Смекни!
smekni.com

Лекции по древней русской истории до конца XVI века (стр. 42 из 94)

Всеволод Ш продолжал дело брата своего Андрея: он восстановил стены и башни вокруг владимирского крем­ля, отстроил заново княжеский дворец и воздвиг церкви Рождества Богородицы при основанном им мужском монастыре, Успения Богородицы — при женском. Но главным его созданием был Дмитриевский собор при великокняжеском дворце в честь св. великомученика Димитрия, имя которого носил Всеволод. Храм этот был выстроен тоже под руководством иноземных мастеров из белого камня, привозившегося водой из Болгарии. Собор имеет вид правильного четвероугольника, про­долговатые стороны которого обращены к северу и к югу. Восточная сторона, алтарная, выступает тремя по­лукружиями, из которых среднее больше других. За­падная, северная и южная стены разделяются каждая на три части тонкими колонками, которые идут от са­мой земли до кровли и, образуя по стенам впадины, соединяются наверху арками. Своды, опираясь на четы­ре внутренних столба, поддерживают высокий тамбур, увенчанный шлемообразно главой с медным резным че­тырехконечным крестом. По средине стены кругом все­го собора идет роскошный узорчатый пояс, от которого вниз спускается ряд колонок, опирающихся на особые кронштейны. Между этими колонками помещены фигу­ры святых, а в верхней части стены, выше пояса, особые композиции из человеческих фигур, животных, птиц, растений, почти исключительно фантастических. Ком­позиции эти почти одинаковы на всех трех стенах — северной, западной и южной. Главная и центральная фигура представляет юного святого, сидящего на бога­то убранном престоле с венцом на голове и нимбом вокруг головы. Ему предстоят ангелы (в западной сто­роне), к подножию престола идут львы, грифы и раз­ные другие страшные звери, с неба слетаются птицы;

под ним изображены в большом количестве декоратив­ные растения. Профессор Кондаков в юном святом ви­дит изображение царя Соломона, всю фантастическую композицию считает скульптурной параллелью к древ­нему стиху «О Голубиной книге». Здесь раскрывается не простой окружающий нас мир, а мир премудрости Божией — сокровенный, таинственный, чудесный. Все эти фи­гуры в источнике своем восходят к Византии, но, оче­видно, переданы были западным мастером, усвоившим себе скульптурный стиль, господствовавшей тогда в Гер­мании, Польше, Венгрии и нашедший себе отражение и у нас, и в Галицкой земле. Кроме наружных украшений в Дмитриевском соборе уцелели фрески, открытые во время реставрации под штукатуркой и представляющие части картины Страшного суда (фрески эти, впрочем, подновлены в конце XIV или начале XV века Андреем Рублевым).

Не менее замечательны и рельефы Георгиевского собора в Юрьеве-Польском, построенного в XIII столетии. Порталы этого собора украшены арабесками, состоящи- ми из плетений и кругов с лилиями и птицами.

Значительного развития достигло церковное зодче­ство и в Новгородской земле. Знаменитейшим новгород­ским храмом является Софийский собор, построенный сыном Ярослава Владимиром в византийском стиле. В нем сохранился мозаичный образ Спасителя, сделан­ный греческими мастерами, и так называемые Корсунские врата. Корсунские врата являются памятником ран­них сношений Новгорода с Германией. Они исполнены в Магдебурге, по заказу магдебургского епископа Вихмана, умершего в конце XII столетия. Деревянные доски, из которых они состоят, обиты медными листами, на которых чеканом выбиты рельефные изображение собы­тий евангельской истории — Благовещения, Рождества Христова, Крещения и т. д. Изображен также и литей­ный мастер в богатом кафтане с клещами и весами в руках. Другим замечательным памятником церковного зодчества и живописи в Новгородской земле является Нередицкий храм Спаса Преображения в трех верстах от Новгорода, выстроенный князем Ярославом Влади­мировичем в самом конце XII века. Фрески этого храма, изображающие Вознесение Господне (в куполе), Иисуса Христа в виде старца с седыми волосами, Божию Матерь (в человеческий рост) с образом Сына Младенца на гру­ди, святых, сохранились до наших дней. Самой интерес­ной для историка является фреска, изображающая кня­зя, дающего Спасителю модель церкви. Князь изображен в собольей шапке с голубым верхом, в темно-малиновом корзне, богато расшитом или вытканном золотыми разводами в виде кругов и побегов с широкой каймой, в высоких сафьяновых сапогах. В Псковской области древ­нейшим храмом является Троицкий собор с мощами его строителя св. князя Гавриила (Всеволода Мстиславича).

Чеканное и ювелирное дело.

