Смекни!
smekni.com

Лекции по древней русской истории до конца XVI века (стр. 31 из 94)

землю русскую от конца и до конца, и како крестися баба Володимирова Олга прежде Володимера». Есть некоторые данные думать, что и начало русского летописанья относится ко времени Ярослава и его сыновей, Тогда же, вероятно, была составлена и краткая редакция Русской Правды, содержащая запись разных узаконений и обычаев, действовавших при Ярославе и его сыновьях. Все эти факты являются показателями зна­чительных успехов духовной жизни Руси, пробудившейся под влиянием распространения христианства и вместе с ним книжного научения.

Культурное влияние Византии; церковное искусст­во.

Христианство и книжное учение усилили то куль­турное влияние, которое оказывала на Русь Византия. До принятая христианства это влияние сказывалось глав­ным образом на внешнем обиходе русской жизни. Из Византии к восточным славянам приходили «паволо­ки», т. е. шелковые ткани, греческие вина, золотые и серебряные монеты, произведения ювелирного искусст­ва. Принятие христианства житейски еще более сблизи­ло русских славян с византийцами и открыло широкую дорогу бытовому влиянию Византии. Князья и их дру­жинники стали носить одеяние греческого покроя, ви­зантийские украшения стали в еще большем ходу, чем раньше. Русские книги стали писаться по византийско­му и болгарскому образцам с заставками и виньетками в начале глав, с различными изображениями. Так, Остромирово евангелие имеет на отдельных листах изображе­ние четырех евангелистов, как и в византийских руко­писях. В «Изборнике» Святослава (1073 год) находится замечательное изображение князя Святослава и его семьи в национальных костюмах и высоких меховых шап­ках; это изображение сделано также по образцу визан­тийских рукописей, помещавших иногда на первом листе изображение владельца книги или ее заказчика. Но осо­бенно ярко византийское влияние проявилось в рас­сматриваемое время в церковном искусстве, архитекту­ре и живописи.

Храмы появились на Руси вместе с христианством. Языческая Русь знала только идолов, деревянные или каменные статуи, которые ставились на возвышенных местах под открытым небом; перед этими идолами и совершались моления и требы, т. е. жертвоприноше­ния. Идол Перуна, по сообщению летописи, стоял на холме, где находился княжеский терем; перед ним и клялась Игорева дружина в соблюдении договора, зак­люченного с греками. Но одновременно с тем в Киеве была уже соборная церковь св. Илии, в которой прино­сила присягу христианская часть Игоревой дружины. Жена Игоря св. Ольга по возвращении из Царьграда будто бы построила в Киеве церковь св. Софии. Неизве­стно, уцелели ли эти храмы ко времени общего кре­щения Руси. Дело в том, что первые годы княжения в Киеве Владимира Святославича ознаменовались силь­ной языческой реакцией. «И постави кумири, — пишет летописец, — на холму вне двора теремного; сотвори Перуна древяна, и главу его серебрену, а ус злат, и Хорса, и Даждь-бога, и Стрибога, и Семаргла и Мокошь». Перед этими кумирами киевляне стали прино­сить жертвы, даже своих сыновей и дочерей, «и осквернися кровьми земля Руска и холмот». Один варяг христианин, на сына которого пал жребий, не захотел отдать его и был убит вместе с сыном. Подобное же происходило и в Новгороде, где Добрыня поставил ку­мир Перуна над Волховом. При таком подъеме языче­ства, который был, впрочем, только конвульсией его предсмертной агонии, возможно, что христианские хра­мы были разрушены. Поэтому Владимир после своего крещения поставил на холме, где раньше стоял идол Перуна, церковь в честь своего ангела — св. Василия, а затем, в 991 году, призвав мастеров из Греции, заложил в Киеве храм Успения Пресвятой Богородицы, на том месте, где был двор варяга-мученика, а когда церковь; через пять лет была окончена, он украсил ее иконами, вывезенными из Корсуня, и поручил выведенным из Корсуня греческим попам отправлять в ней богослуже­ние, на содержание же церкви дал десятую часть от имения своего и доходов «от град своих». Затем, избавившись от гибели при нападении печенегов, во исполнение данного при этом обета, Владимир поставил цер­ковь Преображения Господня в Василеве. Деятельность Владимира в этом отношении продолжал сын его Ярослав. В его княжение холм Кия принял вид настоящего уголка Царьграда. Под 1037 годом летописец записал: «Заложи Ярослав город великий, у него же града суть златые врата: заложи же и церковь святая София, митрополью, и посем церковь на золотых воротех святые Богородицы Благовещенье, посем святого Георгия мона­стырь, и святые Ирины». Ярослав, таким образом, вме­сто прежних деревянных стен, окружавших центральную честь Киева, соорудил новые каменные и, подра­жая Царьграду, главные или великие городские ворота назвал Золотыми. Над Золотыми воротами Ярослав по­строил церковь Благовещения также в подражание Царьграду, где над Золотыми воротами стояла церковь Благовещения. Подражание Царьграду выразилось и в построении главного собора Киевского — церкви св. Со­фии, которую он украсил золотом, серебром, сосудами, церковными иконами многоценными. Что касается мо­настыря св. Георгия, то он воздвигнут был в честь анге­ла Ярослава, а монастырь св. Ирины в честь ангела Ярославовой супруги. «И ины церкви ставляше по градом и по местом, — говорит про Ярослава летописец, — и радовашеся, видя множество церквей и люди хрестьяны». Между прочим сын Ярослава Владимир в 1045 году за­ложил церковь св. Софии в Новгороде.

