Смекни!
smekni.com

Королева Марго 2 (стр. 5 из 113)

- Меня? - переспросила Маргарита.

- Да, вас, - с полнейшим добродушием ответил Генрих Наваррский. - Вас любит король Карл; вас любит, - подчеркнул он, - герцог Алансонский; вас любит королева Екатерина; наконец, вас любит герцог де Гиз.

- Государь... - пролепетала Маргарита.

- Ну да! Что же удивительного, что вас любят все? А те, кого я назвал, - ваши братья или родственники. Любить же своих родственников и своих братьев - значит жить в духе Божьем.

- Хорошо, но к чему вы клоните? - спросила совершенно подавленная Маргарита.

- Я уже сказал, к чему: если вы станете моим - не скажу другом, но союзником, - мне ничто не страшно: если же и вы будете моим врагом, я погиб.

- Вашим врагом? О нет, никогда! - воскликнула Маргарита.

- Но и другом - тоже никогда?

- Другом, быть может, и стану.

- А союзником?

- Несомненно!

Маргарита повернулась к королю и протянула ему руку. Генрих взял ее руку, учтиво поцеловал и удержал в своих руках не столько из нежности, сколько желая непосредственно ощущать душевные движения Маргариты.

- Хорошо, я верю вам и отныне считаю вас своим союзником, - сказал он. - Итак, нас поженили, хотя мы друг друга не знали и не любили; женили, не спрашивая тех, кого женят. Таким образом, у нас нет взаимных обязательств мужа и жены. Как видите, я иду навстречу вашему желанию и подтверждаю то, что говорил вам вчера. Но союз мы заключаем добровольно, к нему нас никто не принуждает; наш союз - это союз двух честных людей, обязанных поддерживать и не бросать друг друга; вы согласны с этим?

- Да, - отвечала Маргарита, пытаясь высвободить руку.

- Хорошо, - продолжал Беарнец, не спуская глаз с двери. - Так как лучшим доказательством честного союза является полное доверие, то сейчас я расскажу вам подробно, ничего не утаивая, план, который я составил, чтобы победить в борьбе всех врагов.

- Государь... - пролепетала Маргарита, невольно оглядываясь в свою очередь на кабинет, что вызвало скрытую улыбку у Беарнца, довольного успехом своей хитрости.

- Вот что я собираюсь сделать, - продолжал он, притворяясь, будто не замечает замешательства молодой женщины. - Я...

- Государь! - воскликнула она и, вскочив с места, схватила короля за локоть. - Дайте мне передохнуть: волнение.., жара.., я задыхаюсь!

Маргарита действительно так побледнела и так задрожала, что, казалось, вот-вот упадет на ковер.

Генрих подошел к окну в противоположной стороне комнаты и отворил его. Окно выходило на реку.

Маргарита подошла к мужу.

- Молчите! Ради самого себя, государь, молчите! - чуть слышно произнесла она.

- Сударыня, - сказал Беарнец, улыбаясь своей особенной улыбкой. - Ведь вы же сказали мне, что мы одни!

- Да, но разве вы не знаете, что можно пропустить сквозь стену или потолок слуховую трубку и услышать все?

- Хорошо, хорошо, - с чувством прошептал Беарнец. - Вы не любите меня, это правда, но правда и то, что вы честная женщина.

- Что вы хотите этим сказать?

- Я хочу сказать, что будь вы способны на предательство, вы дали бы мне договорить, потому что я выдавал только себя. Вы меня остановили. Теперь я знаю, что в кабинете кто-то прячется, что вы неверная жена, но верная союзница, а теперь, - с улыбкой закончил Беарнец, - надо признаться, для меня гораздо важнее верность в политике, нежели в любви...

- Государь... - смущенно вымолвила Маргарита.

- Хорошо, хорошо, об этом поговорим после, когда узнаем друг друга лучше, - сказал Генрих и уже громко спросил:

- Ну как, теперь вам легче дышится?

- Да, государь, - тихо ответила она.

- В таком случае, - продолжал Беарнец, - я не хочу вас больше утруждать своим присутствием. Я почел своим долгом прийти, чтоб засвидетельствовать вам мое уважение и сделать первый шаг к нашей дружбе; соблаговолите принять и уважение и дружбу так же, как я их предлагаю, - от всего сердца. Спите спокойно, доброй ночи.

Маргарита посмотрела на мужа с чувством признательности, светившимся в ее глазах, и протянула ему руку.

- Согласна, - сказала она.

- На политический союз, искренний и честный? - спросил Генрих.

- Искренний и честный, - повторила королева. Беарнец пошел к дверям, бросив на Маргариту взгляд, увлекший ее, как зачарованную, вслед за мужем.

Когда портьера отделила их от спальни, Генрих Наваррский с чувством прошептал:

- Спасибо, Маргарита, спасибо! Вы истинная французская принцесса. Я ухожу спокойным. Я обделен вашей любовью, зато я не буду обделен вашей дружбой. Полагаюсь на вас, как и вы можете полагаться на меня... Прощайте!

Генрих нежно поцеловал руку жены, затем бодрым шагом направился по коридору к себе, шепотом рассуждая сам с собой:

- Что за дьявол торчит у нее? Сам король, герцог Анжуйский, герцог Алансонский, герцог де Гиз, - брат, любовник, тот и другой? По правде говоря, мне теперь почти досадно, что я попросил свидания у баронессы, но раз уж я дал слово и Дариола ждет меня.., все равно. Боюсь только, что баронесса потеряет оттого, что по дороге к ней я побывал в спальне у моей жены Марго, как называет ее мой шурин Карл Девятый, - прелестное создание.

