Смекни!
smekni.com

Жиль Липовецки "Эра пустоты" (стр. 7 из 57)

Чувство — англ.

40

1 Возвышение — англ.

2 Аппаратура с высокой точностью воспроизведения звука — англ.

41

гическими изобретениями сословия торговцев, в шоу-бизнесе тем не менее представляет собой проявление персонализации, один из аспектов постмодернистской трансформации личности. Подобно тому, как стано­вится гибким распорядок учреждения, и индивид ста­новится более подвижным; он и дышит в такт, ритмы охватывают его тело и чувства; в настоящее время это участие возможно благодаря стереофонии, walkman,1 космическим или «кислотным» звукам музыки. Персо-нализация в масштабах общества соответствует персо­нализации личности, выражающейся в желании по­лучить «больше удовольствия», парить над самими собой, вибрировать всем телом под музыку, испытать непосредственные ощущения, чувствовать себя вовле­ченным в общее движение во время trip,2 охватываю­щего весь организм человека. Техника стереофонии, электронные звуки, ритмы, порожденные джазом и продвинутые роком, сделали музыку привилегирован­ным средством нашего времени, поскольку она тесно связана с новым профилем персонализированного ин­дивида с чертами нарцисса, испытывающего жажду мгновенного погружения, жажду «поломаться» не только под ритмы последних хитов, но и под музыку самую разнообразную, самую замысловатую, которая отныне всегда к его услугам.

Постмодернистское обольщение не является ни эр­зацем общения, которого мы не имеем, ни сценарием, предназначенным для того, чтобы замаскировать низ­менность торгашества, В таком случае оно должно было бы еще более способствовать потреблению пред­метов и искусственных знаков, подбросить наживку туда, где уже работает система персонализации, иначе говоря, распылению социальной среды и попранию

индивидуалистической логики. Сделать из обольще­ния «иллюзорное изображение непережитого» (Де­бор) — это значит устранить воображаемое из мни­мых потребностей, моральное противоборство между реальным и воображаемым, что является подлинной (адачей процесса под маской обольщения, в то время как оно прежде всего обозначает трансформацию ре­альности и индивида. Отнюдь не являясь проводником мистификации и пассивности, обольщение — это des­truction cool1 социума посредством изоляции, осущест­вляемой уже не грубой силой или регламентирующей сеткой, а с помощью гедонизма, информации и ответ­ственного отношения. В условиях владычества СМИ, вещизма и секса каждый следит за собой, испытывает себя, все чаще обращается к самому себе в поисках своей собственной истины и благополучия; каждый должен нести ответственность за свою жизнь и оп­тимальным образом распоряжаться своим эстетиче­ским, эмоциональным, физическим, чувственным и т. д. опытом. В данном случае социализация и десоци-ализация совпадают; над социальной пустыней возвы­шается независимый, информированный, свободный индивид, разумно распоряжающийся собственной жизнью: ведь садясь за руль, каждый пристегивается ремнем безопасности. На этапе постмодернизма соци­ализация представляет собой новый тип общественно­го контроля, не требующего участия большого коли­чества людей и средств подавления. Интеграция осу­ществляется посредством убеждения, напоминает о безопасности и рациональности; это могут быть пуб­ликации и выступления медиков, но также советы потребительских обществ. Вскоре на экранах монито­ров появятся «деревья решений», системы вопросов и ответов, позволяющие потребителю сообщить компь-

1 Портативный плейер — англ.

2 Наркотическое состояние

англ.

42

1 Холодное разрушение — англ.

43

ютеру собственные критерии с тем, чтобы можно было делать рациональный, но тем не менее персона­лизированный выбор. Обольщение утратило элемент распущенности.