В связи с постройкой и украшениями храмов и княжеских дворцов, кроме зод­чества, живописи и скульптуры, развивались у нас на Руси и некоторые другие художественные ремесла, слу­жившие потребностям как церковного, так и морского обихода. Здесь на первый план надо поставить чеканное и ювелирное дело, производство золотых и серебряных изделий, украшенных эмалью, сканью и драгоценными камнями. Золотых и серебряных дел мастера (кузнецы) и ювелиры приготовляли ризы на иконы, раки, оклады евангелия, кресты, образки, сосуды, змеевики, архи­ерейские и княжеские шапки, венцы, диадемы, бармы, гривны или ожерелья, перстни и печати и т. д. Учите­лями русских людей в этом деле, в частности в технике перегородчатой эмали и скани, т. е. золотых и серебря­ных кружев, плетений, разводов, были византийцы. Выше было упомянуто об изготовлении Андреем Бого-любским драгоценной ризы для Владимирской иконы Божией Матери. Но еще ранее Владимир Мономах сковал драгоценную раку для мощей св. Бориса и Глеба, перенесенных им в Вышгород в церковь их имени. Рака эта, по словам летописца, была так великолепно сделана и так роскошно украшена, что даже иностранцы диви­лись искусству русских мастеров, ее созидавших. К на­чалу XII века относится оклад Мстиславова евангелия, украшенный сканью, эмалевыми образками, драгоцен­ными каменьями и жемчугом. Из крестов особенно за­мечателен крест княжны Евфросинии Полоцкой, сде­ланный в 1161 году русским мастером Лазарем Богшей, по византийским образцам. В нем находятся части Свя­того Древа, привезенные княжной из Иерусалима, эма­левые изображение евангелистов с русскими надпися­ми, но по греческому произношению (Лукас, Маркос, Матфеос), эмалевые бляшки в виде украшений. В боль­шом распространении были также кресты складные, кресты энколпионы (мощехранительницы) с надпися­ми, образки каменные с изображениями святых или церковных событии, змеевики — талисманы с изобра­жениями змей, а на другой стороне Богоматери, Кре­щения, ангелов и с надписями: «Господи, помози рабу своему NN, аминь». Из сосудов, кроме напрестольных, замечательны акваманилы, или водолеи, в форме львов, тигров, лошадей, коров, баранов и т. д. Памятником искусства Киевской эпохи некоторые исследователи (Н. П. Кондаков) считают и Мономахову шапку, точ­нее — ее древнейшую часть, состоящую из восьми ос­новных пластинок, украшенных сканью. Мнение это имеет под собой большие основания. Дело в том, что изображения княжеских шапок, подобных Мономахо­вой, встречаются на золотых бляхах, найденных в Ста­рой Рязани и составлявших бармы, или княжеское оплечье. На лицевой стороне этих блях находятся кружки с эмалевыми изображениями святых князей (вероятно, Бориса и Глеба) — с юными, безбородыми лицами, с темно-каштановыми кудрями, в шапках с соболиной опушкой и лилово-коричневым верхом, в синих плащах; и пурпуровых исподних платьях. Шапки украшены ска­нью с каменьями в гнездах. В 1889 году в Киеве в усадьбе Гребеновского был найден драгоценный клад, состоя­щий из золотой княжеской женской диадемы, барм, перстня с печатью и золотых византийских монет XII века. Диадема состоит из 9 створок, из которых средние семь представляют из себя киотцы с арочкой, украшенные перегородчатой эмалью. В киотцах изображение Иисуса Христа, Богоматери, Иоанна Предтечи, архангелов Ми­хаила и Гавриила, апостолов Петра и Павла с гречески­ми надписями, сделанными красной эмалью. Но одна надпись сделана наполовину по-славянски: о агио Павьл; очевидно, что эта работа русского мастера. К каждой створе привешено по три эмалевых бляшки на цепочках. Это так называемая рясна, которая должна была спускаться на лоб. Две концевые створки являются уже только пряжками; на них изображены женские головки с коронами. Бармы представляют золотые и серебряные медальоны с изображениями Христа, Богоматери, свя­тых. В качестве украшений служили также золотые и серебряные цепи, на которых носились кресты, — грив­ны, т. е. шейные обручи из золота, серебра, бронзы и даже железа, ожерелья, серьги, перстни с изображени­ем архангела, льва, креста и т. п. Все эти вещи, бывшие сначала привозными, несомненно, производились у нас на Руси. Доказательством, кроме надписей, являются найденные формы для отливки крестов, глиняные тиглики для плавления эмали и т. д. Русские научились изготовлять у себя дома и парчу. Опись одной афонской обители (Ксилурга), составленная в 1143 году, в числе различных предметов русского изделия и искусства, по­жертвованных в нее, упоминает епитрахиль золотую русскую, ручник Богородицы русский с золотыми ото­рочками, с крестом, кругом и двумя птицами.

Образованность князей и их заботы о просвещении.

Итак, по части искусств и художественной техники рус­ские люди оказались переимчивыми и способными уче­никами византийских греков и частью даже западных латинян — немцев. Развитие искусств и художествен­ных ремесел совершалось под покровительством кня­зей, которые являлись главными заказчиками и возбу­дителями, а иногда и создателями художественной промышленности. Многие из князей дотатарской эпохи были широко образованными для своего времени людь­ми, с высшими духовными потребностями и запросами. Между прочим некоторые из них знали иностранные языки и имели возможность непосредственно приобщать­ся к духовным благам и ценностям западных стран. Таков был, например, сын Ярослава Всеволод. По свиде­тельству Владимира Мономаха, его отец знал пять ино­странных языков, которым он научился у себя дома. Мономах советовал и сыновьям своим изучать иностран­ные языки, так как это доставляет почет от иностран­цев. По свидетельству летописи, содержащемуся в Татищевском своде, знал греческий язык и охотно читал на нем книги князь Святослав Ростиславич Смоленский. О брате его, князе Романе Ростиславиче, летопись рас­сказывает, что он многих людей побуждал к ученью, устроил училища, при которых содержал учителей гре­ческих и латинских на свой счет, и не хотел иметь священников неученых. На это он издержал все свое имение, так что по смерти его ничего не осталось в казне, и смольняне похоронили его на свой счет. Брат Всеволода III Михаил, по словам летописца, очень хоро­шо знал Священное писание, с греками и латинами го­ворил на их языках так же свободно, как и по-русски, но не любил спорить о вере, другими словами — отли­чался веротерпимостью. О Ярославе Осмомысле Галицком говорится, что он знал иностранные языки, читал много книг, так что мог сам наставлять в правой вере, понуждал монахов учить мирян и назначал монастырс­кие доходы на содержание училищ.