Генрих Наваррский не очень решительно стал подниматься по лестнице, ведущей к покоям г-жи де Сов.

Маргарита провожала его глазами, пока он не исчез из виду, и только тогда вернулась в комнату. В дверях кабинета стоял герцог, и эта картина вызвала в Маргарите чувство, похожее на угрызения совести.

Суровое выражение лица и сдвинутые брови герцога говорили о горьких размышлениях.

- Сегодня Маргарита нейтральна, а через неделю Маргарита станет врагом, - произнес он.

- Значит, вы подслушивали? - спросила королева.

- А что же мне было делать в этом кабинете?

- И, по-вашему, я вела себя не так, как подобает королеве Наваррской?

- Не так, как подобает возлюбленной герцога де Гиза.

- Я могу не любить своего мужа, но никто не имеет права требовать, чтобы я предала его, - отвечала королева. - Скажите честно, разве вы способны выдать тайну вашей жены, принцессы Порсиан?

- Хорошо, хорошо, - покачав головой, сказал герцог. - Пусть будет так. Я вижу, что вы больше не любите меня так, как в те дни, когда вы рассказывали мне все, что замышляет король против меня и моих сторонников.

- Король был сильной стороной, а вы - слабой. Генрих слаб, а вы сильны. Как видите, я продолжаю играть все ту же роль.

- Но перешли из одного лагеря в другой.

- Я получила на это право, когда спасла вам жизнь.

- Хорошо! Когда любовники расходятся, они возвращают друг другу все свои дары, поэтому и я, если мне представится случай, спасу вам жизнь, и мы, будем квиты.

С этими словами герцог поклонился и вышел, а Маргарита не шевельнула пальцем, чтобы его удержать. В передней герцог нашел Жийону, которая проводила его до окна в нижнем этаже, а во рву нашел верного пажа, в сопровождении которого возвратился домой.

Маргарита, задумавшись, сидела у окна.

- Хороша брачная ночь! - прошептала королева. - Муж сбежал, любовник бросил!

В это время по ту сторону рва, по дороге от Деревянной башни к Монетному двору, шел, подбоченясь, какой-то школяр и пел:

Почему, когда на грудь

Я хочу к тебе прильнуть

Иль когда, вздыхая тяжко,

Я ищу твои уста,

Ты обычно и чиста

И сурова, как монашка!..

Для чего тебе беречь

Белизну точеных плеч,

Этот лик и это лоно?

Для того ли, чтоб отдать

Всю земную благодать

Ласкам страшного Плутона!..

Дивный блеск твоих ланит

Зев могилы поглотит;

Но когда и за могилой

Встретиться придется нам,

Знать никто не будет там,

Что была моей ты милой!

Так не мучь и не гони

И скорее протяни,

Протяни свои мне губки,

А не то - пройдут года,

Пожалеешь ты тогда,

Что не сделала уступки!

Маргарита с грустной улыбкой прислушивалась к этой песне; когда же голос школяра замер вдали, она затворила окно и позвала Жийону, чтобы с ее помощью раздеться и лечь. Глава 3 КОРОЛЬ-ПОЭТ

Празднества, балеты и турниры заняли все следующие дни.

Сближение двух партии продолжалось. Ласки и любезности двора могли вскружить голову даже самым ярым гугенотам. На глазах у всех старик Коттон обедал и дебоширил с бароном де Куртомером, а герцог де Гиз под музыку катался по Сене на лодке с принцем Конде.

Карл IX как будто расстался со своим обычно мрачным расположением духа и не мог жить без своего зятя Генриха Наваррского. Королева-мать стала такой жизнерадостной, так усердно занялась вышивками, драгоценностями и перьями для шляп, что даже потеряла сон;

Гугеноты, чьи суровые нравы несколько смягчились в этой новой Капуе <Капуя - итальянский город, в древности славившийся богатством и изнеженностью жителей и в этом смысле ставший именем нарицательным.>, стали надевать шелковые камзолы, вышивать девизы и не хуже католиков гарцевать под заветными балконами. Во всем была заметна перемена, благоприятная для реформатского исповедания; можно было подумать, что весь королевский двор вознамерился принять протестантство. Сам адмирал, при своей опытности, попался на эту удочку, рассудок его помутился до такой степени, что однажды вечером он целых два часа даже и не вспомнил о зубочистке и не ковырял ею у себя в зубах, хотя обычно предавался этому занятию с двух часов дня, когда кончал обедать, до восьми вечера, когда садился ужинать.

В тот самый день, когда адмирал проявил такую невероятную забывчивость, король Карл IX пригласил Генриха Наваррского и герцога де Гиза закусить втроем. После ужина король увел их к себе в комнату и принялся было объяснять им хитроумный механизм волчьего капкана, изобретенный им самим, как вдруг прервал себя вопросом:

- Не собирается ли господин адмирал зайти ко мне вечером? Кто его видел днем и может сказать мне, как его дела?

- Я, - ответил король Наваррский, - и если вы, ваше величество, беспокоитесь о его здоровье, я могу вас успокоить: я видел его сегодня дважды - в шесть утра и в семь вечера.