Мы не знаем, в каком роде были церкви, построен­ные Владимиром и Ярославом «по градом и местом» на месте языческих капищ и требищ. Весьма вероятно, что многие из них были домашней, деревянной стройки. Но церкви в Киеве и Новгороде несомненно были созданы но византийскому образцу, в византийском стиле.

В зодчестве византийского храма Х и XI веков были следующие особенности. Стены снаружи и внутри и полы покрывались дорогими разноцветными мраморами и инкрустациями. Своды поддерживались мраморными, порфировыми и алавастровыми колоннами. Купола, ал­тарные абсиды и стены покрывались мозаической и фрес­ковой живописью на золотых или на темно-синих и голубых фонах. Узкие поля стен, простенков и оконных арок заполнялись разнообразным орнаментом, который служил вместе с тем рамой для отдельных фигур и целых сложных картин. В куполе, напоминавшем не­бесный свод, изображался обыкновенно Господь Вседержитель, в алтаре Божия Матерь, по стенам события Ветхого и Нового Завета. В общем живопись храма должна была представлять ветхозаветную историю рода человеческого и искупление его крестной смертью Иисуса Христа; поэтому на стенах изображались обычно страс­ти Христовы. Колонны, державшие своды, покрывались изображениями святых мучеников с крестами в руках, что служило символическим указанием на значение их как столпов церкви.

Храм Успения Богородицы, построенный Владими­ром и разрушенный во время нападения Батыя на Киев в 1240 году, несомненно, имел все указанные особенности византийского стиля. В развалинах этой церкви были найдены остатки золотых мозаических фонов, обломки стенной штукатурки с остатками фресковой живописи, порфировые квадратные плитки, служившие для настен­ных инкрустаций, части мраморных и каменных плит. Пол церкви был выстлан мрамором, а посреди него нахо­дился круг из разноцветных камешков. Еще более при­знаков современного византийского стиля сохранил храм св. Софии в Киеве. Он не похож собственно на св. Софию Константинопольскую. Вместо одного купола у него це­лых двенадцать, поставленных на высоких фонарях, или барабанах (с окнами в главном). Храм имеет в плане вид креста, помещенного в четвероугольнике, с тремя абсида­ми на восточной стороне. Целые ряды столбов держат своды и арки. Пропорции в высоту иные, чем в Констан­тинопольской св. Софии, более узкие и стройные. По устройству арок, сводов, куполов киевский храм напоми­нает собой скорее церковь Господа Вседержителя (Пан-тократора) в Константинополе. Внешние украшения и облицовка храма с течением времени погибли; исчезли также мраморные, порфировые и алавастровые колонны переднего притвора. Но уцелели некоторые мозаичные и фресковые изображения. В куполе, внутри радужного круга, сохранился мозаичный образ Вседержителя по грудь; уцелел образ одного из четырех архангелов, оде­тых в роскошные царские одежды, которые окружали изображение Вседержителя. Ниже в простенках, между окон купола, были изображены 12 апостолов, в четырех углах под куполом — четыре евангелиста, а внутри арок, держащих купол, — 40 мучеников; из всех этих изобра­жений до нашего времени уцелели фигуры апостола Пав­ла, евангелиста Марка и 15 погрудных изображений му­чеников. В алтаре сохранилось огромное (в 7 аршин вышины) мозаичное изображение Богородицы Неруши­мой стены, стоящей на особом подножии с молитвенно простертыми руками, под ним — причащение апостолов Иисусом Христом под обоими видами, а под этим после­дним изображением изображены святители церкви. На двух столбах главной алтарной арки изображено Благо­вещение: архангел Гавриил с одной стороны, св. Дева с пурпурной пряжей — с другой. Остальные пространства стен всего храма покрыты фресками, изображающими библейские и евангельские события. Все эти изображе­ния носят условный характер. Лики святых спокойны, строги, углублены в созерцание. Большими серьезными очами смотрят они на зрителя и как бы стараются на­строить его соответственным молитвенным образом. Две лестницы, ведущие на хоры, были украшены чисто свет­ской живописью. Тут сохранились изображения охоты на кабана, на волка, на медведя, на дикую лошадь, трав­ля лося, а также изображения скоморохов, музыкантов, танцоров и акробатов. Все это были сцены княжеского быта; охота, веселые песни и пляски скоморохов были излюбленными развлечениями киевских князей. Другие изображения представляют сцены царского византийско­го быта: царя, сидящего на троне, выход царицы в сопро­вождении свиты, ипподром с четырьмя закрытыми воро­тами, квадриги, готовые к ристанию. Нахождение такой живописи на лестницах храма св. Софии объясняется тем обстоятельством, что эти лестницы были ходом из внут­ренних покоев княжеского дворца в храм. Тут также сказалось подражание Византии; византийские импера­торы (например, Василий Македонянин) украшали свои дворцы сценами разных увеселений, а иногда приказыва­ли изображать свои военные подвиги и удачные охоты. Приведенные факты показывают, что в конце Х и первой половине XI века волна культурного влияния Византии стала широко разливаться по русской земле, преображая русскую жизнь, давая ей новые формы и частью новое содержание и новое направление; между прочим под этим влиянием в политической жизни Руси явно проступала тенденция к превращению образовав­шегося союза восточных славян в благоустроенное госу­дарство, с авторитетной и сильной княжеской властью. Но эта тенденция, как увидим вскоре, оказалась не в состоянии побороть противные ей стихии и неблагопри­ятные обстоятельства, и на Руси не только не создалось благоустроенного, но и единого государства. Завязавше­еся было политическое единство восточного славянства довольно скоро разрушилось.