Разумеется, все началось не сегодня. В течение многих веков общество изобретало идеологию сво­бодной, независимой, не похожей на других лично­сти. Появились свободная экономика, основой ко­торой стали независимые предприниматели и рынок, а также демократические политические режимы. При всем при этом в конкретных условиях возможность жить не как все, сексуальность, индивидуализм до последнего времени были ограничены в своем раз­витии жесткими идеологическими рамками, учрежде­ниями, нравами. Эта последняя преграда рушится у нас на глазах с поразительной быстротой. Процесс персонализации, поощряемый ускоренным развити­ем техники, управлением, массовым потреблением, СМИ, развитием индивидуалистической идеологии, психологизма, своей конечной целью имеет господ­ство личности и сметает последние препятствия. Пост­модернистское общество, иначе говоря, общество, де­лающее процесс персонализации всеобщим, в отли­чие от современной дисциплинарно-принудительной организации, осуществляет тем или иным способом как в повседневной жизни, так и при помощи новых стратегий, делающее идеал индивидуальной авто­номии, содержание которой, по существу, остается для нас загадкой.

Скромное обаяние политики

Политика не отказывается от обольщения. Начнем с нарочитой персонализации образа западных лиде­ров: демонстрируя свою доступность, политический

44

деятель появляется в джинсах и свитере, смиренно признает свои недостатки и слабости, выставляет на­показ свою семью, бюллетени о здоровье, свою моло­дость. Вслед за Кеннеди или П.-Э. Трюдо, во Франции Жискар Д\'Эстен был воплощением подобной гумани­зации-психологизации власти: президент «с челове­ческим лицом», который заявляет, что не желает жер­твовать своей личной жизнью, завтракает вместе с уборщиками улиц, обедает у простых горожан. Не надо обманываться на этот счет. Несмотря на стара­ния новых СМИ, в особенности ТВ, хотя они и дела­ют на этом капитал, невозможно объяснить однознач­но такое выпячивание личности, такую необходи­мость создать запоминающийся образ общественного деятеля. Персонализованная политика соответствует возникновению новых ценностей, каковыми являют­ся сердечность, доверительность, доступность, ис­кренность, обаяние личности — прежде всего цен­ностей индивидуалистическо-демократических, вы­ставленных с таким размахом напоказ благодаря массовому потреблению. Обольщение — это скорее дитя гедонистического и «пси»~индивидуализма, чем политического макиавеллизма. Неужели перед нами извращение демократических принципов, оболвани­вание, манипулирование электоратом с помощью те­атрализованного представления? И да, и нет, потому что действительно существует запрограммирован­ный и циничный политический рынок, но правда и то, что крупные политические фигуры оказываются в постмодернистском образе homo democraticus, идя в ногу с персонализованным обществом, жаждущим человеческого общения, отвергающим анонимность, отвлеченные педагогические уроки, суконный язык, навязанные, условные роли. Что же касается подлин­ного воздействия характера персонализации, то мы можем задать себе вопрос, не слишком ли перестара-

45

лись публицисты и политики,1 часто сами соблазняе­мые звездной системой: в той мере, в какой все по­литики отныне мелькают на плакатах — одни чаще, другие реже — этот эффект аннулируется благодаря стараниям СМИ; обольщение приобретает вид soft2 окружения, лишенного неожиданностей, которое воз­действует на публику, не настолько наивную и пас­сивную, как это представляют себе хулители всяче­ских шоу.

Еще более показательно для обольщения изображе­ние демократии, разыгрывающей карту децентрализа­ции. После национальной унификации и верховенства центральных административных органов новую власть приобрели региональные советы и местные выборные органы, региональные деятели культуры. Пришла пора перераспределения полномочий между верховной властью и местной, признания территориальных осо­бенностей и самобытности. Новая инициатива демо­кратического обольщения гуманизирует нацию, вно­сит струю свежего воздуха во властные структуры, приближает инстанции к интересам людей, придает достоинство периферии. В качестве защитной меры национально-якобинское государство допускает су­ществование центробежной тенденции с целью смяг­чить бюрократические строгости, переоценить «глу­бинку», обещает каким-то образом развивать демо­кратию контактов и близость к массам, обеспечивая права отдельных областей. Одновременно вступает в действие защита местных интересов, которая идет рука об руку с политикой или экологическим движе­нием: впредь ничего не опустошать, не искоренять и не принижать, но охранять и ценить региональные,