целом, ибо все существенное содержание евангельского или, что тоже, христианского учения сводится к проповеди и раскрытию идеи царства Божия, служащей сокращением содержанию? Оно – благовестие или Евангелие царства Божия, по определению самих евангелий (Мф.4:23; 9:35; 24:14; Мк.1:14); царствие Божие – вот главный предмет и содержание Христова и апостольского благовестия: «и Он», часто повторяют евангелия, «беседовал о царствии Божием» (Лук.9:11; 3:43; Деян.1:3 и др.); точно также проповедь апостолов называется благовестием царствия Божия и этим определяется ея существенное содержание (Деян.8:12; 19:8; 20:25; 28:31)»[315].

Неплюев Н.Н. также со всей серьезной оценкой отнесся к вопросу Царства Божиего. Он считал, что в действительности нет и быть не может такого живого и разумного существа, которое не жаждало бы осуществления Царства Божьего[316]. Но для каждого человека представление Царства Божьего индивидуально в силу индивидуальной базы познанного о Боге и человеческом существовании.

Сознательно верующий, по Неплюеву, понимает, что благо Царства Небесного настолько превосходит его понимание, что он только восхищается и прославляет своего Творца, Который есть Домостроитель этого блаженства, уготованного святым Его. Так, Неплюев выражает мысль апостола Павла о блаженном соприсутствие Богу: «Благой и разумный Творец всего, первопричина всего сущего, все сделал для благой и разумной цели. Царство Божье и есть осуществление того высшего блага, для которого и сотворено все существующее. Воля Божья не может расходиться с благом Его создания, а заключает в себе благо, бесконечно превосходящее самые смелые желания ума и сердца нашего. Но как сказано: не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его (1 Кор.2:9)»[317].

Так, по мнению Неплюева Н.Н., сознательно верующий христианин представляет Царство Бога и не может думать иначе.

Что же касается человека, который лишь изображает из себя верующего христианина, не понимая в сущности в кого верует, то для такого Царство Божье представляется местом удовлетворения его земных желаний. Он мыслит о том боге, с которым ему удобно уживаться. Верующий, но незнающий Бога истинного, фрагменты собственных знаний и рассуждений о Нем смешивает с понятиями о своей суетливой жизни, которая порой ему доставляет удовлетворение. По мнению Неплюева человек становиться в таком состоянии похожим на демона, который позволяет себе ложно судить о Господе: «Люди верующие, когда они не знают, в кого веруют, когда умы и сердца их не озарены Светом от Света Небесного абсолютной истины Откровения, представляют тоже изумительное разнообразие в определении путей, ведущих к Царству Божьему, сообразно бесконечному разнообразию их представлений о Боге. Очень ошибочно думать, что все люди, называющие себя христианами, веруют в одного и того же бога. Совершенное незнакомство с первоисточником Откровения и вопиющий разлад между верой и рутиной жизни делает возможным, даже заурядным то, что люди, одинаково убежденные в неукоснительности своего правоверия, поклоняются совершенно разным богам, не имеющим с истинным Богом пророков, Христа и апостолов ничего общего. Один воображает себе бога грозным и гордым властителем мира и считает лучшим способом быть допущенным в Царство Божье – заручиться сильной протекцией райских вельмож, имеющих доступ к ступеням престола; другие веруют в злого бога, грубого, мрачного человеконенавистника, неприязненно следящего за каждым шагом своих созданий, всегда готового изловить, обличить, казнить, в мрачное божество, для которого всякая радость – оскорбление, умилостивить которого можно только услаждая его видом непрерывных самоистязаний; третьи веруют в корыстное и чванливое божество, которого легко подкупить дарами и лестью на благодушную уживчивость со злобою и кривдою; четвертые верят в божество капризное и слабоумное, боящееся света разума, благоволящее исключительно к бессмысленным благочестивым упражнениям, к многословию торопливого бормотания бесчисленных молитв, к благочестивой гимнастике бития поклонов. Все они сходятся в одном: в совершенном непонимании Бога истинного, Бога Откровения, любвеобильного и мудрого Отца Небесного, в совершенном непонимании того, что Бог-Любовь не может благодушно уживаться со злыми демонами, что бы эти демоны ни делали, что единственный способ заслужить Его благоволение и быть допущенными в Царство Его – перестать быть демонами по настроению, покаяться и сотворить плоды, достойные покаяния, покаяться не только в злобе, но и в холодности сердца своего, сотворить плоды, достойные покаяния, не в смысле жертвы, тяжелого долга, самодовольной благотворительности, не с ожесточением и скрежетом зубов, а в смысле насущной потребности любящего сердца, естественного плода торжествующей любви, смиренного братолюбия, достигшего мощи вдохновения деятельной любви»[318].